Катя Ёж – Актриса. Маски (страница 187)
Олеся отступила, не веря.
Женщина словно пробудилась от сна и посмотрела уже более осмысленно, однако взгляд ее оставался равнодушным.
“Она меня не узнала!” — пронеслось в голове у Олеси.
А следом пришла другая мысль: это знак. И знак дурной.
Развернувшись, Олеся пошла прочь, прибавила скорости, потом перешла на бег. Промчавшись через вестибюль и выскочив на улицу, она привалилась к колонне, украшавшей вход, и перевела дух.
Спустя минуту все произошедшее перестало казаться реальным.
Глава 34
В цветочный салон, визитка которого застряла в букете Веты Майер, отправился Савинов, потому что торговая точка располагалась недалеко от городской клинической больницы номер два, а Андрей уже неплохо ориентировался в том районе.
— Вот стервец, — прокомментировала Сенцова, — берет цветы возле работы, чтобы время не тратить.
— Неужели совсем дурак и лично за ними ходит? — не мог поверить Важенин. — Курьерскими службами он не пользовался, хорошо, но ведь всегда можно нанять кого-то, чтобы не светиться.
— А вот мы от Андрея скоро узнаем, совсем дурак или не до конца, — усмехнулась следователь.
Долго ждать не пришлось. Савинов позвонил из ближайшего исправного автомата и сообщил две новости.
— Во-первых, — передала Галина с его слов Важенину, — Левашова по фотороботу опознали.
— Выходит, дурак, — констатировал Валерий. — Только нехорошо, что мы везде с этой убогой картинкой суемся. Нужна фотография.
— Достанем. Вызову на допрос всех опознавших и покажу фото.
— Вы сказали “во-первых”, а что во-вторых?
Сенцова хищно улыбнулась:
— Внешность у нашего доктора колоритная, и его запомнили. Он покупал цветы неоднократно, но с перерывами. После очередного перерыва появился недавно, и вот эта корзина — вторая.
— То есть… — задумчиво проговорил Важенин, — актрисе он подарил уже два букета. Вот бы соотнести паузы в его визитах с датами убийств Панасюк и Зотовой! Наверняка он и для них цветы там же брал.
— Попробуем, — Сенцова пожала плечами. — А ты молодец, Валера, зацепился за тайного поклонника Зотовой и раскрутил. Я ведь сомневалась, что ее клиент и цветочник — одна фигура, и мы никогда бы этого не узнали наверняка, если б не визитка!
— А вот меня это смущает, — вздохнул Важенин. — Как он допустил такую оплошность?
— Да почему оплошность-то? Мы обнаружили визитку, потому что цветы попали к нам в руки до того, как их выбросили вместе с упаковкой. Если б не твой разговор с Майером, мы и не получили бы ничего.
— Но у Яны Панасюк, которая хранила и открытки, и упаковку, никакой визитки не нашлось.
— А зачем она ей? В новый подарок не вложишь. Валера… — Сенцова внимательно поглядела на майора. — Выкладывай все, что смущает. Времени мало.
— Да не смущает, просто… Еще только второй букет, а их должно быть минимум четыре. Ловить на передаче цветов глупо — значит, берем с поличным. Но как предсказать, где и когда он нападет?
Галина побарабанила пальцами по столу и будто бы нехотя произнесла:
— На премьере.
Важенин поднял на нее глаза, нахмурился.
— Что?
— Он попытается убить Майер на театральной премьере. Или сразу после. Публично — вот что главное.
***
После разговора с Гришей Левашов вызвал к себе Ирину Золотницкую.
Молодая женщина, смущенно озираясь, села на предложенный стул и застыла на нем с прямой спиной и натянутой улыбкой. Стас никогда не приглашал ее в кабинет “для важного разговора”. В последнее время он и вовсе ходил мимо, не удостаивая сотрудницу даже взглядом, а тут вдруг… И не крикнул из-за стенки — лично подошел, взял под локоток, заговорил тихо-тихо, а для этого ему пришлось наклониться к ее уху. Когда его дыхание щекотнуло шею, Ирина чуть инфаркт не схлопотала: горячая волна пробежала по телу сперва вверх, потом вниз. Ей даже неловко стало, что она такое почувствовала. Потом он повел ее за собой, держа за руку, а она шла и млела, прилагая все силы, чтобы переставлять ноги, потому что колени подгибались.
— Ириш, как тебе вообще у меня работается? — спросил Левашов непринужденным тоном, развалясь в кресле и глядя на нее с веселым любопытством.
— Хорошо, Станислав Константинович, — пролепетала Золотницкая.
— Зарплата маленькая, я понимаю, но интересно хотя бы?
— Очень! — вот тут Ирина ничуть не кривила душой, даже глаза загорелись. — Безумно интересно! Да и дело важное!
— Ты понимаешь, Иришка, что мы на пороге создания очень важного препарата? Еще чуть-чуть, и можно будет тесты начинать. Пока лабораторные, а там и до клинических испытаний дойдем. Вот я уверен, что уже в следующем году пациенты моего отделения начнут получать наши блокаторы вместо химии.
— Вашего отделения? — переспросила Ирина.
— Именно. Я пока не объявлял, но главный обещал наконец гематологию уважить, меня заведующим поставит. Вот, присматриваюсь к вам, выбираю, кого бы туда оформить… Ты как насчет работы с пациентами? Денег, конечно, побольше станет!
Ирина вновь чуть не задохнулась, но на этот раз уже от осознания открывающихся перспектив. Ничего себе! А Гришка-то, дурак, увольняться хотел!
— Я очень даже за, Станислав Константинович, если вы в меня верите…
— Ирочка! — Левашов потянулся и взял Золотницкую за руки, чуть сжал, медленно, словно нехотя, выпустил. — Как я могу не верить в женщину, столько лет преданно трудившуюся бок о бок со мной? Мы ведь больше, чем коллеги, — мы соратники! Ты чувствуешь?
Да, она чувствовала, очень даже чувствовала, особенно когда его темные блестящие глаза так пристально разглядывали ее, задерживаясь то на ямке над ключицами, то на груди… Золотницкая медленно кивнула, уставившись на Стаса, словно загипнотизированная.
— Очень рад, Ириша. Что скажешь, если мы отметим твой профессиональный рост?
— В каком смысле?
— В прямом. Пойдем сегодня в кафе, посидим, поедим… У тебя вечер свободен?
Вообще, Ирина Золотницкая заикой не была, но в эту минуту едва смогла промычать: “Угу”, чем вызвала у Левашова снисходительную улыбку.
— Значит, договорились? После работы не убегай без меня.
Тут на столе у Стаса зазвонил телефон. Не дожидаясь, пока ее попросят, Ирина вернулась в лабораторию. Рябинин, возившийся у самописцев, покосился на нее.
— Что такая счастливая, Золотницкая?
— Да так… — Ирина решила не говорить Рябинину о грядущем свидании с Левашовым.
А это будет именно свидание, зачем еще ему ужинать с ней в кафе? Отметить рост, ха! И нет у него никаких любовниц-студенточек, все наврал Рябинин! Неужели он наконец заметил и оценил ее?!
***
Войдя в кабинет Сенцовой, Андрей застал ее в состоянии жарких дебатов с Важениным.
— Это против его правил! И кто даст подойти к ней, чтобы ударить ножом? — кипятился Валерий.
— Значит, орудием будет не нож, — парировала Галина.
— Объясните!
— Прояви терпение!
Савинов деликатно постучал костяшками пальцев по внутренней стороне двери, спорщики замолчали и обернулись к нему.
— Явился, герой! — довольно потирая руки, воскликнула Сенцова. — Садись, сейчас буду сказку сказывать.
Андрей с готовностью приземлился на ближайший свободный стул, но тут в животе у него взвыло так тоскливо, что следователь посмотрела на капитана почти с жалостью.
— Вот же голодающее Поволжье, — сказала она. — Валера, ты тоже, поди?
Как ни хотелось продолжить разбор дела, Важенин вынужден был признать, что и его желудок вот-вот начнет сам себя переваривать, и кивнул.