Катя Енотаева – Кошачье ремесло (страница 6)
– Это надолго? На какой срок заключается контракт?
Сказал это и подумал – ну точно, я же раньше учился на юриста. В прошлой жизни или во сне…
Нина сцепила руки в замок и сложила их на груди.
– Ну, вообще обычно на всю жизнь… То есть надолго.
– Но я смогу уйти, если мне не понравится?
Ведьма тряхнула головой:
– Тебе понравится! Обещаю! Правда! Но… Если ты захочешь, ты сможешь уйти. Да. Но ты не захочешь!
Это мы ещë посмотрим.
Робин помедлил; ведьма ждала, глядя на него умоляюще. Наконец он решил, что выждал достаточно, и неловко – спиной вниз трудно! – спустился с дерева. С земли смотреть на девушку было неудобно, но Робин всë равно подошëл ближе и задрал голову.
Видимо, догадавшись об этой проблеме, Нина торопливо присела на корточки, одëрнув юбку.
– …хорошо, – сказал Робин, – допустим, я согласен. Что нужно сделать? Где-то расписаться?
– Ты согласен?! Правда?!
И она так счастливо улыбнулась, что на щеках появились ямочки.
Сегодня от неë не пахло смертью – почти не пахло; только очень слабый металлический отзвук. Зато сильно и сладко пахло цветами. Робин потëр нос лапой и сделал вид, что дело в запахе, а не во внезапно нахлынувшем смущении.
– Сказал же, что согласен, – буркнул он. – Так что, мы это как-то скрепляем?..
– Согласия достаточно, – Нина протянула к нему раскрытую ладонь. Помедлив, Робин положил сверху лапу.
И сразу почувствовал, как через всë тело прошла волна жара; он тут же отдëрнул лапу, но огонь будто бы задержался в кончике хвоста и гас медленно.
– Что это?!
– Контракт, – пожала плечами Нина и встала. – Ну что, пошли? До моего… До нашего дома где-то полчаса пешком. Я могу тебя отнести…
– Нет уж, – буркнул Робин. – Сам пойду. Показывай дорогу.
Идти рядом с Ниной оказалось легко – она явно подстраивалась под его кошачьи шажки. А ещë Робину открывался чудесный вид на ножки, едва прикрытые короткой юбкой; впрочем, он старался не засматриваться. Они прошли вдоль тихой улицы, перешли через дорогу и дальше двинулись по бульвару вдоль трамвайных путей, вверх по склону. Какой зелëный город, подумал Робин, везде деревья и кусты. Можно было бы прятаться до бесконечности… Если бы он не попался так глупо. Ну да ладно. Надо выжать из этой ситуации максимум. Например, сегодня он будет спать не под открытым небом…
Всë это время Нина не замолкала.
– Я уже подготовила дом! Тебе понравится! Правда, я не уверена, насколько хорошо его обставила, у меня до этого были только собаки… Но, если что-то будет не так, я всë поменяю, только скажи!
– Мгм.
– Какую еду ты больше любишь? Кошачьи корма делятся на рыбу, говядину, курицу и кролика. И я могу сама тебе что-то приготовить, я хорошо готовлю, правда!
– Мгм.
– Может, тебя всë-таки понести?
– Мгм… То есть нет, я сам.
– Ну, как хочешь…
Бульвар кончился небольшим сквером с фонтаном: струи воды взмывали вверх и окрашивались то розовой, то жëлтой подсветкой. Красиво.
Нина уверенно прошла мимо фонтана к пешеходному переходу, остановилась на светофоре и продолжила, будто бы не замечая его нежелания вести беседу:
– Я всë-всë тебе расскажу! И теорию магии, и случаи из практики…
"Всë-всë"? Ну ладно.
– Нина…
– Да?
– Ты можешь рассказать мне, как я стал таким?
– Каким таким? – после паузы переспросила Нина.
– Котом. Потому что я помню себя человеком.
Зажëгся зелëный, но девушка его будто бы не заметила: она смотрела на Робина, и тот буквально видел, как в её голове крутятся шестерëнки.
– А ты уже помнишь всë? – осторожно спросила она.
– Уже? То есть я буду вспоминать ещë?
– Ну конечно! – кажется, приняв какое-то решение, Нина расслабилась и с энтузиазмом закивала. – Со временем ты всë вспомнишь. А как стал… Ну, в общем… Ты умер.
– Я… Что?..
– Ну да. Если человек умер, но его душа почему-то задержалась в нашем мире, и это заметила ведьма – она может дать человеку вторую жизнь. Если он сам захочет, конечно.
Робин почувствовал себя так, будто ему в голову налили газировки и хорошенько потрясли. Он даже будто бы слышал это фантомное шипение, с которым газ покидает жидкость.
Перед ними снова, уже второй раз, загорелся зелëный свет светофора.
– То есть я теперь навсегда кот? – спросил Робин тупо.
– Нет… Ты сможешь становиться и человеком тоже. Просто не сразу. Дай себе время, ладно?
– Ладно…
– Ну что, пошли? – но вместо того, чтобы идти, Нина наклонилась и упëрла руки в колени. – Может, я тебя всë-таки понесу?
Робин не успел ответить, погружëнный в свои мысли, и Нина, приняв его молчание за согласие, тут же взяла его за бока и подняла вверх. Пока Робин не возмутился, она тут же подхватила его одной рукой под задние лапы, а второй прижала к пышной, мягкой груди.
– Тебе удобно? – заботливо спросила она. – Нигде не давит?
– Н…Не давит, – Робин попытался было как-то отодвинуться от оказавшегося слишком близко декольте, но понял, что только мнëт его лапами, и смирился.
– Хорошо. Тогда пошли!
И они наконец пересекли улицу.
Теперь, неся Робина в руках, Нина шла намного быстрее – почти бежала мимо многоэтажек и ярких супермаркетов. С высоты еë роста Робин смог оглядеться и понял, что они идут с горки вниз; судя по тому, что дома вокруг были как на подбор новенькие, цветные, под стать магазинам и пластиковым детским площадкам – это место было неподалёку от края города.
Вскоре, через пару перекрëстков, многоэтажки сменились частными домиками и деревянными заборами, обклеенными рекламой и объявлениями. Хотя, подумалось Робину, с мусором здесь пытались бороться: везде были видны следы свежей, блестящей краски. Трава аккуратно подстрижена, на дороге виднелась свежая разметка.
Нина замедлилась; потом некоторое время постояла, подумала и вернулась к предыдущему повороту, на улицу Сиреневая.
– Вечно здесь теряюсь, – как бы оправдываясь, сказала она. – Сверху вид совсем другой!
В каком смысле "сверху", подумал было Робин, но тут они пришли, и все его мысли заняло новое место обитания.
У этого одноэтажного домика, зажатого между солидными двух— и трëх-этажными домами, был не сплошной забор, а изогнутые металлические прутья в облупившейся голубой краске. Сам домик тоже был голубой, с поблекшей красной крышей и красной же дверью. Рядом с домом высилось ветвистое дерево – кажется, яблоня; на нижней ветви висела самодельная кормушка для птиц, сделанная из пластиковой канистры.
Сперва Робину показалось, что двор неряшливо зарос травой, но, приглядевшись, он понял, что растения росли здесь вовсе не в случайном порядке. Ближе к боковым стенкам забора торчали кустарники; Робин узнал только шиповник, одновременно пестревший и розовыми цветами, и красными ягодками. Так какое сейчас время года?.. Разве шиповник цветëт не весной?..
Возле дома раскинулись цветы – кажется, это можно было назвать клумбами; тут были ромашки и пионы, но больше всего хризантем – жëлтых, белых, розовых; а вот роз не видно, сколько он ни вглядывался.
Остальной двор, за исключением ведущей ко входу тропинки, был разбит на чëткие прямоугольники грядок; растения, разделëнные тонкими ленточками, росли пышно, но не мешали друг другу, соблюдая установленный порядок.
Завершая облик двора, над входной дверью висел выбеленный олений череп; пустые глазницы уставились вперëд, как показалось Робину, сонно. На рогах его были ярко-алые ленточки и маленькие колокольчики, тонко звеневшие при малейшем дуновении ветра.