Катя Енотаева – Кошачье ремесло (страница 2)
На него сразу обернулись и девушки, и парень за тележкой.
– Какой малыш! – умилилась рыженькая.
– Чëрный, – поддала губы тëмненькая. – К несчастью.
Робин мысленно выругался. Несчастье здесь только у него!
Поборов своë возмущение, он наклонил голову и снова мяукнул.
– Мааа-у!
– Есть хочет, – произнëс очевидное парень. – Иди отсюда, блохастый, здесь тебе ничего не перепадëт.
Чëрт.
Не желая сдаваться, Робин устремил свой взгляд на рыженькую девушку.
– Мааа-у!
– Ты же малипусичка, ты же лапочка! – засюсюкала та и присела; парень застыл с протянутым хот-догом и недовольной гримасой на лице. – И никакой он не блохастый, смотрите, какая шерсть гладенькая… Может, он домашний? Котик, ты ищешь дом?
– Маа-у.
Когда девушка потянулась его погладить, Робин сначала замер, а потом отпрянул. Не специально; просто ему на секунду почудилась та, другая девушка с протянутой рукой.
– Боишься? Не бойся, малыш, я тебя не обижу…
– Не трогай его, подцепишь что-нибудь.
– Девушка, вы хот-дог брать будете?
Рыжая девушка встала и решительно развернулась к продавцу:
– И ещё одну сосиску, пожалуйста.
Продавец поджал губы и покачал головой, но взялся за щипцы и снова полез в тележку:
– Два экрю.
Под мрачным взглядом подруги девушка протянула продавцу розовую бумажку, забрала завёрнутую в салфетку сосиску и снова присела.
– Держи, малыш, как тебе… Эй!
Но Робин, схватив сосиску, уже вовсю мчался прочь. Ему на секунду стало стыдно; но только на секунду.
Отбежав достаточно далеко, он огляделся, но за ним никто не последовал. Тогда Робин залез в ближайшие кусты и с наслаждением вгрызся в сосиску. Он был такой голодный, что уговорил её меньше чем за минуту – крупными, сочащимися соком кусками.
Не наелся. Но клянчить вторую сосиску явно было не вариантом.
Тогда Робин вылез из кустов и отправился смотреть, в каком месте он оказался.
***
Этот город был ему незнаком; во всяком случае, он ни капли не походил на те картинки, которые подкидывала Робину память. В его памяти был город большой и шумный, с высокими домами, широкими улицами, толпами людей и несущимися куда-то машинами. Этот же был намного меньше и тише – даже с учётом того, что Робину сейчас всё казалось большим и шумным. Нет, нет, он здесь точно впервые. Тогда как он здесь оказался?
На этот вопрос память отвечать не желала.
Низкие каменные домики с балконами, увитыми плющом; черепичные крыши и пряничные объёмные вывески. Читать их Робин мог, значит, он по крайней мере в той же стране, где жил.
Было в его городе море? Кажется, было.
Здесь слишком много собак.
Кошек же в первый день Робин встретил совсем немного: они смотрели на него издалека и молча уходили по своим делам. Кажется, Робин им не нравился. Ну и ладно.
В эту ночь он так же хотел спрятаться на дереве, но в том районе, куда он забрëл, как назло, не было достаточно больших деревьев – только невысокие деревца с тонкими ветками и кусты. В итоге в кустах Робин и остался ночевать, свернувшись клубком, чтобы было теплее, и просыпаясь от каждого шороха, будь то проезжающая мимо машина или чьи-то торопливые шаги. Неудивительно, что он совсем не выспался. А когда проснулся с первыми лучами зари, понял, что снова проголодался.
Вот чëрт.
***
Солнце поднялось над домами. Робин брëл по улице какого-то спального района, оглядываясь по сторонам; ларьков с хот-догами видно не было. В конце концов, можно пройтись по дворам и поискать, не осталось ли у какого-нибудь подъезда мисочки с едой… Ему претила эта мысль, но живот требовательно урчал.
Или можно попробовать с кем-нибудь поговорить. Надо только выбрать, с кем, чтобы человек не бросился от него в ужасе… И не попытался поймать, чтобы продать, как диковину.
В таких неутешительных мыслях Робин вышел к перекрёстку и замер, дожидаясь зелёного; светофор показывал ещë 80 секунд ожидания. Хотя машин не было, Робин не слишком-то хотел попасть под колёса какому-нибудь лихачу…
При этой мысли в его голове будто что-то щёлкнуло, и появилось очень чёткое, объёмное воспоминание: мотоцикл. Вишнёвый, блестящий; руки в перчатках лежат на руле, стрелка спидометра приближается к ста пятидесяти, и Робин несётся куда-то вперëд, лёгкий и быстрый, и никому его не поймать…
Не поймать.
– Привет?..
Приходя в себя от внезапного воспоминания, Робин не сразу понял, что обращались к нему. Он обернулся, всë ещë сомневаясь в этом.
Но кудрявая светловолосая девушка стояла рядом и смотрела на него в упор. Она неуверенно улыбнулась и помахала рукой:
– Привет! Я тебя искала…
От неë всë ещë пахло смертью; холодный, металлический звон, похожий на запах горящих спичек или бенгальских огней.
–…как ты? Наверное, странно…
Не дослушивая еë до конца, Робин метнулся через пешеходный переход, уже не дожидаясь зелёного.
Он промчался под носом у какой-то бибикающей машины, сразу скакнул в кусты возле дома, но побежал не вперëд, а направо, вдоль стены, укрываясь за листвой. Он слышал, как закончился красный свет; девушка пробежала прямо по улице – как Робин и рассчитывал. Но остановился он только через две улицы, чтобы перевести дух.
Значит, она его ищет. Отлично. Просто отлично.
Хорошо бы обратиться к кому-нибудь за помощью, подумал он не в первый раз за эти три дня. И сам себе ответил: хорошо бы, но я никого не знаю.
Я никого не помню.
***
В этот день так и не получилось найти еду, и он всë-таки вернулся к мысли о мисочках возле подъездов. Для этого пришлось прокрасться вслед за какой-то худющей трëхцветной кошкой во двор, мимо парковки и детской площадки, к углу дома. Там как раз заканчивала возиться сухонькая женщина, и четверо котов тëрлись вокруг. Трëхцветная присоединилась к ним; Робин остановился подальше и присел на напряжëнных лапах, готовясь, если надо будет, дать стрекача.
– Погодите вы, не спешите, – приговаривала женщина, стуча ложкой о дно контейнера, – дайте мне закончить… О, новенький?
Это она заметила Робина. Пожала плечами:
– Одним больше, одним меньше…
Стоило ей выпрямиться, как коты, будто по команде, кинулись к мискам. Женщина, уже не обращая на них внимания, сунула контейнер в болтающуюся на плече сумку и зашла в подъезд.
Коты ели долго, чавкая и мурлыча. Робин ждал.
Наконец коты по очереди стали покидать свою столовую под открытым небом, облизываясь и равнодушно обходя Робина стороной. Когда трëхцветная кошка последней спрыгнула в подвальное окно, он наконец подошëл к мискам и огляделся.
В одной миске – о, удача! – нашлось куриное крылышко в зëрнышках риса. Робин набросился на него и не успокоился, пока не обглодал все косточки до хрустящего, прозрачного состояния. Голод утих, но не исчез. Тогда Робин повернулся к другим мискам.
В одной нашлось немного, на донышке, молока; пить его Робин не рискнул. В двух соседних мисках лежали остатки кошачьего корма. Пахли они аппетитно.
В голове Робина разыгралась нешуточная борьба.
Ты есть хочешь или нет?
…хочу.