Катя Ёж – Актриса. Маски (страница 193)
— Этот несчастный, кто бы он ни был, позвонил туда, где живет чудо, но он опоздал: оно ему уже не достанется! Ты ведь моя.
Он притянул к себе Олесю, нежно обнял ее, она же сжалась и почти окаменела. Сергей не мог знать, что это звонил Миша, но как точна его случайная шутка!
Холод пробрал Олесю до костей, и она прижалась к мужу обхватив его руками. Нет, решено, решено…
***
День Александру Майеру предстоял тяжелый, прямо сказать, опасный для жизни даже. Поэтому он был очень благодарен жене за то, что сцена признания Глеба прошла без слез и стенаний. Впрочем, это объяснялось просто: на носу ответственное выступление, актриса берегла ресурс.
— Просто скажи, это сделал ты? — спросила она.
— Нет, мама, правда, нет! Я никогда бы… Я даже подумать не могу, чтобы убить кого-то, мне от одной мысли хреново…
— Не выражайся. Саша…
От ее взгляда у Майера внутри дрогнуло.
— Ты ведь его защитишь?
Он мог бы начать объяснять, что защита в данном случае пойдет по альтернативному пути, что Глеба придется беречь не от милиции, а от тех, кому закон не писан и абсолютно все равно, кого вздернуть, лишь бы удовлетворить жажду крови, но не стал.
— Конечно.
— Нам грозит опасность? Эти бандиты могут убить кого-то из семьи?
Глеб сжался в комок на диване. Уже сто раз проклял себя и свою дурацкую тягу к клубным тусовкам.
— Я встречаюсь сегодня с ними. Попытаюсь понять их намерения, договориться как-то…
— Разве милиция не ищет истинного виновника?
— Пока единственный подозреваемый — Глеб, но как только придут результаты экспертизы ножа, которым был убит тот парень, все изменится. И моя задача удержать баланс до того момента. Не скрою, мне было бы спокойнее, если бы вы все сидели дома.
— Но Ада!
— Она в больнице, там присмотр получше…
— Может, попросить этого мальчика, Влада, пусть приглядит…
Эти женщины, сразу что-то придумывают, фантазируют, строят планы, несутся впереди паровоза…
— Успокойся. Я все решу.
Он решит. Главное, пережить сегодняшний день.
***
— Пап, давай в роботов! — восьмилетний Данилка скакал вокруг отца, держа в каждой руке по игрушечному трансформеру.
Пластмассовые фигурки на шарнирах, которые можно было превращать из человечка в машинку, танк или самолет, и самого Важенина, взрослого дядьку, увлекали, и он с удовольствием поиграл бы с сыном, но на эту субботу у него теперь совсем иные планы.
— Куда ты собрался? — Ксения вышла из комнаты и стояла теперь с недовольным лицом, скрестив руки на груди. — Неужели хоть выходной нельзя дома провести? С сыном, кстати, которого ты так не хочешь отпускать к бабушке!
Валерий молча, пользуясь ложечкой, надевал ботинки. Глаз цеплялся за ничего не значащие сейчас детали. Носки пообтерлись, а тут пятно, и ничем его не отмыть, липкое. Смола, что ли? Где это он в смолу встал…
— Валера!
— Ну что?! — раздраженно воскликнул он.
Вот как ей объяснить, что он свой выходной тратить на работу по одной лишь причине — его в будни на другие дела ставят! Сысоев уперся и не слушает доводов, а здесь непонятки одни. Важенин и Андрея-то Савинова еле убедил сегодня поехать с ним.
— Андрюх, меня очень смущает то, что Майер рассказывает.
— Да почему? — сонно бормотал Савинов, рассчитывавший провести субботу как-то иначе, нежели в пути по разбитой трассе.
— Подозрение у меня возникло одно. Но его надо проверить, а для этого довести дело до конца и проверить-таки биографию Левашова.
— Не скажешь, какое подозрение, никуда не попрусь.
— Ну ты, капитан, и шантажист! Ладно… Это даже не подозрение, а вопрос: почему женщина может бояться кого-то, но при этом тащит в дом цветы с непонятными записками? Они же, по идее, должны наводить страх?
Савинов молча дышал в трубку, потом неуверенно сказал:
— Так она не думает, что цветы от того, кто ее пугает…
— Вот! А почему она, например, так не думает?
— Без понятия, Валера, я спать хочу!
— Да потому что она, может, знает того, кто ее преследует!
— Ну ходит за ней фанат какой-то…
— А Майер считает, что про навязчивого поклонника жена ему сказала бы. Тут что-то другое.
— Не пойму, как это все с нашим цветоводом-математиком связано, — проворчал Савинов.
— Я думаю вызвать актрису нашу на беседу, но сперва нужно скататься в поселок. Так что вставай, мне может понадобиться помощь.
И вот теперь Важенин вынужден был с болью в душе отказать маленькому сыну и уйти, потому что где-то в ночи бродит непонятный мужик и режет женщин. Чужих, неизвестных Важенину, и он мог бы наплевать на Вету Майер — и правда, жива же пока! Но не так он был устроен, а потому набросил на плечи куртку и отправился заводить свой старенький автомобиль.
***
Михаил ждал Олесю на лавочке в дальнем углу небольшого парка возле его дома, где они в былые времена часто гуляли, прячась от всех.
Те времена прошли, и Олеся испытывала глубокое отвращение и к Михаилу, и к воспоминаниям об их близости, и к себе самой за то, что оказалась втянута в такую мерзость.
— Что тебе еще от меня нужно?! — спросила она, подойдя к Ревенко.
Он скривил губы и качнул головой, присаживайся, мол.
— Смотрю, ты очень легко обратно к муженьку переметнулась. Как жареным запахло, как поняла, что любовь — это не поцелуйчики и восторги, а еще и труд, жертвы ради другого…
— Жертвы?! — Олеся отказывалась верить своим ушам. — Ты сейчас будешь говорить о жертвах во имя любви, о высоких чувствах, которые я, как ты тогда выразился, растоптала? Миша, может, хватит уже? Мы оба с тобой хороши, но я просто дура, а вот ты…
Он резко подался вперед и схватил ее за запястье, сжал так, что она вскрикнула.
— Подонок? Мразь? Что ж ты тогда меня Уварову не заложишь? Или кишка тонка?
Олеся молча пыталась вырвать руку, но Ревенко держал крепко.
— Я тебе так скажу: пикнешь, и я сам выложу Сереге всю правду о нас. Расскажу, как мы планировали его обокрасть и сбежать, но ты струсила в последний момент.
— Это же неправда! — в панике крикнула Олеся, забыв об осторожности.
Невдалеке прогуливались какие-то люди, и Михаил зло шикнул на нее:
— Заткнись! У тебя есть только один способ меня остановить. Принеси мне формулы, и я исчезну.
— Нет.
Он сжал ей руку еще сильнее, темные Олесины глаза заблестели от слез.
— Ты готова остаться ни с чем, когда Сергей тебя пошлет?
— Он тебе не поверит.
— Почему ты так думаешь? А если у меня доказательства есть? Фотографии, например.