Катя Ёж – Актриса. Маски (страница 190)

Александр опять замолчал, но до Важенина долетел легкий вздох — как будто облегчения.

— Тогда я, в принципе, спокоен. Она въедливая, докопается до сути.

Валерий был бы рад согласиться с Майером, но именно сейчас, после долгого обсуждения в прокуратуре, не мог этого сделать. Чувство растерянности и беспомощности, исподволь мучившее его уже давно, усиливалось. Они что-то упускали. Некую важную деталь, добавив которую, получат совсем иную картину, и вот она сойдется с тем портретом, который нарисовал Галине психиатр. А пока майору не нравилось в их версии абсолютно все. Если б только можно было поговорить с этим Левашовым, поглядеть на него в природной, так сказать, среде! Когда, в какой миг из любителя выпивки и женщин вылезает затюканный мамкой импотент? И почему он решил поставить точку таким вот способом — убив себя?

Валерий откинулся на спинку стула, закрыл глаза. Гематолог… Врач-гематолог… Его пациенты — тяжело больные люди, часто смертельно больные.

— Андрюха… — сказал, не открывая глаз майор.

— Чего?

— А может, он просто сам болен? И решил красиво сдохнуть, чтобы не мучиться?

— Кто?

— Маньяк наш.

— Левашов-то? Без понятия.

— Какой он на фотке в больнице?

— Ну… — Савинов почесал за ухом, — такой видный… Рожа довольная, взгляд с прищуром, типа, все вы у меня вот где. Наглая морда, одним словом. И носище такой, знаешь…

— А как тебе кажется, он бабам нравится?

— Валера, что-то мне твои вопросы кажутся малость того… странными.

— Да я понять пытаюсь, — Важенин провел ладонями по лицу, символически сгоняя усталость, — почему он такой злобный-то? Неужели вот совсем не везет в жизни?

Андрей пожевал нижнюю губу.

— Не сказал бы, что ему не везет. На вид альфа-самец обыкновенный, целиком и полностью осознающий свою неотразимость.

— Ты все это по одной фотографии понял? — изумился Важенин. — У тебя талант физиогномиста, я смотрю.

— Кого? — Андрей изумленно вытаращил синие очи, в которых не промелькнуло ни тени понимания.

— Это специалист, определяющий характер человека по его внешности. Андрюх, ты бы книги, что ли, читал. В сыщицком деле образованность важна.

Савинов обязательно обиделся бы, но не успел, потому что зазвонил телефон на его столе: подоспела справка по Левашову.

***

— Привет, красавица!

Ада заморгала и приоткрыла глаза. То ли свет выключен, то ли она почти ослепла — все в полумраке, только чувство, что кто-то над ней стоит, и этот голос…

— Кризис миновал, я очень рад. Переведут тебя завтра в палату и разрешат посещения.

А ей никуда не хотелось. Здесь сладко спалось, и даже дышать стало не так больно.

Зашуршало, к ее руке будто лед приложили, и Ада вздрогнула, узнав и этот холод, и манеру игриво вести по коже пальцем словно кистью.

— Стас…

— Конечно, я, кисонька, а ты кого ожидала? Папу с мамой в реанимацию не пускают. Экая ты оказалась слабенькая, не ожидал… Ну ничего, поправишься.

Ада ощутила его губы на виске и постаралась отодвинуться. В глазах по-прежнему было темно, может, это вообще сон? А если нет, то что нужно Левашову? Он ясно дал ей понять, что их отношения для него пустой звук. Зачем тогда пришел?

— Добрый день, — вошел еще кто-то. Знакомый голос.

— Вам чего?

— Уйдите.

— Постойте-ка… Рубцов?

Влад? А он откуда?

— Выйдите, пожалуйста, Станислав Константинович.

— С какой радости ты командуешь, интерн?

— Я не командую, а прошу.

— Как скажешь… Что смотришь? Пойдем, пойдем, поговорим.

Сердце у Ады бухало в груди молотом. Усилием воли она заставила себя задержать рвущее легкие дыхание и постепенно успокоилась. Наступила странная давящая тишина. Издалека доносились голоса, потом кто-то вскрикнул, но Ада уже опять уплывала в сон.

***

Гриша чувствовал себя настоящим шпионом. Даже прекрасно зная, что за ним некому следить, а Левашов вообще сейчас в больнице, он все равно шел по улице, украдкой оглядываясь.

Рябинин искал телефон-автомат. Никто не запрещал пользоваться аппаратом, стоящим в лаборатории, но именно этого делать было нельзя, чтобы не подставиться самому и не подвести хорошего человека, согласившегося помочь.

Как назло, все встретившиеся будки были заняты. Гриша негодовал: кому звонят все эти люди вечером? Иди домой и звони оттуда! Наконец ему повезло — нашелся свободный автомат, да еще принимавший жетоны: Гриша все время забывал купить карточку, потому что редко пользовался уличными телефонами.

На звонок долго не отвечали, и он уже хотел повесить трубку, но тут услышал мелодичное:

— Алло!

— Привет, это Рябинин. Я по нашему делу. Ты спросила?

Женский голос в трубке что-то долго объяснял, и Гриша чуть приуныл, однако напоследок его порадовали:

— Дай мне буквально сутки, я все выспрошу и передам тебе.

— Ладно, буду ждать, — со вздохом сказал Гриша.

— И я очень рада, что ты от него уходишь, — добавила женщина. — Стаса давно пора проучить, чтобы он понял наконец: люди не вещи.

***

Оперативникам повезло: в адресном бюро хранились сведения не только о месте рождения Станислава Левашова, но и архивные регистрационные данные, включая адрес. Как они там оказались, черт его знает, потому что поселок, где появился на свет Левашов, находился в полутора часах езды от города, и там имелся собственный архив.

А еще это был тот же поселок, где жила когда-то Алевтина Репина.

Тщательное изучение карты не помогло найти место, где стоял дом Левашовых, но Важенин и не собирался ограничиваться изучением схем. Нужно было ехать и лично разговаривать с соседями, собирать данные о детстве Станислава и о его матери.

— Выдвигаемся с утра, — сказал Валерий Андрею. — Сейчас пойду к Сысоеву, отпрошусь.

И снова надежды рухнули. Пал Палыч потребовал отчета о проделанной работе и, услышав, что, по версии Галины Сенцовой, убийство Веты Майер запланировано, так сказать, лишь на начало ноября, заявил Важенину, что, раз уж у них в запасе полторы недели, то спешить некуда и впору заняться более срочными делами.

— Пал Палыч, — ошеломленно возразил Валерий, — да вы поймите, мы же до сих пор не уверены, что по верному следу идем. А что, если биография окажется совершенно иной? Все, гипотеза рухнет, и начнем мы заново, а времени-то не будет!

— А если ваш психиатр ошибается? — развел руками Сысоев.

— Еще хуже! Вдруг преступник не станет ждать спектакля и прирежет нашу актрису до того?!

— Разговорчики! — полковник ударил кулаком по столу. — У меня приказ, майор, а значит, и у тебя тоже! Выполнять!

Важенин сцепил зубы и выдавил:

— Так точно…

Он повернулся, чтобы уйти, но тут Сысоев добавил усталым голосом:

— Сенцова потребовала наблюдение за Левашовым установить. Запрос я удовлетворил. Приглядят за ним. До выяснения.