Катя Мечтательная – Сердце Дикой Луны (страница 3)

Он возникает на горизонте как мираж, как что-то невозможное. Белые башни тянутся в небо, их шпили теряются в облаках. Стены сияют под солнцем, будто сложены из самого света. Между башнями натянуты мосты из серебряных нитей, по ним движутся крошечные фигурки.

Красиво. Так красиво, что больно смотреть.

Один из стариков-рысей присвистывает тихо.

– Век не видел такого. Последний раз был здесь мальчишкой, ещё до Великой Войны. Тогда город был вдвое меньше.

– Они разрастаются, пока мы вымираем, – бросает второй старик, и в его голосе звучит такая горечь, что я невольно сжимаю кулаки.

Волки ничего не говорят. Просто смотрят на город с выражением голодных псов, которых не пустили на пир.

Мы спускаемся по дороге, вымощенной белым камнем. С каждым шагом город становится больше, масштабнее, подавляет своим величием. Я вижу людей на стенах, вижу караваны, что тянутся к воротам, слышу шум, гул голосов, звон колоколов.

Жизнь. Здесь кипит жизнь, яркая и громкая, а мы, звериные кланы, прячемся в лесах и умираем в тишине.

Ненависть поднимается горячей волной. Я глотаю её, прячу глубоко внутрь. Здесь нельзя показывать слабость. Здесь каждый жест, каждый взгляд будут оценивать, взвешивать, судить.

У ворот нас останавливает стража. Двое мужчин в серебряных доспехах, с копьями в руках. На их лицах написано презрение ещё до того, как они разглядывают нас.

– Звери, – говорит один из них, и слово звучит как плевок. – Вы на Выбор?

– Да, – отвечаю я, шагая вперёд. Смотрю ему в глаза, не отводя взгляда. – Кошачий клан. Меня зовут Китса.

Он усмехается.

– Кошачий клан. Ну конечно. А я думал, вы все передохли уже.

Волки за моей спиной рычат. Старики переминаются с ноги на ногу. Я не двигаюсь. Держу взгляд. В моих глазах начинают проступать звериные черты, зрачки удлиняются, и я вижу, как страж бледнеет.

Хорошо. Пусть боится.

Второй страж толкает первого в плечо.

– Хватит. Приказ есть приказ. Всех участников пропускать.

Он достаёт свиток, сверяется с именами, кивает.

– Китса из кошачьего клана. Записана. Проходите. Вам выделено жильё в Нижнем квартале, там, где остальные… ночные.

Ночные. Ещё одно слово для зверей, которое должно звучать мягче, но от этого не становится менее оскорбительным.

Молчу. Киваю. Мы проходим через ворота.

Город поглощает нас.

Улицы широкие, вымощенные тем же белым камнем. По обеим сторонам тянутся дома, высокие и изящные, с балконами, увитыми плющом, с витражными окнами, что сияют разноцветными огнями. Люди идут толпами, разговаривают, смеются, торгуются на лотках. Пахнет пряностями, свежим хлебом, цветами.

И никто не смотрит на нас. Точнее, смотрят, но украдкой. Боковым зрением. Отворачиваются, когда встречаются взглядом. Будто мы не существуем. Или хуже – будто мы грязь, которую нужно обойти стороной.

Один из волков сплёвывает на камни.

– Ненавижу это место.

– Мы все его ненавидим, – отвечает старик-рысь. – Но нужно терпеть. Хотя бы до конца Выбора.

Нижний квартал находится на окраине города, за высокой стеной. Здесь дома не белые, а серые, приземистые, с узкими окнами и облупившейся штукатуркой. Пахнет сыростью, дымом, немытыми телами.

Здесь живут те, кто не достоин центра. Ночные. Полукровки. Нищие.

Нам указывают на длинный барак в конце улицы.

– Ваше жильё. Делите с остальными участниками. Еда раз в день, в закатный час. Не опаздывайте, второй раз не принесут.

Страж, который нас сопровождал, разворачивается и уходит, не дожидаясь ответа.

Мы заходим внутрь.

Барак разделён на секции тонкими перегородками. В каждой секции по два топчана, грубое одеяло, сундук для вещей. Пахнет затхлостью и чужими запахами. Я чувствую следы других оборотней, волков, медведей, даже птиц-заклинателей.

Все здесь. Все изгои.

Занимаю секцию в дальнем углу, где есть маленькое окно. Сажусь на топчан, он скрипит под весом. Старики устраиваются рядом, волки уходят на другой конец барака.

Я сижу и смотрю в окно. Отсюда видна только стена, но за ней возвышаются белые башни, сияющие в лучах заходящего солнца. Красиво и недостижимо.

Как всё в этом городе.

– Ты должна быть осторожна, Китса, – тихо говорит один из стариков. – Здесь не лес. Здесь правила другие. Здесь тебя убьют не когтями, а словами, взглядами, молчанием.

– Я знаю.

– Знаешь, но не понимаешь. Ты молода. Ты всё ещё думаешь, что сила решает. Но в Лунном Городе сила ничего не решает. Здесь всё решает кровь, происхождение, связи.

Я поворачиваюсь к нему.

– Тогда зачем я здесь?

Он молчит. Потом вздыхает.

– Чтобы умереть. Или чтобы доказать, что смерть нам не указ.

Ночь приходит быстро. Я лежу на топчане и слушаю звуки города. Они не похожи на лесные. Здесь нет шелеста листьев, шороха когтей по коре, криков ночных птиц. Здесь звучат голоса, смех, музыка, стук копыт по камням.

Не могу уснуть. Слишком много чужих запахов, слишком много присутствий рядом. Звериное во мне настороженно, требует бежать, прятаться.

Встаю и выхожу наружу. Луна поднялась над городом, огромная, почти полная. Она освещает улицы серебряным светом, превращает тени в движущиеся фигуры.

Иду по Нижнему кварталу, никуда не направляясь. Просто иду, чтобы размять ноги, чтобы изучить территорию. Мимо проходят другие ночные. Кто-то кивает, кто-то прячет взгляд. Один парень, полуволк, судя по шерсти на руках, останавливается рядом.

– Ты новая. Кошка, да?

– Да.

– Будь осторожна. Здесь не любят новичков. Особенно тех, кто слишком выделяется.

– Я постараюсь не выделяться.

Он усмехается.

– У тебя не получится. От тебя несёт королевской кровью за версту. Они почувствуют. И постараются сломать.

– Кто они?

– Все. Люди, полукровки, даже свои. Здесь каждый сам за себя. Помни это.

Он уходит, растворяется в темноте. Я стою и смотрю ему вслед. Королевская кровь. Проклятье и дар одновременно.

Продолжаю идти. Выхожу к стене, что отделяет Нижний квартал от центра города. Она высокая, гладкая, без выступов. На вершине факелы, стража. Но есть одна арка, через которую видна центральная площадь.

Подхожу ближе. Смотрю.

Площадь огромная, залита светом сотен фонарей. В центре стоит статуя, огромная фигура женщины с луной в руках. Лунная Дева, богиня-покровительница города. У её ног лежат подношения, цветы, горят свечи.

Вокруг статуи люди. Много людей. Они одеты богато, в шёлка и бархат, их смех звенит в ночи. Празднуют. Готовятся к Великому Выбору.

Я сжимаю кулаки. Они празднуют, а мы прячемся в бараках. Они смеются, а мы умираем.

– Красиво, правда?