Катя Маловски – Влюбиться не предлагаю (страница 26)

— Я даже было подумал, что это ты там. В ванной.

Я в доли секунды от того, чтобы приложить тебя чем-нибудь тяжёленьким за подобные высказывания.

— С кем? С пьяным Костиком? Хорошего ты обо мне мнения.

— Я ж пошутил, — касается моей руки. -Ты же не такая.

Не углубляясь в то, что значит в его понимании присвоенная мне характеристика «не такая», возражаю:

— У тебя, между прочим, было больше шансов там оказаться. Вон как Маша около тебя тёрлась. Вполне логично, что у вас могло бы быть продолжение после её флирта.

— А меня кто-то спросил, хочу ли я этого продолжения? Лично я всегда за активное согласие. С любой стороны. А то, получается, если девушка, причем изрядно пьяненькая, пытается сесть на меня верхом, я и отказать ей не могу? Не имею права на этот отказ?

— То есть всё дело в том, что девушка была пьяненькая?

— Нет. Дело в самой девушке. Представь себе, она может меня не заинтересовать, не привлечь, не возбудить, в конце концов. А насильно меня брать не надо. Не люблю заниматься безвкусной имитацией. Секс должен быть осознанный и желанный. Вот тогда он доставляет истинное удовольствие.

Опускаю голову. Ловлю себя на мысли, что разговаривать с Артёмом на подобные темы не вызывает у меня какого-то дискомфорта. Наоборот, я приятно удивляюсь, как его мнение и поступки на этот счёт порой разнятся со словом и делом других парней. Могла бы предложить, что всё это заслуга воспитания. Но, посвящённая в семейную историю Артёма, делаю вывод, что к такой жизненной позиции он дошёл сам… Невольно осознаю, что хочу — не хочу, но Сокович вызывает у меня уважение. Не должен. А вызывает.

Не замечаю, как Артём соскакивает с перил и оказывается на земле, стоя передо мной.

— Судя по тому, что на тебе спортивная форма, ты решила рвануть ночью тёмной на пробежку. Только я тебя одну никуда не пущу. Вдруг, какой деревенский сумасшедший пристанет? Где тебя потом искать? В овраге, в синем пакете? А я на правах старшего несу за тебя ответственность, между прочим.

— Нашелся тут старший, — заявляю упрямо.

— Прыгай, я поймаю, — протягивает ко мне свои руки.

Не раздумывая, отталкиваюсь от перил. Артём подхватывает меня в воздухе, сжимая сильными руками мои бёдра. Обнимаю его за шею, чтобы удержаться. Хотя, знаю, что это лишнее. Артём не отпустит. Держит крепко. Но очень бережно.

Наши лица находятся на разном уровне. И смотря на него сверху вниз, интуитивно понимаю, что невольно любуюсь им. Губы Артёма, чуть приоткрытые, одаривают меня теплым дыханием. Глаза согревают изучающим взглядом.

— Гордеева, — нарушает наше молчание, при этом аккуратненько перемещая руки мне на талию, — а ты знала, что объятия уменьшают стресс, повышают иммунитет и избавляют от депрессии?

Лёгкость и зыбкость момента тут же улетучивается.

— Слушай, познавательная страничка, захлопнись, будь добр.

— Видимо, недостаточно сильно мы с тобой обнимаемся, раз ты всё такая же злюка, — крепче прижимает меня к себе.

У меня тут же перехватывает дыхание от ощущаемой близости. Но мне так хочется развеять свои последние сомнения, больше похожие на заморочки…

Артём в наглухо застегнутой ветровке. Узнать бы, что там под ней? Чью же вещь я видела на подлокотнике дивана? Из-за которой я чуть было не пришла к ошибочным выводам?

Была не была.

Продолжая одной рукой держаться за Артёма, другой хватаюсь за молнию на его ветровке. Медленно тяну бегунок вниз. И как только из-под ветровки показывается красная ткань поло, чуть слышно выдыхаю.

— Мне нужно было кое-что проверить, — комментирую свои не поддающиеся логике действия, отвечая на повисший в воздухе немой вопрос: «Что я делаю?».

— Что проверить? Не голышом ли я там?

— Нет. То, что ты там не голышом — это очень даже хорошо, — довольная, застёгиваю молнию на ветровке под самое горло.

— Лиль, знаешь, что самое сексуальное в девушках? — Артём аккуратно ставит меня на землю.

— Флирт? — разрываю наши объятия, мысленно укомплектовывая обратно бабахающие фейерверками гормоны.

— Неа. Умение удивлять.

От такого замаскированного комплимента от Соковича у меня сдвигаются границы восприятия каких-либо чувств. Мне и приятно. И неожиданно. И подозрительно. И не понятно.

— Позволь и мне тебя удивить. Предлагаю пойти на преступление.

— Артёмка, ты ошалел? Какое ещё преступление? — вот и раздражение подоспело.

— Забить на пробежку и пойти кататься на катамаране. Видел я один, пришвартованный к причалу.

— Так прокат уже не работает.

— А нас разве это остановит?

Ладно. Допустим. С Артёмом мне ничего не страшно.

По песчаной тропинке, ведущей от нашего домика, спускаемся прямо к реке.

— А если кто-то увидит? — успеваю не только смотреть по сторонам, но и наблюдать, как Артём, присев на корточки, пытается отцепить катамаран от причала.

— Ну, штраф заплачу за самовольное использование плавательного средства. Подумаешь. И, вообще, нечего замок такой бутафорский вешать, — аккуратно укладывает на деревянный помост отстёгнувшуюся цепь, издающую при этом противный лязгающий звук.

Наклоняется к воде и притягивает катамаран за поперечную балку максимально ближе к нам.

— Дамы вперёд, — другую руку подаёт мне, помогая сделать робкие шаги в сторону "водного велосипеда".

Балансируя на неустойчивой под ногами конструкции, пробираюсь на жесткое пластиковое сиденье. Артём в считанные секунды оказывается рядом.

— Я на нём никогда не плавала. Что надо делать? — укладываю руки на колени.

— Работать ногами. Ты же это умеешь? — подмигивает. — А остальное я беру на себя, — хватается за ручку управления.

Начинаем одновременно крутить педали. Вечернюю тишину сразу разбавляет плеск воды, разрывающейся от лопасти винтов, расположенных под нашими сиденьями.

— Не замёрзнешь? У воды всегда холоднее, — Артём снова проявляет заботу.

— Нет, у меня утеплённый костюм. Я в нём даже ранней зимой бегаю.

Плавно движемся по речной глади. Для Артема не составляет большого труда управлять катамараном и совершать манёвренные развороты. Молчим. Комфортно молчим. Но меня так и подзуживает кое о чём его спросить.

— Артём?

— Да.

— Можно задать тебе личный вопрос?

— Можно, — тепло улыбается, глядя на меня.

— У тебя когда-нибудь были серьезные отношения?

— Да. Первые и самые страдальческие были ещё в школе, — теперь смотрит перед собой. — Хотя, возможно, мне просто казалось, что они являлись серьёзными.

— Почему ты так думаешь?

— Они закончились слишком просто, что ли. С её стороны.

— Переживал?

— Конечно. Из-за неё я и решил похудеть. А так, помучился, помучился и отлегло. Переболело. Ведь часто люди в нашей жизни превращаются в прошлое, в мимо идущих прохожих…

Пока я теряюсь в догадках, Артём озвучивает мой вопрос:

— Хочешь спросить, бросила ли она меня? Можно и так сказать. С тех пор к выбору девушек я подхожу более основательно. Не ведусь только на их формы. Теперь для меня очень важно и содержание. Быть преданным кем-то очень хреновая штука, выжигающая все приятные эмоции и воспоминания. Потом очень боязно взращивать что-то на этой почве. Ведь нам, парням, в какой-то степени, сложнее при разрыве отношений. У девчонок период сердечных переживаний более растянут по времени, но менее интенсивный. А у нас он короче, но эмоционально более накаченный. Можешь не верить, но нам тоже бывает п*здец, как х*ёво.

— Эти вульгаризмы не делают тебе чести.

— Простите. Как вернёмся в дом, разрешаю тебе помыть мне рот с мылом.

— С удовольствием посмотрю на твои мучения.

Идём на очередной разворот, уже ближе к берегу.