Катя Енотаева – Кошачье ремесло (страница 11)

– Что? А… Ну, у меня мало знакомых, я же в этом городе новенькая. А вообще ты не прав, ко мне приходил мистер Дрейк! Незадолго до твоего появления.

– По работе? – ехидно спросил Робин.

Нина то ли не поняла его насмешку, то ли не обратила внимания.

– Конечно, по работе. Инспектор обязан проверять жилище ведьмы, раз в год с момента поселения в городе…

– А если не в городе? Если, допустим, в посëлке? Или вообще одна живëт в лесу?

– Любой участок прикреплëн к городу. Инспектор за всех отдувается.

Проскользнув через высокую траву, они вышли с участка и зашагали вдоль улицы налево, к автобусной остановке.

– Почему ты сегодня не на метле?

– Не хочу привлекать внимание. Всë-таки этот день не про меня, да?

Честно говоря, Робин порадовался: он с ужасом ждал того дня, когда придëтся залезть на метлу вместе с Ниной.

– Слушай… А почему тебе так долго делали штамп в паспорте? Если ты здесь с мая, и с инспектором уже связалась…

– Ну… Потому что здесь я хотела остаться насовсем, и для этого требуются не такие документы, как при временном пребывании. Нужно проверить концентрацию ведьм в области, оповестить Конклав…

Домики вокруг красивые, с чистыми, красивыми фасадами, с палисадничками – правда, уже отцветающими под напором первых дней осени… С мангалами и детскими качелями на лужайках. И даже с парочкой бассейнов. Видно, что жители дорожат ими и вкладываются в свой уют. Как среди такой ухоженной красоты сохранился такой огрызок, с заросшим двором и чешуйками краски на словно бы иссохшихся стенах?

Не иначе как ждал ведьму.

– Что такое Конклав?

– Объединение ведьм-старейшин, они нами вроде как управляют. Некоторым из них по несколько сотен лет, прикинь…

– А тебе сколько?

– Мне? Девятнадцать.

Вот и остановка с чистыми стеклянными боками. Робин попытался представить, как Нина незаметно пронесëт его в автобус; может, колдовством? Но Нина, не замедляя шаг, обогнула стеклянный коробок и пошла дальше, вверх по улице, медленно увеличивавшей наклон.

– Мы куда?

– Ты чего? На похороны.

– Да нет, в смысле, сейчас куда? Не на автобус?

Нина оглянулась на него с непонятным выражением лица – удивление пополам с тревогой.

– Нет, нам… Нам тут недалеко. На следующем перекрëстке направо и до леса…

Так у них ещë и кладбище под боком. Отлично.

Остаток пути они прошли молча. Нина иногда поглядывала на него, словно ожидая следующего вопроса, но первая не заговаривала. А у Робина пропало настроение.

Кладбища он как-то не любил.

***

Им пришлось дойти до конца шеренги домов и ещë некоторое время идти вдоль дороги. Но в целом кладбище действительно оказалось недалеко от их дома: весь путь занял, наверное, полчаса.

Судя по всему, они чуть-чуть опоздали: на парковке у кладбищенской ограды была целая куча машин – и ноль людей. Нина прибавила шаг, Робин вслед за ней тоже.

Кладбище отличалось от того, что представлял себе Робин. Вместо зелëного поля с ровными рядами белых могильных камней они ступили в настоящий каменный город, заросший цветами и ветвями дикого винограда. Склепы теснились по обе стороны дорожки, высокие, строгие и… Старые. Между ними то и дело попадались памятники из мрамора: плачущие ангелы, каменные девы с букетами цветов, мрачные жнецы в плащах с капюшонами; или более простые острые обелиски. Их укрывали вьюнки и виноград; трава росла почти так же пышно, как у их дома. Кое-где на памятниках лежали огарки свечей и цветы – старые, увядшие. Но дорожка была подметена и покрыта свежим, тëмным асфальтом. Кажется, за этим местом не следили, но и не забывали.

– Ты знаешь, куда идти? – спросил Робин, торопясь за ускорившей шаг Ниной.

– Знаю.

– Откуда?

– Ну я же ведьма. Просто знаю… Нам сюда.

В этой части кладбища могилы были новее и чище; в то же время они были проще, скучнее, будто их усердно делали по какому-нибудь артбуку Центрального музея. А потом дорожка вынесла их к группе людей – человек пятнадцать, все в чëрных одеждах. На Нину бросили несколько настороженных взглядов.

– …не знаю, была ли миссис Барбара Прю верующей. Полагаю, никто не знал, кроме неë самой. Но Бог не отказывается от своих детей, даже если они настолько непохожи на других. Более того, таким людям особенно нужна Его поддержка и участие. И уверен…

Нина тихонько встала позади остальных и, после тычка лапой, взяла Робина на руки – иначе он ничего не увидел бы за чужими ногами. Розы неприятно впились в бок, но он стерпел.

Люди стояли перед усыпальницей из белого камня, в отличие от остальных могил – мягко сияющей чистотой. Над каменным основанием, Нине примерно по плечо, возвышалась небольшая статуя: сова с распахнутыми крыльями, восседающая на стеклянном синем шаре. Необычно – и для кладбища с его красивыми, но однотипными могилами, и для ведьмы, выбравшей себе на могилу религиозный символ. Робин повернул голову и проверил – точно, Нина освящëнную церковью синюю бусину не носила.

– У Барбары остались дети и внуки. Многие жители нашего города вспомнят еë и поблагодарят за поддержку и опору в трудный час. Такая жизнь, полная доброты и смиренного труда, является примером для нас всех.

Мужчина в чëрной сутане, с белым воротничком, на фоне которого ярко блестела синяя бусина, сделал небольшую паузу. Наверное, семейству Барбары Прю пришлось постараться, чтобы найти настолько лояльного ведьмам священника для церемонии. Судя по тому, что Робин успел прочитать в интернете – большая часть служителей Церкви всë ещë относилась к ним с подозрением и неодобрением.

Тут ему впервые пришло в голову, что и его существование вызывает у них такое же неодобрение. Они предпочли бы, чтобы Робин умер тогда, когда он умер.

Не дождëтесь!

– Кто-нибудь хочет что-нибудь сказать?

После паузы к священнику, мелко семеня, подошла невысокая женщина в чëрном закрытом платье. В руках она бережно держала округлую металлическую урну, очень простую, безо всяких узоров.

Повернувшись к собравшимся, женщина шмыгнула носом, глубоко вздохнула и сказала сдавленным голосом:

– Спасибо, что пришли. Мама… Мама всегда переживала, что о ней будут помнить мало. Мы решили… Пригласить на похороны только самых близких, и всë равно получилось столько людей… Это хорошо. Мама была бы рада. Помните еë, пожалуйста.

После этого женщина всë-таки заплакала, и молодая девушка с пышной копной волос вышла поддержать еë под руку.

После дочери ведьмы высказалось ещë несколько человек – так и так, замечательная, будем помнить. Никто больше не плакал, хотя выглядели все довольно скорбно.

Ну да, а как ещë им выглядеть на кладбище.

Робин немного боялся, что Нину тоже понесëт толкнуть речь. Но она тихо, неподвижно, будто в трансе, простояла позади всех до самого конца церемонии, когда успокоившаяся (более или менее) дочь почившей ведьмы снова вышла к памятнику и втолкнула урну в нишу, расположенную на постаменте асимметрично слева. Пока рабочий намазывал раствор и вставлял подготовленную каменную плитку, Робин наконец увидел справа от неë другую "заплатку" с позолоченными буквами; текст с такого расстояния было не разглядеть, но, без сомнения, там лежал прах мистера Прю.

По-видимому, после этого церемония закончилась. Гости стали по очереди подходить к дочери миссис Прю, снова вытиравшей глаза платочком, и выражали соболезнования. Поколебавшись, Нина встала в хвост этой очереди.

– Здравствуйте, – говорила какому-то дедушке дочка покойной, принимая из чужих рук цветы и передавая их девушке с пышными волосами. – Спасибо, что пришли… Мама была бы рада… Да, точно, ваши книги, я вам передам…

Старичка уже вытолкнула из очереди полная женщина в широкополой шляпе с венком в руках.

– Даночка, милая, какое горе!.. – тут же запричитала она; почему-то Робину показалось, что голос еë звучал очень по-деловому.

Люди двигались на удивление быстро, будто очередь выстроилась не с соболезнованиями, а за автографом. Некоторые люди, передав цветы, отходили на несколько шагов в сторону и оставались ждать, но большая часть уже потянулась к выходу с кладбища и парковке.

Когда Нина, последняя, дошла до "Даночки" и протянула ей цветы, женщина уставилась на неë с сомнением во взгляде.

– Здравствуйте, – сказала Нина дрогнувшим голосом. – Сочувствую вашей утрате.

– Благодарю… А вы…

– Меня зовут Нина Харрис, я – новая ведьма в городе, а это…

Но не успела она представить Робина, как "Даночка" нахмурилась и раздражëнно пихнула цветы девушке, которая от неожиданности чуть их не уронила.

– Ах вот как! Вас сюда не звали!

– Но… – растерялась Нина, и Робин тоже опешил: их же буквально звали, даже через полицию!

– Что "но"?! Пришли сюда поглумиться над нашим горем?! Уже думаете, как займëте освободивщееся место?!..

– Мама, мама, тише, – схватила еë под локоть девушка, кое-как разложившая все цветы у подножия надгробия. – Это я их позвала, подумала, что они захотят отдать бабушке дань уважения…