Катя Ёж – Актриса. Маски (страница 12)

Выплеснув злость, Уваров почувствовал облегчение. Голова еще кружилась, но красная пелена, застилавшая глаза, постепенно рассеивалась.

— Никаких кошек ты кормить не будешь, — прошипел он. — Заработаешь сама — пожалуйста. А пока тебя содержу я, чтоб не смела мне тут.

Он со всей дури шарахнул кулаком по столу. Олеся выронила нож и прикрыла голову руками. Глупая, бить он ее точно не станет — не таков Сергей Уваров, не быдло.

— Я все равно уйду, — пролепетала она еле слышно.

— Посмотрим, — холодно обронил он, уже окончательно совладав с собой.

Олеся опустилась на корточки и принялась подбирать кусочки ветчины. Сергей мрачно наблюдал за ней, не делая попытки помочь. А если и впрямь уйдет? Он вздохнул. Что ж, его доводы насчет жилья и работы не возымели действия… Остается еще одно средство.

Олеся ползала по полу на коленях, постепенно наполняя миску. Когда ветчина была собрана, Уваров вырвал емкость из рук жены и отправил ее содержимое в мусорное ведро под мойкой. Олеся молча смотрела, как он трясет ведро, заставляя ветчину провалиться поглубже.

Закрыв шкаф, Сергей выпрямился и, глядя мимо Олеси, сказал:

— Посмотрим, что скажет твой дорогой братец, когда узнает, что из-за тебя останется без финансирования.

Не поднимаясь с пола, Олеся отползла к радиатору и прижалась спиной, почти не чувствуя тепла. Клубок змей внутри нее распался. Одна из них тугой петлей перехватила горло и медленно сжимала его.

Глава 8

Утреннее солнце нежной позолотой набрасывало городские крыши на фоне блекло-серого неба. Стас с наслаждением пил кофе и любовался открывшейся картиной. Хорошо, что в доме напротив всего пять этажей. Плохо, что сам Левашов не живет где-нибудь на десятом — тогда он увидел бы гораздо больше красоты. Что поделать, Серега согласился помочь лишь с этой квартирой, а те, что выше, и стоят дороже.

Вспомнив об Уварове, Левашов поморщился. Вчера он направил зятю факсом все свои запросы, но ответа не получил. Тянуть нельзя, а ждать нового распределения средств из бюджета больницы бессмысленно. Придется идти к Сергею лично, напоминать о заявках, кланяться в ножки, просить, просить, просить… Станислав обреченно поставил чашку на стол и отправился собираться.

***

Ирина Золотницкая моргнула и, не веря глазам, наклонилась ближе над прилавком, на котором прикрытые пленкой от дождя лежали книги. Нет, ей не померещилось: темно-красная матовая обложка, золотыми буквами выдавлено “Гемостаз”. Автор тот самый. Ошибки нет, именно об этой книге столько рассказывал Станислав Константинович, сетуя, что ее теперь днем с огнем не сыскать — и вот она, родимая!

Ирина нашла глазами продавца, скукожившегося от стояния на промозглом ветру мужичка в темно-синей болоньевой куртке с капюшоном, и ткнула пальцем в книгу:

— Сколько?

— Пятьдесят, — ответил тот, и Золотницкая так резко вскинула голову, что очки чуть не упали с носа.

— Сколько?! — переспросила она, краем глаза косясь на лежавшие тут же книги по цене от пяти до десяти тысяч рублей.

— Пятьдесят тысяч, — спокойно повторил мужик. — А что вы хотели? Издание специализированное, качественное, твердая обложка. Не дамский роман-то!

Ирина прикинула про себя, что месяц только начался, а от зарплаты после оптовой закупки еды и оплаты коммуналки уже осталось меньше половины, и ведь предстоят еще траты: сапоги прохудились, колготки все штопаны-перештопаны — надо бы новые купить... Но Стас искал эту книгу!

Она представила себе, как он будет рад, как похвалит, а может, и приобнимет ее… Сердце затрепетало в груди, словно бабочка, и Ирина полезла за кошельком в видавшую виды бежевую сумку, которую таскала на плече. Через минуту, став счастливой обладательницей редкой монографии, Золотницкая уже спешила в лабораторию, куда сегодня обещал зайти Левашов.

Пробегая мимо павильона с косметикой и аксессуарами для волос, она невольно притормозила. Стайка молоденьких девчонок, почти школьниц, порхала от витрины к витрине. Они по очереди гляделись в зеркало, подставленное продавщицей, примеряя ободки и заколки. У каждой на ресницах висело по килограмму туши, а челки, начесанные и прочно зафиксированные лаком, непробиваемой броней защищали лоб, как шутил иногда Гришка Рябинин, от попадания в мозг знаний.

Ирина подошла ближе. В глазах зарябило от тюбиков с помадой, тушью, коробочек с румянами и тенями. А может, купить? И правда, чего ходить бледной молью и мечтать, что такой мужчина, как Стас Левашов, обратит на нее внимание? У него наверняка от красавиц отбоя нет. Рука уже потянулась к сумке, но тут в голову полезли прежние мысли о сапогах, колготках, а потом вспомнилось, что и родителям стоило бы подкинуть денег, потому что отцу на заводе зарплату опять болтами и гайками грозятся выдать… Ирина поджала губы и решительно пошла прочь.

***

Здание, в котором располагалась административная часть предприятия Сергея Уварова, стояло недалеко от больницы, и Станислав решил заехать сначала к зятю, а уже после — в лабораторию. Выйдя из лифта на нужном этаже, он чуть не налетел на небритого светловолосого мужчину, мечущегося по холлу, будто потревоженная в аквариуме рыба. Его лицо показалось Левашову смутно знакомым, в памяти даже всплыло имя Михаил, но задумываться было некогда: хотелось начать и закончить разговор с Уваровым как можно скорее.

***

Валерий Важенин поглядел на часы. Уже битый час он мучился с Панасюком, а ничего ценного выжать из несчастного мужика с затравленным взглядом не удалось. Эх, надо было вчера за него браться!

— Подытожим, — устало сказал он. — Наезжать на вас наезжали, но открыто не угрожали, так?

Панасюк нервно почесывался и время от времени теребил левое ухо, чем начал уже раздражать Важенина.

— Вообще-то угрожали… Поначалу… Но потом мы наняли охрану.

— В клубе охранников не было.

— Мы только-только договор подписали. На днях они должны были поставить человека, провести кнопку… А пока так, осматривались… С теми, кто наезжал, поговорить обещали.

— Короче, заказ на убийство Яны Витальевны лично вы не предполагаете?

— Дак зачем ее-то? — с нервным смешком ответил Панасюк. — Тогда уж меня надо было… Янка одна не стала бы с ними бодаться. Да и не убивают они так! Взорвать, в подъезде расстрелять или трубой по башке — милое дело, а тут… Караулили, пока покурить выскочит. Ну бред же!

Валерий и сам считал, что ни один киллер не станет надеяться на удачу, просиживая в засаде у ночного клуба, не имея понятия, когда и в какую сторону направится намеченная жертва. Перечисленные Панасюком способы убийства выглядели гораздо убедительнее.

Так что же, ограбление? Случайно оказавшийся во дворах алкаш или наркоман увидел одиноко стоящую женщину и решил поживиться? Яна вышла без сумочки, но если убийца был в состоянии ломки, то мог этого и не заметить.

Нож. Валерий досадливо поцокал языком. Нож не вписывается в схему. Зачем преступник его бросил?

С Панасюком пора было заканчивать. Так, какие еще версии…

— Скажите, Олег Викторович, а ревность могла послужить мотивом? Может, у Яны был… — Валерий замялся на секунду.

— Любовник? — невесело усмехнулся Олег. — Да вы что, нет. Мы с Янкой душа в душу жили.

Его серо-зеленые глаза с красными воспаленными веками увлажнились. Испугавшись, что вдовец опять примется стенать, Важенин поспешил задать следующий вопрос:

— Может, бывший? Вы давно женаты?

— Пять лет почти. Но нет, — Панасюк покачал головой. — Не было у Яны таких страстей, чтобы обиженный мужик ее зарезал спустя столько времени…

Тут он умолк и замер с застывшим взглядом.

— Олег Викторович! — настороженно окликнул его майор. — Что-то вспомнили?

Панасюк медленно перевел взгляд на него. Важенин почувствовал, что теряет терпение.

— Гражданин Панасюк, я напомню, что сокрытие…

— Если кто Яну и ненавидел, то это моя бывшая жена, — тихо сказал Панасюк.

— Так, — заинтересовался Валерий, — а подробнее?

— Мы с Люсей переехали в город шесть лет назад. Сын уже был, а дочь здесь родилась… Потом я встретил Яночку…

Важенин откинулся на спинку скрипучего стула и пристально посмотрел на сидевшего напротив сгорбленного мужчину. Надо же. Так вот ты какой, Олег Панасюк! Привез на новое место семью, а потом ускакал к другой женщине, с которой и любовь, и бизнес…

— И как вы расстались с первой супругой? Детям помогаете?

— По мере возможности… конечно… Расстались мы н-не очень, — признался Олег. — И сын меня не простил. Вот совсем не простил.

— Сколько лет сыну?

— Сейчас? Семнадцать.

Семнадцать… Важенин соображал. Мог ли семнадцатилетний парень подкараулить новую жену отца и хладнокровно убить? Почему сейчас? Ненавидит ли он отца до сих пор или предпочел просто забыть о нем?

— Учится?

— Учится. В педагогическом.

Понятно, парню из неполной семьи и наверняка стесненному в средствах проще всего запихнуться именно туда.

— Пишите контакты бывшей жены, — Важенин протянул Панасюку ручку и лист бумаги и, глядя, как тот дрожащими руками чиркает цифры и буквы, подумал: “А ведь он даже не возмутился, не задал ни одного вопроса насчет моих подозрений. Неужели допускает такую возможность?”

— Что теперь? — спросил Панасюк, вернув майору лист.

— Теперь идите домой и ждите. Вас наверняка вызовет следователь, дадите показания…

— Когда я смогу Яну похоронить?