Катя Енотаева – Кошачье ремесло (страница 12)
И бросила на Нину быстрый взгляд.
– Да, конечно, – торопливо закивала Нина, – я не хотела проявить какое-то неуважение, напротив…
Женщина фыркнула с крайне враждебным выражением лица. Потом вырвала у дочери свой локоть и отряхнула его с таким видом, что стало ясно – дома ту ждëт выволочка.
– Даже не надейтесь еë заменить. Даже не надейтесь! В Абвиле была одна ведьма, и другую люди не примут!
И, снова фыркнув, полная ярости женщина решительно зашагала к выходу с кладбища, оттерев Нину плечом. На ходу еë окружили другие ожидавшие женщины, видимо, подружки, и тут же зашептались, оглядываясь на них.
– Но я правда не хотела ничего плохого, – чуть не плача, обратилась Нина к девушке.
– Просто мама очень любила бабушку, она… Пожалуйста, не обижайтесь… Это не к вам лично, просто… Бабушка так внезапно умерла, маме нужно время привыкнуть. Нам всем нужно…
– Конечно, я понимаю… – Нина всë-таки шмыгнула носом.
Некоторое время все молчали, опустив глаза. Потом Нина тихонько прокашлялась и спросила нарочито бодрым голосом:
– Значит, это вы нас пригласили?
– О, да, – встрепенулась девушка. – Николас обмолвился, что в городе появилась новая ведьма, и я захотела с вами встретиться… Вы же не против?
Она была очень симпатичной: прямой нос, очень светлая кожа, шикарная грива длинных тëмных волос и миндалевидный разрез тëмных глаз – взгляд получался лукавый, с хитринкой.
– Нет, что вы! Я и сама хотела узнать о ведьмах, которые здесь живут… Расскажете про свою бабушку?
– Конечно!
Они медленно двинулись вслед за всеми к выходу с кладбища.
– Точно, – спохватилась девушка, – забыла представиться! Меня зовут Жозефина, но можете говорить просто Фифи! А вы?..
– Я Нина, а это Робин.
– Ох, это ваш фамильяр? – Фифи перевела на Робина сияющий взгляд. – Очень приятно! А вы разговариваете?
В смысле, мысленно возмутился Робин. Уж эта-то, внучка ведьмы, должна знать, что разговаривает!
– Да, – сдержанно ответил он. – Приятно познакомиться.
– Обалдеть! – восхитилась Фифи. – Простите, просто бабушкин Мора был единственным фамильяром, которого я знала… Но он не очень-то много болтал.
– Фифи, а какую магию практиковала ваша бабушка? – очень вежливо спросила Нина.
– Ой, давай на "ты"! Бабушка была гадалкой. В основном карты предпочитала, но и на чае гадала, и по ладони, и шар хрустальный у неë был… Кстати, тебе не нужен? Я всë думаю, куда его теперь деть.
– Нет, спасибо, я не гадаю. А еë магические вещи лучше не продавать хотя бы год.
– Ааа, я не знала… Спасибо, не буду!
– Фифи, а… Извини, если это покажется грубым, но… Как умерла твоя бабушка? Что-то случилось? – спросил Робин осторожно. Нина сжала его сильнее, как бы намекая, что вопрос неуместный, но он уже прозвучал.
Фифи погрустнела. Статуи по обе стороны дорожки словно бы молчаливо прислушивались к их разговору.
– Врачи сказали, сердечная недостаточность. Раньше у неë не было симптомов, а тут… Буквально за пару дней сгорела. Врачи ничего не смогли сделать…
– А Мора? – нерешительно спросила Нина.
– Улетел… Там было окно открыто, когда… Когда…
Она шмыгнула носом. Нина снова чуть сжала Робина, как бы говоря "Ну что ты наделал". Или что-то в этом духе. Робин поднял одну лапу и царапнул Нину когтями – так, несильно, чтобы она разжала захват.
– Нам очень жаль…
– Да ничего… Просто… Это же совсем недавно произошло… – Фифи ещë раз шмыгнула носом, быстрым жестом вытерла глаза, не размазав тушь, и повернула к ним лицо – лицо человека, решительно намеренного не расплакаться.
– Нина, а чем ты занимаешься? Гадаешь?
– Нет… У нас магазинчик, – тут же поддержала беседу Нина.
В таком безопасном русле разговор продолжался, пока они не пришли к парковке. К этому моменту Фифи уже успела вытянуть из Нины адрес магазина, адрес дома и номер телефона.
– Ещë раз, когда открытие? Девятого? Я обязательно приду! Ладно, я побежала, – спохватилась Фифи, – а то матушка мне голову открутит, мы уже опаздываем на поминки… Извините, что не приглашаю…
– Ничего, – ответила за обоих Нина, – мы понимаем. До встречи!
– До встречи, – всë-таки попрощался Робин, большую часть разговора молчавший.
Фифи помахала им рукой, улыбнулась и побежала к единственной припаркованной машине. Нина с Робином подождали, пока она уедет, и только после этого двинулись в сторону дома.
На обратной дороге молчали. Нина думала о чëм-то своëм; она так и несла Робина на руках, а он, надо сказать, и не протестовал: оказалось, это довольно неплохо, когда тебя носят. Когда они свернули на Сиреневую улицу, Робин всë же ткнул Нину лапой.
– А, что?! – всполошилась та. – Прости, ты что-то сказал?..
– Ты долго молчишь. Это напрягает.
– А… Ну, извини. Зависла. Как думаешь, я была не слишком настырной?..
В обычной ситуации Робин сказал бы "да", но сейчас честно ответил:
– Нет, вроде нет.
Ему тоже было любопытно узнать, как живут другие ведьмы, так что разговор с Фифи он посчитал довольно интересным и уже с нетерпением ждал следующей встречи: что у Нины, что у Фифи язык был как помело, и не терпится послушать, что нового они выболтают.
Тëплые руки Нины держали его крепко, но аккуратно, и выпустили только на пороге дома. Робин спрыгнул на пол и подождал, пока Нина, тихонько ругаясь, стаскивала с ног туфли.
– Зачем ты надела каблуки, если они такие неудобные?
– Да потому что это единственная моя обувь, которая подходит к этому платью! Уффф, – она с облегчением зашвырнула каблуки в угол прихожей, потянулась и вдруг сказала: – И всë-таки это были странные похороны для ведьмы.
– Ты была на многих?
– Нет, но… Это было странно. Не могу объяснить, – сказала она, отведя глаза. Робину показалось, что она уже жалеет о сказанном. Но Нина тут же добавила: – И почему не было еë фамильяра?
– Фифи сказала, он улетел. Получается, это какая-то птица?
– Сова. Ты же видел, на памятнике… Нет, он не мог просто улететь, он же еë фамильяр. Это значит, член семьи… Чтобы взял и не пришëл на похороны человека, с которым провëл всю жизнь? Не верю…
Покачав головой, Нина ушла в глубину дома, а Робин задумался. Сам он пока не чувствовал себя членом семьи, но, если у других ведьм с фамильярами так – тогда пропажа некоего Моры действительно странная. Но, наверное, Нина могла бы его найти, если бы захотела…
И тут его вдруг прошибло другой мыслью, от которой вся шерсть на теле встала дыбом.
– Ты будешь есть? – спросила вернувшаяся Нина, уже переодетая в домашнюю футболку и шортики.
– Д-да… Буду. С-спасибо…
И она ушла на кухню, что-то напевая себе под нос, а Робин остался в коридоре, молча глядя ей вслед. Как же до него сразу не дошло?!
"Я искала именно тебя". Она сама так сказала. Почему?.. Зачем ей нужен был именно Робин, и как она его нашла?
И перед глазами у него снова встал образ из сна-воспоминания: тëмная фигура со сверкающим в свете луны ножом.
Глава 3
Нина зажгла две тонких чëрных свечи длинными спичками – сначала одну, потом другую. Пока она это делала, темнота вокруг становилась всë плотнее, гуще, она горчила, как кофе. Робин поëжился. Ему было не по себе, но и любопытно тоже.
До этого он видел, как Нина готовит травяные смеси, отливает свечи, собирает какие-то украшения и подвески из цветных камушков, в которых он не разбирался; ведьма в процессе что-то шептала, пела (неплохо) и делала странные знаки руками – всë это выглядело забавно, но не казалось Робину настоящим волшебством. Да, он признаëт, что Нина действительно колдует: передвигает предметы взмахом руки, зажигает и гасит свет… Но можно ли обойтись без этого? Чем еë – не их, нет – магазинчик будет отличаться от обычной сувенирной лавки?
Другое дело – сегодня. Сегодня Нина обещала показать ему серьëзное колдовство.