Катя Енотаева – Кошачье ремесло (страница 9)
– Поздравляю вас и вашего фамильяра с заключением союза.
– С-спасибо…
– Полагаю, вы пока осваиваетесь?
Робин не сразу понял, что обращаются к нему. Мистер Дрейк смотрел на него поверх стола в единственное свободное окошко между стопками документов, и через полминуты стало ясно, что он намерен получить ответ. Придëтся-таки заговорить…
– Осваиваюсь.
– Ясно, – приветливо кивнул офицер, и Робину показалось, что даже из этого короткого ответа он сделал какие-то выводы. – Как вас зовут?
– Робин.
– Вы впервые в нашем городе или жили тут раньше?
– Впервые.
– Ясно. В таком случае добро пожаловать, надеюсь, Абвиль вам понравится. Обычно у нас довольно спокойно… Ох, кстати об этом, – офицер чуть нахмурился и, потянувшись к ящику стола, достал оттуда белый конверт. – Меня попросили вам передать.
– Кто попросил? – растерянно спросила Нина, принимая конверт.
– Родственники одной нашей ведьмы… Прочитайте, там всë должно объясняться.
– Хорошо…
– Тогда на этом, думаю, всë.
Мистер Дрейк плавно встал и обошëл стол. Нина тоже вскочила, подхватив Робина на руки; сейчас он был не против.
– Не забывайте отмечаться, Нина, – сказал офицер, закрывая за ними дверь. – Хорошего вам дня!
***
– Покажи мне свой паспорт.
Уже на улице после несильных царапин Нина поставила его на землю, и первым делом, пока она пила воду из бутылочки, Робин попросил еë об этом. Он ожидал сопротивления, но Нина просто удивилась и полезла в сумочку:
– Паспорт? Сейчас…
Она выглядела посвежевшей и радостной; кажется, прощание с полицейским участком еë окрылило. Доставая паспорт из кармашка, она что-то мурлыкала себе под нос.
В первый момент Робину показалось, что перед ним самый обычный документ. Но потом он пригляделся и понял, что там нет информации о месте рождения; зато добавилась графа "Ведьма" с чьей-то подписью. Робин поскрëб лапой, чтобы Нина перевернула страницу, и увидел кучу разноцветных штампов, заполняющих весь разворот. Самый крайний из них, красный, внизу правой страницы, гласил:
"Абвиль, 29.08.2019
Постоянная регистрация. ЗАФИКСИРОВАНО подполковником Н.Дрейк"
И аккуратная подпись.
Робин присмотрелся: остальные печати, крупные, круглые, были проставлены до мая в других городах и без отметки “постоянная». Самая первая – в марте, в городе Рейнолд. Это же другой конец страны!
Получается, прежде чем осесть в Абвиле, Нина помоталась туда-сюда…
– А до Рейнолда ты где жила? – спросил Робин.
Нина закрыла паспорт и аккуратно убрала его в сумочку.
– Я не помню уже. Столько городов сменила, – сказала она. – Слушай, я обещала тебе показать, чем занимаюсь… Пойдëм?
– Ну пойдëм… Далеко?
Нина задумалась.
– Минут двадцать, – сказала она неуверенно. – Прости, я пешком туда редко хожу… Но должно быть минут двадцать, да.
Пешком она не ходит… А как ходит? Машины у Нины нет. Тратится на такси? Да нет, она сейчас не зарабатывает и на всëм экономит…
Пока он думал, Нина наклонилась и попыталась взять его на руки. От ощущения чужих ладоней, сдавивших его бока, в голове Робина почему-то высветился образ сидящего на нëм человека с ножом – тот самый, от которого он просыпался с бешено стучащим сердцем. Робин отпрыгнул назад, зашипел и изо всей кошачьей силы полоснул еë по правой руке; Нина вскрикнула и отдëрнула еë.
– Ай!
– Сама виновата! – голос прозвучал сдавленно. – Ещë раз тронешь меня без спроса – я уйду, ясно?!
– Ясно! Ясно, прости! Прости, я больше не буду… – Нина испуганно тряхнула рукой, с которой сорвалась капелька крови – царапины вышли глубокие, длинные.
– Больше не делай так, – буркнул Робин, приглаживая вздыбившуюся шерсть.
– Хорошо… Правда, извини…
– У тебя есть пластырь? – всë-таки спросил он, глядя, как Нина целой рукой копается в сумке.
– Ничего, – сказала та и достала бумажные салфетки.
***
Если по дороге в полицию они молчали, то сейчас Нину будто бы прорвало: она находила комментарий всему, от погоды до фасадов домов, мимо которых они шли:
– Смотри, какая башенка! На ней бы поставить флюгер! Хотя и так красиво. Ой, смотри, герань! Может, нам завести герань? Но она ядовита для котов…
Робин поглядывал на еë руку – Нина зажимала царапины салфеткой – и поддакивал невпопад. Призрак кошмарного сна уже испарился, и теперь ему было стыдно.
– …а если наступить на плиточки тринадцать раз, не задев швы, то… Ой, мы пришли!
Они остановились рядом с небольшой стеклянной витриной; Робин не мог заглянуть внутрь, но прочитал золотые буквы "Don Cinnabon", обведëнные золотым же венком. Справа от витрины – зелëная дверь с массивной бронзовой ручкой и стеклянным окошком; перед дверью – вымощенный мозаикой порожек.
– Совсем рядом оказалось! – восторженно сказала Нина.
– То есть рядом с полицией? – не подумав, ляпнул Робин.
Улыбка Нины поблекла. Но уже через мгновение она, тряхнув кудрями, потянулась к двери:
– Давай зайдëм!
И пропустила Робина вперëд.
Внутри оказалось очень мило. Изумрудная плитка на полу, несколько деревянных столиков с изящными стульями (все заняты), у дальнего конца небольшого зала – массивные витрины с выпечкой, подсвеченные золотистым светом. Робин втянул воздух; здесь витал запах корицы и кофе, лучшее из возможных сочетаний.
– Нам сюда. Смотри, смотри!
В дальнем углу, слева и через дверной проход от выпечки (дверь, вероятно, вела на кухню) располагалась ещë одна витрина, поменьше; она пустовала. У стены за ней Робин разглядел пустые, выкрашенные в зелëный полки прямо до высокого потолка.
– Вот! – сказала Нина с такой гордостью, будто сама делала всю мебель и отделку.
– Что вот?
– Здесь будет магазинчик! В витрине разложим амулеты, на полки я поставлю свечи, настойки и порошки… А вот здесь, – Нина ткнула в деревянную стойку, – положим тебе подушечку! Ну, что думаешь?
От "подушечки" Робин совсем растерялся. В принципе, место было выбрано хорошо: так ему будет видно всë помещение, и зал, и Нину за стойкой… То есть она хочет, чтобы Робин сидел с ней во время работы магазина? А зачем?..
– А называться он будет… – Нина выдержала драматичную паузу. – …"Кошачье ремесло"! Тебе нравится?
– Даже не знаю… Почему? – растерянно спросил Робин, тут же понял всë сам и смутился до раздражения: – Интересно, а как бы ты назвала это место, если бы тебе попался другой фамильяр? "Собачья работа"? "Птичья халтура"? "Лягушачьи лапки"?
– Лапки же не связаны с работой, – выделила из его тирады главное Нина. – Ну, наверное, назвала бы по-другому. Но я же искала именно тебя. И вообще, какая разница? Так тебе нравится?
– …нормально.
Ведьма просияла.