Катя Енотаева – Кошачье ремесло (страница 13)

Они сидели за столиком в гостиной – Робин на столешнице, Нина на полу. Шторы тщательно задëрнуты, дверь закрыта; во всëм доме выключен свет. Только два ровных, немигающих огонька свечей, стоящих на столе без подсвечников. На столе между ними разложены кости.

Маленькие и побольше; белые, тщательно вываренные и продезинфицированные. Здесь были останки змеи, куницы, медведя и сороки – то, что нашлось у Нины в закромах.

Он ждал, что Нина что-нибудь скажет, начнëт читать заклинание или петь – но она молчала. Еë руки, молочно-белые в свете свечей, лежали на столе ладонями вниз, а глаза были похожи на блестящие капли. Робин тоже молчал – Нина заранее об этом попросила – и постепенно успокаивался. Ну сидят, ну темно, и что? Ничего страшного не происходит.

Было бы легче, если бы сегодня шëл дождь и капли барабанили бы по окнам. Но нет, тишина, даже ветви яблони не трогают стëкла.

От нечего делать он начал вспоминать то, что случилось сразу после похорон.

Нина ему соврала. Не в первый и наверняка не в последний раз, но настолько очевидно, что Робин понял – и решил попробовать докопаться до правды. У него даже отчасти получилось.

***

– Я схожу в магазин. Нужно решить с арендодателем кое-какие вопросы.

– Что?

Нина поставила перед ним тарелку с золотым, дымящимся омлетом в ломтиках ветчины и повторила:

– В магазин. Я быстро.

Но глаза она отводила, и нервно теребила свой телефон за завтраком, то и дело проверяя экран.

Робин подумал, что может сейчас припереть еë к стенке – какие ещë вопросы с арендодателем, если она сама говорила, что все вопросы решены, и даже показывала готовый договор! Вместо этого он демонстративно равнодушно кивнул, дал ей вымыть за собой тарелку и подождал на кухне, пока хлопнет входная дверь. А потом вылез на улицу через форточку и дëрнул за ней через влажный поутру сад.

Нина шла быстро, не оглядываясь; сегодня она надела кеды, так что догнать еë было не так легко. Но преимуществом Робина была внезапность и беззвучность: на мягких лапах он бежал со всей скоростью, не боясь быть услышанным. Нина перешла дорогу – он за ней пролетел перед машинами на последних каплях зелëного света и тут же прижался к стене ближайшего дома. Нина не заметила.

Дорога показалась Робину знакомой, и только минут через десять он сообразил: полиция! Так они с Ниной ходили забирать еë паспорт. Может, и сегодня?.. Но зачем врать?..

Однако мимо блестящего стëклами на солнце здания полиции Нина тоже прошла. Она пробежала дальше – и остановилась перед кафе, два здания спустя, переводя дыхание и поправляя волосы. Ещë была развëрнута веранда с тентом, деревянными столиками и цветами в кадках; Нина оглядывалась, явно кого-то высматривая. Робин панически огляделся, ища, куда бы спрятаться, и одновременно остро пожалел, что не может подойти поближе.

Ведьма шагнула было к входу в кафе, и тут ей навстречу вышел мистер Николас Дрейк, инспектор по делам ведьм, выше Нины на полторы головы, широкоплечий и коротко стриженный. В руках он держал два картонных стаканчика.

Вот ты и попалась, подумал Робин. И ошибся. Потому что, кажется, именно к полицейскому Нина и бежала.

Они кивнули друг другу в знак приветствия и сели за крайний столик на веранде. Дрейк подвинул к Нине стакан, сделал жест рукой, как бы предлагая заговорить… И Нина заговорила – торопливо, тревожно, начисто забыв про кофе.

Робину не было слышно ни слова. Ни словечка!

Весь разговор он промаялся, пытаясь придумать, как незаметно подобраться к их столику. Вот если бы они сели с другой стороны, тогда можно было бы проскользнуть под другими столиками… А так между Робином и Ниной с Дрейком – метры пустого, голого, подсвеченного полуденным солнцем асфальта. Ни единого шанса. Хотя Нина говорила так пылко, что дважды чуть не опрокинула стаканчик, а Дрейк внимательно еë слушал, не отводя взгляд – что-то подсказывало Робину, что инспектор так же внимательно смотрит вокруг и обнаружит на фоне яркой солнечной улицы крадущегося к ним чëрного кота.

Ближе к концу беседы Нина так разошлась, что Робин смог разобрать сквозь гул машин несколько слов:

– …так не бывает… не знают, но я-то знаю!

Дрейк поднял ладонь и успокоительно что-то заговорил в ответ. Нина кивнула – как показалось Робину, нехотя – и продолжила уже тише. Больше в следующие минут десять он не услышал ничего.

Когда Нина закончила, Дрейк спокойно отпил свой кофе, поставил стаканчик на стол и после этого заговорил – его Робин тоже не слышал сквозь шум улицы. Зато увидел, как посветлело лицо Нины – будто слова инспектора принесли ей облегчение.

Когда они начали вставать – сначала поднялся Дрейк, обошëл стол и подвинул стул Нины, как какой-то галантный рыцарь – Робин сообразил, что сейчас они пойдут в эту сторону, и снова почувствовал приступ паники. В тот момент, когда те двое уже выходили с веранды, Робин протиснулся в узкую фигурную щель, вырезанную в ограде, прижался к земле и уставился вверх. Идут… Идут.

Нина не обратила на него внимания, поглощëнная своими мыслями. А вот Дрейк как-то непонятно мазнул взглядом по забору, и Робину показалось, что на один миг они встретились глазами – но инспектор тоже не остановился.

– …дам знать в Конклав…

Прошли мимо. Робин выдохнул и осторожно высунулся через забор обратно на улицу и посмотрел им вслед.

Ведьма и инспектор дошли вместе до здания полиции. Дальше Дрейк учтиво, по-видимому, попрощался и свернул на работу, а Нина пошла прямо, понуро опустив плечи. Домой она не торопилась, и Робину не составило труда прокрасться за ней и, пропустив вперëд возле дома, через форточку вернуться обратно на кухню. Там он и встретил Нину, снявшую обувь.

– Как прошло?

– Что прошло? – всполошилась Нина.

– Магазин. Ты же ходила к арендодателю?

– А… Д-да. Точно. Ну, нормально прошло. Всë решили. Можем запускаться через неделю.

– Хорошо.

Про стаканчик кофе в еë руках Робин решил не спрашивать, и Нина, только тут, кажется, сообразившая, что унесла его с собой, тихонько выкинула последние следы обмана в мусорку.

***

Сейчас, сидя в тëмной комнате, Робин снова вернулся мыслями к этой истории. Пока что он пришëл к следующим выводам: должно быть, Нина сообщила инспектору о каком-то преступлении. Логично? Логично. Преступление явно связано с магией, тоже логично – иначе зачем звать инспектора по делам ведьм. И слова Дрейка – он сказал, что сообщит в Конклав. Точно магия.

Но вот первый вопрос: почему Нина скрыла всë это от него? Еë послушать, так ведьма с фамильяром разве что в туалет вместе не ходят. А тут она молчит о такой важной вещи! Даже врëт!

И второй вопрос, следующий из первого. Может ли так быть, что преступление совершила сама Нина?

Это многое бы объяснило. То, почему она понеслась к Дрейку… Насколько Робин успел еë изучить, Нина не была склонна к глупому риску: она бы действительно сразу пошла и сдалась, или хотя бы посоветовалась… И еë молчание и ложь: наверняка ведьма испугалась, что он уйдëт.

А он бы и ушëл.

Но не связано ли это "преступление" с его смертью? Тогда нужно остаться и постараться найти как можно больше информации. Хотя, если бы речь шла о чей-то смерти, Дрейк не был бы так спокоен, правда? Хотя… Что вообще Робин знает об отношениях инспекторов и ведьм?

Огонëк левой свечи дрогнул.

Робин моргнул, не сразу поняв, что случилось. Но огонëк дрогнул снова; правый продолжал светиться ровным светом, жëлтым пятном на чëрном фоне.

Потянувшись вперëд, Робин машинально принюхался, и в нос ударил металлический запах. В этот же момент огонëк левой свечи вытянулся – и стëк по свече вниз сияющими золотыми струйками. Робин беззвучно ахнул и отшатнулся; вся его шерсть до кончика хвоста встала дыбом. Нина не шелохнулась.

Как?..

Свет закапал на стол, собрался в лужицу и замер. Несколько долгих секунд Робин и Нина всматривались в него, каждый со своей стороны стола. Потом лужица пошла рябью и потянулась по столешнице к костям.

Левая свеча растворилась в темноте; правая тоже замигала и потекла светом. Потом вторая лужица объединилась с первой в центре стола, и они стали единственным источником света в комнате. Кости бросили огромные, странные, пульсирующие тени на потолок.

Робин смотрел на происходящее, забыв дышать. Вот свет, будто вода в набираемой ванной, захлестнул дрожащие косточки, подобрал их и затянул в сжавшийся над поверхностью стола светящийся шар. Комнату осветило золотым светом – столики, тумбочки, комоды, стеллажи и заставленный камин, и ближе всего Нина, не сводящая мерцающих глаз с шара.

А потом шарик лопнул.

Капли света брызнули во все стороны; Робин поборол желание спрятаться за столом, а Нина снова не дрогнула – да что с ней такое, приклеилась она, что ли?! Робин прищурился, пытаясь разглядеть еë лицо, и до него не сразу дошло, почему видимость ухудшается – это светящиеся пятна с шипением испарялись, постепенно погружая комнату обратно в темноту. Вот осталось только центральное пятно… Вот оно сжалось до пятнышка… А вот снова опустился мрак.

Прежде, чем Робин успел почувствовать панику, раздался немного хриплый голос Нины:

– Прикрой глаза.

Он послушно зажмурился, услышал хлопок в ладоши, и в тот же миг зажëгся свет – Робин увидел это сквозь веки и облегчëнно выдохнул.

– Ну вот! – радостно сказала Нина. Послышалось сухое шебуршание чего-то по дереву.