Катя Ёж – Актриса. Маски (страница 27)
— Что с тобой, Олеся? — не выдержал Гриша. — Депрессуха?
— Осеннее обострение, — грустно откликнулась она. — Ладно, пойду. Спасибо тебе, Гриша…
Она повернулась и на секунду прикоснулась к его руке. Рябинин вздрогнул, ощутив на коже лед ее пальцев. Олеся спустилась с крыльца и пошла по двору к выходу на улицу. Всю дорогу Гриша наблюдал за ней и видел, что она глаз не сводит с оборванцев, роющихся в отбросах.
Последние Олесины слова повисли в воздухе. Странно, но сам Гриша никогда не думал о Золотницкой как об умной и доброй… А ведь так и есть. Ну, скажем, не добрая, наверное, а простодушная. Наивная какая-то, эта Ирка. Несмотря ни на что, надеется однажды обаять Левашова. Балда!
Улыбнувшись собственным мыслям, Рябинин взялся за ручку двери, чтобы вернуться в лабораторию, и не увидел, как через двор вслед за Олесей в арку метнулась серая тень.
Глава 16
— Ерунда получается, — сказал Важенин, когда Надежда покинула управление, рассказав все, что знала.
— Почему ерунда? — не понял Андрей Савинов.
— Возьмем Панасюк. С подозреваемыми глухо. Из опрошенных знакомых по физическим параметрам в плане роста и веса подходит несколько человек, но мотива нет.
— Или мы его не знаем!
— Согласен. Или это вообще не знакомый, а больной урод, решивший убить женщину с такой вот внешностью. И он же разделался с Зотовой. А по Зотовой у нас сразу два направления поисков: вот этот товарищ, — Валерий потряс листком с изображением темноволосого бровастого мужика, таскавшегося к погибшей проститутке весь последний месяц, — и неизвестное лицо, забросавшее ее цветами. Причем появился таинственный поклонник тоже аккурат месяц назад.
— Может, это один и тот же человек? — предположил Савинов.
— Зачем же ему такие сложности? Почему не подарить цветы женщине открыто? А то, значит, ночью покупает ее, а днем играет во влюбленного художника? Дичь…
— Мало ли какие у кого отклонения! — философски заметил Андрей. — В конце концов, Зотова могла и соврать. Клиент начал за ней по-настоящему ухаживать, цветы дарить, но товаркам она об этом не сказала.
— Побоялась, что уведут… — кивнул задумчиво Важенин. — Молодец, капитан, идея неплохая. Надо проверить.
Он встал с фотороботом в руках.
— Я сейчас картинку размножу, и ты покажешь свою копию Панасюку. А если он не опознает никого в этой роже, то пойдешь в клубешник — вдруг он посещал бар и Яну именно там углядел? В конце концов, грохнули-то ее возле дискача.
— Понял, — с готовностью отозвался Андрей. — А с Зотовой как быть?
— Зотовой я займусь сам. Надо выяснить, кто дарил ей цветы. Сам приносил или курьером отправлял. Если курьером, то из какого магазина — может, удастся вычислить.
— Открытки… — пробормотал Савинов и пояснил: — Я в кино видел, что к букетам, когда их курьер приносит, всегда прикладывают открытку. А там всякое написано и имя тоже…
— Сечешь! — одобрительно сказал Валерий. — Конечно, если это наш парень, то имя там вымышленное, но тоже зацепка.
— Но, — тут же возразил Андрей, — наверняка все давно в мусоре: и обертка, и бумажки…
— А вот не скажи, капитан! Женщины такое частенько хранят, а уж женщины вроде Нины, для которой этот поклонник — билет в новую жизнь, и подавно.
***
Все утро Рита проклинала себя за опрометчивое решение следить за Олесей. Почему в тот момент, когда она решилась на это, ее не поразила молния? И ладно бы Олеся из дома не вышла — так нет, потащилась куда-то, причем не на такси, что позволило бы Потехиной с легким сердцем свернуть операцию и забыть о дурацком плане, а пешком.
Рите стало жаль времени, потраченного на то, чтобы добраться до дома, где жили Уваровы, поэтому она потрусила следом, держась на приличном расстоянии.
Оказалось, что Олеся держала путь к какой-то больнице, но внутрь не вошла, а обогнула здание и скрылась в арке, ведущей в неухоженный дворик. Там Рита успела увидеть, что подруга поднялась на крыльцо и вошла в обшарпанную дверь с кодовым замком. Рита кода, естественно, не знала, так что осталась куковать снаружи, с опаской поглядывая на двух мужиков в грязных хламидах, устроивших попойку возле мусорных контейнеров.
Вокруг стояли жилые дома, и Рита поначалу решила, что здесь-то и живет мужчина, с которым у Олеси связь, но поразмыслив и погуляв вокруг, поняла, что все это один больничный корпус. Конечно, Олеся могла завести любовника и среди врачей, но в такое слабо верилось. Скорее всего, она зачем-то навещает своего противного братца. Маргарита не помнила, в какой больнице принимал Левашов и где держал свою лабораторию, но если здесь, то узнать это нетрудно — в регистратуре точно подскажут. А во дворе, наверное, служебный вход, и Олеся воспользовалась им, чтобы не прорываться через вахтера.
Время шло, Рита начала томиться и вдруг поняла, как сглупила: караулить-то следовало у главного входа в больницу, откуда просматривалась и арка, ведь здание можно пройти насквозь и сразу оказаться на улице! Что, если птичка, как говорится, давно упорхнула, и след потерян?!
Однако удача оказалась на стороне Риты: Олеся вышла тем же путем, каким вошла.
***
Улучив момент, Ирина спросила у Гриши, зачем в лабораторию пожаловала сестра Левашова.
— Не знаю, — ответил тот, — но они со Стасом, похоже, повздорили.
— Из-за чего?
— Без понятия, Ира, такое впечатление сложилось. Неприятная сцена… — Рябинин замолчал, увидев, как Ирина вынула из сумки поблескивающий металлическим блеском цилиндрик. Чего-чего, а помады в руках Золотницкой он ни разу не видывал. Ему стало даже интересно, к чему вдруг такие перемены. Ира же раскрыла круглое карманное зеркальце, приноровилась и начала не спеша водить помадой по губам. Закончив, она подправила мизинцем контур, оскалилась, проверяя, не осталось ли на зубах пигмента — подобные манипуляции не раз проделывали подружки самого Гриши, и все стадии макияжа губ он знал наперечет.
— Нормально? — чуть смущенно спросила Ирина, повернувшись лицом к Рябинину.
На его взгляд, цвет ей не очень подходил. Требовался более холодный оттенок, но даже так Ирина преобразилась. Стала ярче, что ли.
— Ну… да, — выдавил он.
И тут Золотницкая сняла очки, чтобы разглядеть самые мелкие возможные дефекты, и Гриша чуть не ахнул. Как же оказывается уродовала бедняжку чудовищная темная оправа! Без нее и с накрашенными губами Ира выглядела совершенно иначе. Оказывается, у нее большие глаза, просто толстые стекла здорово уменьшают их. И кожа имеет красивый ровный тон, да только оправа, разрубающая лицо на части, мешает это увидеть. И волосы вовсе даже не мышиного цвета, а очень интересного… Ирина вновь надела очки, и волшебство кончилось. Перед Гришей стояла немного мымра с накрашенными губами.
В этот момент из кабинета показался Стас, и Золотницкая, обратив к нему лицо, улыбнулась.
— Привет, Ириша, — привычным равнодушно-вежливым тоном поприветствовал ее Левашов.
Затем он прошел мимо, будто и не заметив изменений в облике лаборантки. В один миг Ирина потухла, как перегоревшая лампочка. Из глаз ушел блеск, углы губ опустились. Она стала собой прежней, “только теперь еще не к месту размалеванной”, — пронеслось у нее в голове. Внутри хлестнуло, обожгло, и Ирина закусила губу, чтобы сдержать навернувшиеся слезы. Вспомнила, что губы-то накрашены, и подскочила к столу, снова схватила зеркальце…
Станислав, наморщив лоб, стоял над термостатом спиной к Золотницкой, а вот Гриша видел, как она безучастно посмотрела на свое отражение, попыталась восстановить нарушенную красоту, но сдалась и одним движением руки стерла помаду с губ.
— Все, вот в таком режиме оставляй, — услышал Гриша голос Левашова. — Следи, записывай. Я ушел на прием. Всем пока.
Он стремительно развернулся и исчез, оставив после себя легкий аромат дорогого парфюма и гробовую тишину.
***
— Братан, я пропал! Она реально классная телка… А как целуется… И это самое… ну ты понял…
— Понял, понял, — меланхолично отозвался Глеб.
После встречи с девушкой, которую так долго искал, он поехал к Сеньке, дождался его, и теперь друзья делились впечатлениями: Майер рассказывал о посещении института экономики, Глотов же хвастался знакомством с Зоей.
— Там, на курсах, кстати, девчонка нарисовалась, Оля. Ничего такая…
Глеб замялся. Отчего-то ему не хотелось говорить о незнакомке с тигриными глазами, потому что она опять от него удрала. Сенька же о своем счастье трещал без умолку:
— У Зои есть сеструха — чистая ведьма что внешне, что по характеру, Танька. С ними парень еще был, Антоха. Я сначала думал, что Зойка с ним, но оказалось, что она свободна. Шикарная… Целуется офигенно…
Поняв, что друг пошел описывать свои эротические переживания по второму кругу, Глеб прервал его:
— Супер, поздравляю! Ты молодец. Видишь, и без меня отлично время провел.
— Ты чего кислый такой? — Сенька наконец заметил настроение Майера.
— Неохота все. Курсы эти…
— А почему, кстати, ты ко мне в вуз не пошел? — запоздало удивился Глотов. — Тусили бы почаще вместе.
— Далеко, — сказал Глеб. — Да и у отца, похоже, здесь какие-то подвязки… Но тоже экономика, так что помогать будешь, понял?
Сенька заржал, давая понять, что способен он, наверное, на многое, но только не на помощь в учебе, в которой и сам едва что-либо понимал.
— А еще, — признался все-таки Глеб, — я ту девушку нашел.