Катя Маловски – Влюбиться не предлагаю (страница 37)
Вдыхаю сладковато-щекотный запах с её шеи, за ушком.
— Гордеева, ты меня извини, — хрипло произношу, дурея от жгучего желания, — но я тебя сегодня всю попробую. Везде… — сжимая крепче её руку в своей, продолжаю шептать что-то бессвязное и пошлое.
Получаю в ответ на свои бесстыжие прикосновения и озвученные непристойные желания комплимент в виде плавного нарастающего напряжения её внутренних мышц, переходящего в резкую разрядку удовольствия.
Мысленно поздравляю Лилю с первым в её жизни оргазмом. И себя тоже не забываю похвалить.
Лиля бесшумно стонет, глотая ртом воздух. Задыхается от накативших эмоций. Сам прерывисто дышу, как будто сет на турнике отработал. Перемещаюсь короткими поцелуями от одного плечика к другому, кайфуя от завораживающей картины её отходняка. Когда Лилины ноги перестают подрагивать, а сама она обмякает в моих руках, спрашиваю, расплываясь в глупой, довольной улыбке:
— Ты как?
— Кажется… Я только что упала с радуги…
— Это только начало.
Совершаю рокировку, изменяю положение наших тел относительно матраса и друг друга. Теперь Лиля лежит подо мной, и мне, наконец, открывается фееричный обзор на её обнаженное тело. Оно — просто космос.
Прочь ненужные мысли. Тут на меня такими пылающими глазами смотрят, наизнанку выворачивая. Ждут в нетерпении дальнейших действий.
Пора уже освободиться от ненужных тряпок. Мои боксеры так точно скоро по швам треснут. Доставляя физический дискомфорт. Да и Лилины в хлам мокрые трусики здесь тоже явно лишние. Избавляюсь от них, медленно скользя по изящным ножкам.
Под пристальным, притягательным взглядом Гордеевой одну вещь с себя снимаю, а другую надеваю. Точнее, раскатываю. Я — за безопасный секс. Пусть Лиля знает это, и сама к этому приучается. И только попробует подпустить к себе кого-то, кто думает иначе, заливая ей что-то типа: «Верь мне на слово: я чист и здоров» или «В презервативах ощущения не те». Таким сразу: «Уёбен зе битте!» и выход в дверь.
Опираясь на вытянутые руки, размещаюсь бёдрами между её согнутых ножек.
Выдыхаю, прежде чем нависнуть над Лилей уже на локтях. Снова залипаю на её утончённой фигуре.
Сглатываю. Сегодня она моя. Целиком и полностью. Скольжу губами по выпирающим ключицам, рёбрам, плоскому животу. Зацеловываю всю. Не смотря на то, что меня безумно манит то место, где я сейчас располагаюсь, возвращаюсь поцелуями обратно к лицу.
Дразним друг друга языками, не смыкая губ. Вдохи путаются. Сознание затуманивается. Пульс разгоняется. А вот время замедляется. Я уже рядом. Я её чувствую. Как и она меня. Осталось лишь…
Лиля делает первый шаг, шире раскрываясь для меня. А я с предельной осторожностью проникаю в неё, отвлекая поцелуем от возможной саднящей и растягивающей боли. Замираем в моменте близости.
Выхожу и снова вхожу очень-очень медленно. Даю привыкнуть к ощущениям.
— Больно? — всматриваюсь в её лицо. Очерчивая пальцами контур скул. Целую подбородок.
— Терпимо… — зарывается пальцами в моих волосах. Прижимает моё лицо к своей груди.
— Ты невероятная, — ласкаю каждую поочередно языком и губами.
Гордеева прогибается мне навстречу. Осторожно касается моих плеч. А затем смелеет, царапает спину и ягодицы. Плавно заполняю её собой. Вывожу на томные стоны. Сам отзываюсь на каждый её вдох и выдох.
— Гордеева, мне ох*еть, как хорошо, — не в силах сдерживать слова, произношу в податливые, полуоткрытые губы.
Лиля в ответ впивается в мои плечи пальцами. Обнимает мои бёдра ногами, плотнее прижимаясь. Ловя вместе со мной постепенно наращиваемый темп.
— Артём… — моё имя на её губах, стягивает мышцы в узел, — мне тоже… — обжигающе дышит в ухо между частыми вздохами, при этом пуская меня ещё глубже в себя, — очень хорошо.
Мне от услышанного как будто топливо по венам пускают. Начинаю двигаться быстрее.
Гордеева не знает, куда деть свои руки, так как потрогала меня уже везде, где был открыт доступ её дорвавшимся до моего тела пальчикам.
— Можно подержаться за твои уши? — глазами обменивается со мной искрами.
— Можешь оторвать их к херам, — почти себя не контролирую.
Чую, как жар проходится по позвоночнику от её взгляда, ощущения глубокого проникновения и звуков, с которым сталкиваются наши, покрывшиеся испариной тела.
В ответ на очередной толчок, Лиля прикрывает глаза, запрокидывает голову. Отпускает мои уши. Снова терроризирует плечи, оставляя на них своими ногтями личные автографы.
Слышу умопомрачительные звуки её удовольствия и, находясь внутри неё, ощущаю ритмичные сокращения. Упираясь лбом в хрупкое плечо, финиширую следом.
— Умничка, — целую Лилю в губы, придя в себя.
— Я? — Лиля теряется в пространстве и времени.
— Ну не я же.
— Да я вообще девочка-колокольчик.
— Ага, была такой, пока меня не встретила.
Откидываюсь на матрас, когда наше дыхание выравнивается.
— У меня даже под коленками вспотело, — Лиля, усмехаясь, переворачивается набок и прижимается щекой к моему плечу.
— А у меня вспотело в таких местах, про которые тебе лучше не знать, — усмехаюсь в ответ.
— Ты смотри, ещё влюблюсь в тебя, — касается моей руки, и я переплетаю наши пальцы.
— Сегодня чуть-чуть можно. От этого ощущения секс ещё круче. Вот за себя могу сказать, что сегодня чуть-чуть в тебя влюбился. И мне очень хочется пойти с тобой на второй заход.
Гордеева как-то странно на меня смотрит. С лукавым прищуром. И загадочной улыбкой.
— Что? — недоумённо таращусь на неё.
— Видимо, у дураков мысли сходятся…
— Артём, я проспала, — доносится до меня сквозь закрытые веки. — Мне через час нужно быть в универе, — вот теперь меня ещё и тормошат.
С трудом открываю глаза. Лучи света нагло пробираются сквозь занавески. Гордеева скачет на одной ноге, пытаясь влезть в джинсы. Такая смешная. Растрёпанная. Но от этого не менее сексуальная. Лениво принимаю сидячее положение, потирая ладонями сонное лицо:
— И давно ты уже на ногах?
— Минут десять как. Помоги, пожалуйста — поворачивается ко мне спиной.
— Давай позавтракаем, а? — поднимаюсь на ноги. Нахожу валяющиеся на полу боксеры. Напяливаю. Начинаю застёгивать пуговицы на её рубашке. Скоро скилл в этом деле прокачаю.
— Я не успеваю, мне надо бежать.
— Да куда ты всё время бежишь? Остановись. Ты не на марафоне.
— Это ты дома можешь поваляться, а мне на философию нельзя опаздывать. Спасибо, — благодарит за помощь и скрывается в прихожей.
— Ты думала, что я тебя на автобус посажу? Нет уж. Я тебя привез, я тебя и отвезу. Куда скажешь. В универ, так универ. Только дай умыться, почистить зубы и чего-нибудь горяченького в желудок закинуть.
— Давай только скорее, а то уже восемь часов, — торопливо расправляя свою одежду, смотрит на подошедшего меня через зеркало.
— На часах восемь. А у меня двенадцать, — кидаю взгляд на мою ширинку. — Это называется: «Доброе утро».
У Гордеевой так мило округляются глаза.
— Да, да, не смотри на меня так. Это ты только с чашечкой кофе просыпаешься, а я, бывает, ещё и с утренней эрекцией.