Катя Енотаева – Кошачье ремесло (страница 8)
Ничего. Он разберëтся.
– …в общем, как-то так. Наверное, на сегодня закончим… – Нина ссыпала содержимое ступки в стеклянную баночку из-под паштета, плотно закрыла и устало вытерла лоб.
– Погоди, – встрепенулся вдруг Робин, – а ты кто по специальности? Чем ты занимаешься?
Нина нахмурилась – едва заметно; но Робин заметил.
– Я занимаюсь разными талисманами и зельями, – уклончиво сказала она. И вдруг просияла: – Я тебе скоро покажу! Может быть, даже завтра!
– Покажешь что?
– Чем я собираюсь заниматься! Да, точно, давай завтра, во второй половине дня… А сейчас, – она прищëлкнула пальцами, и на плите за еë спиной погасли комфорки; Робин увидел, как ручки плиты сами по себе вернулись в выключенное положение. – Сейчас давай кушать!
***
На следующее утро Робин проснулся от аккуратного стука в дверь комнаты.
– Робин? Робин, ты уже встал? Можно тебя на секунду?
Робин потянулся – сон с очередным кусочком прошлого уже испарился – слез с дивана и подошëл к двери.
– Что? – недружелюбно спросил он.
Нина, в нежно-зелëном платье с убранными в пучок волосами, присела перед ним на пол и затараторила, будто торопясь закончить, пока еë не прервали:
– Мне сейчас нужно отойти в город, у меня встреча, после этого я смогу показать тебе то, что обещала вчера, ну, работу. Тебе удобно будет, если я заберу тебя в час?
Она говорила и всë время отводила глаза.
Что это там за встреча, что о ней понадобилось ставить Робина в известность? Все предыдущие дни Нина не объявляла ему, с какой целью уходит из дома, только обозначала время своего отсутствия.
– А что за встреча?
Нина замялась, прежде чем ответить:
– Мне нужно в полицию, встать на учëт.
Чего?
– В каком смысле "встать на учëт"?
– Ну, буквально… Ведьмы становятся на учëт… Чтобы, если что, в городе знали, где нас искать и к кому обращаться… – она поправила волосы. – В этом нет ничего такого, просто правило… Так было принято с момента, когда прекратилась охота на ведьм…
Мысль родилась тут же, и Робин окончательно проснулся.
– Я с тобой!
– Что?
У Нины округлились глаза; теперь она смотрела прямо на него.
– Но… Ты уверен?.. Ты же обычно…
– Уверен! Прямо сейчас?
– А ты не будешь завтракать?
– Потом. Ну так что, идëм?
Нина всë ещë растерянно кивнула и встала. Потом спохватилась:
– Тебя понести? Тут недалеко, пешком…
Робин прикинул свои силы.
– Раз пешком, то сам дойду, – решил он и первым отправился в коридор, где подождал Нину, чтобы она открыла дверь.
На улице сегодня было сухо, но угрожающе серые тучи всë ещë ходили по небу. Нина взяла в коридоре зонтик с сердечками и на ходу запихнула его в сумочку. Пока она запирала дверь, Робин прошëл по узкой тропке между высоких стеблей ромашек, полыни и хризантем, проскользнул между прутьев калитки и обернулся. Олений череп над входом равнодушно смотрел поверх его головы, колокольчики путались в красных ленточках и тихо позвякивали.
(– Зачем он нужен? У тебя такое странное чувство прекрасного?
– Он охраняет. И не говори так, он обидится.)
Наконец Нина справилась с замком, вышла на улицу и плотно закрыла калитку, накинув крючок на торчащий загнутый гвоздик.
– Ты точно пойдëшь сам? – спросила она у Робина.
– Точно. В какую нам сторону?
– Сюда.
Всю дорогу – четыре улицы, два перекрëстка – они молчали. Это необычно: Нина была той ещë болтушкой, но сегодня будто воды в рот набрала. Кажется, она была не рада, что Робин пошëл с ней. Поэтому Робин сделал вывод, что поступил правильно: может, получится что-то выяснить о недомолвках ведьмы.
Стоило им выйти за пределы частного сектора – ближе к центру города, как понял Робин – как между красивыми высокими домами замаячила прокуратура: трëхэтажное современное здание из стекла и бетонных панелей, приятное само по себе, но удивительно не вписывающееся в окружение. Его разлад с остальной улицей достиг пика, когда мимо проехал, переливчато трезвоня, небольшой старомодный оранжевый трамвайчик.
Нина поднялась по ступенечкам к металлическим дверям, открыла их и пропустила вперëд Робина. Внутри было светло – неудивительно, с таким-то количеством окон. Вокруг ходили люди в полицейской форме и деловых костюмах – последние, как заключил Робин, были детективами. Он видел это… Кажется, в кино? Когда-то в прошлой жизни.
Посреди светлого, блестящего всеми поверхностями холла стояла круглая стойка из тëмного дерева, по бокам от которой горели красными лампочками турникеты. За стойкой сидели две секретарши. Одна из них складывала в папку бумаги, вторая устремила взгляд на них с Ниной и сразу же начала:
– Извините, с животными…
– Это фамильяр, – поспешно сказала Нина, – он со мной. Я ведьма, Нина Харрис, у меня запись к… К Николасу Дрейку. На час.
Девушка за стойкой растерялась.
– Послушайте, – сказала она после паузы, – с животными…
– Да нет же…
Но прежде, чем Нина успела договорить, вторая секретарша наклонилась к первой и что-то зашептала.
Робин оглянулся на Нину. Та была бледной и стискивала ремешок своей сумочки. Судя по всему, она действительно боялась полицейских… Потом надо будет поинтересоваться, почему. Сейчас Робин решил помалкивать и не демонстрировать свою способность говорить. Так просто за дверь в случае чего выкинут, а поговоришь – заграбастают куда-нибудь на опыты… Нина-то вряд ли его защитит.
– Подождите, – сказала секретарша, выслушав коллегу, и потянулась к стационарному телефону. Набрала какую-то комбинацию и приложила трубку к уху.
– Мистер Дрейк? К вам посетительница, на час. Говорит, что… – и она понизила голос.
Нина нервничала, Робин старался показать уверенность, но на самом деле нервозность передавалась и ему. Что, если их сейчас отсюда выкинут? Или если Нина сама выставит его из прокуратуры, чтобы не спорить со строгой секретаршей? Он уже сталкивался с плохим отношением к себе как коту, и ему совсем не понравилось.
– Проходите, – несколько недовольно сказала секретарша, кладя трубку на место. – Прямо по коридору и направо, тринадцатый кабинет. Подождите у двери.
Турникет слева от неë зажëгся зелëным, и Нина с Робином, переглянувшись, поспешили к нему.
Найти нужный кабинет оказалось просто: он был в самом конце коридора. Людей здесь почти не было, и уж точно не было посетителей-конкурентов. Зато были металлические стулья с кожаными сиденьями. Нина тут же присела на краешек одного из них; Робин, подумав, запрыгнул на соседнее.
– Тринадцатый кабинет – это на удачу, – в полголоса сказала ему Нина и бледно улыбнулась.
Робин промолчал.
Они прождали (в напряжëнном, неловком молчании) совсем недолго. Дверь открылась, и выглянул высокий, широкоплечий и светловолосый мужчина в очках с тонюсенькой оправой:
– Мисс Харрисс? А это, – и он перевëл взгляд на Робина, – ваш фамильяр? Проходите, пожалуйста. Спасибо за пунктуальность.
Под его внимательным взглядом Нина с Робином прошли в светлый кабинет; Нина присела – мужчина подвинул ей стул, а сам сел за стол, заваленный стопками бумаги. Робин запрыгнул Нине на колени; он бы предпочëл сидеть так, чтобы еë видеть, но поворачиваться спиной к копу будет невежливо. Кто же он такой? Собственный кабинет рядовым сотрудникам явно не дают…
– Всë прошло хорошо, – дружелюбно сказал тот и что-то достал из ящика стола. – Держите, ваш паспорт…
Нина взяла протянутую книжечку в розовой обложке и торопливо убрала еë в сумочку. Интересно, как долго она ходила без паспорта? И зачем его забирали, штамп о регистрации ставили?