Катя Енотаева – Кошачье ремесло (страница 1)

Катя Енотаева

Кошачье ремесло

Глава 1

Темнота позвала его, и он почти шагнул – но тут раздался другой, звонкий женский голос:

– Лучше иди сюда, малыш! Ты ведь пока не хочешь уходить, так? Иначе почему ты тут застрял…

Это правда: он застрял в этом месте уже очень давно. Ничего не видно, ветра нет… Как же выбраться?

– Давай, я тебе помогу. Не бойся.

Ещë глубже в темноту он не хотел. Поэтому попробовал сделать глубокий вдох – воздух сухой и безвкусный, ни температуры, ни запаха, ничего. Зажмурился – никакой разницы. И шагнул.

Он сразу же пожалел. Сразу же. Говорят, рожать больно. А каково рождаться?

Его словно затянуло в какую-то трубу и там мяло, скручивало, гнуло – и тянуло дальше. Было больно: ноги и руки сдавило, позвоночник беззвучно хрустел, голову сжало в тиски так, что вот-вот полезут из орбит глаза. Кожа горела огнëм. Больно, больно, больно!

Пожалуйста, думал он в редкие моменты передышки, пожалуйста, пусть это прекратится. А труба всë тянулась дальше и будто бы становилась всë уже.

Целую вечность спустя его пережевало и выплюнуло наружу, как мокрый комок бумаги, проглоченный по ошибке. Он лежал и сначала ни о чëм не думал – просто наслаждался тем, что боли больше нет.

Только тело какое-то другое. Не то, что он помнит. Как вообще двигаться?..

Потом его что-то коснулось, и сразу оказалось, что двигаться он может: он отпрыгнул назад и неожиданно для себя зашипел. Пыточные ощущения из тëмной трубы были слишком свежи в памяти, чтобы позволять какие-то ещë прикосновения к себе.

Но одновременно… Отпрыгнув, он открыл глаза, а ещë глубоко втянул воздух. И обалдел.

Он никогда не думал, что может чувствовать, видеть и слышать столько всего сразу!

Он на улице; пахнет сыростью, листвой и грязью вперемешку с асфальтом. Гудят машины, шелестят шаги, звучат голоса и чей-то смех. Задними лапами он угодил в лужу и тут же выскочил оттуда, едва не вскрикнув – вода холодная, нет, ледяная!

Отвратительно!

Вокруг горели розоватые фонари, бросая свет на здания с огромными окнами и подсвечивая со спины присевшую перед ним девушку. Вроде бы не так уж темно, но почему-то он никак не мог разглядеть еë лицо. Только то, что волосы у неë светлые и кудрявые.

– Сколько же я тебя искала! – сказала девушка радостно. Еë протянутая рука зависла в воздухе, как бы приглашая познакомиться поближе.

От девушки пахло какими-то сладкими цветочными духами – светлым, радостным ароматом. И смертью. Его смертью.

Он замер, боясь пошевелиться.

Повисла пауза, холодная, как лужа, в которую он наступил. Потом заморосило – мелко, освежающе; это немного прочистило ему голову.

К ней нельзя приближаться.

– Ну, – сказала наконец девушка смущëнно, – как тебя зовут? Я Нина… Эй, подожди!

Но он уже бежал со всех ног прочь, не разбирая дороги. Просто как можно дальше от неë и того места, где его выплюнула неизвестность.

***

Он остановился, только когда совсем запыхался. Несколько раз перебегал дорогу под неистовое бибикание машин. Бежал через парк, уже под страшный лай собак. Всë вокруг казалось большим, просто огромным – особенно люди. Он нёсся мимо них так быстро, как мог.

В месте, где он остановился, панельки перешли в пляж.

Море бушевало, вздымая волны одна выше другой. Он зачем-то подошëл ближе и сел, а потом лëг – ноги его не держали. Дождь становился сильнее. Надо бы поискать, где спрятаться…

Но он продолжал лежать, слушая грохот воды.

Потом осторожно потянулся и поднял перед собой правую руку. Точнее, лапу – тонкую, в пушистой чëрной шерсти.

Сосредоточился и пошевелил хвостом; странное ощущение. Затем прижал и снова поднял уши.

Что с ним произошло?

Он точно помнил, как его зовут: Робин. Это имя в его памяти дрожало и расплывалось, как сигаретный дым в воздухе, но Робин держался за него слово что есть сил. Он Робин. Это важно.

Потому что больше он ничего не помнил.

Крупные капли забарабанили по песку; Робин подскочил и снова бросился бежать – теперь уже оглядываясь по сторонам в поисках укрытия. Оно нашлось через квартал: раскидистое большое дерево с толстыми ветвями.

Он не был уверен в себе, но залезть на дерево получилось на удивление легко. Тогда Робин улëгся на самую толстую ветвь, прислонившись к стволу, и снова задумался.

Девушка за ним не побежала, или не догнала. Это хорошо. Но что важнее… Она его искала? Значит, что-то знала? Теперь не спросишь.

Он совершенно точно помнил себя не так.

А как? Каким он был на самом деле? Кем он был?

Робин не помнил ни-че-го.

Через крону дерева изредка пробивались тяжëлые холодные капли. Робин морщился от них и сильнее вжимался в кору. Да, не лучшее место. Зато здесь его не видят ни люди, ни собаки. В том, чтобы быть маленьким, есть свои плюсы.

Ещë захотелось есть, но Робин понятия не имел, как найти какую-нибудь еду.

Постепенно вокруг стемнело, и Робина снова нагнало ощущение из того места, где он был прежде: темнота, пустота и отсутствие себя. Нет, сейчас Робин точно есть! Вот его лапы и хвост… Но достаточно ли этого?

Он вспомнит. Обязательно вспомнит.

С этими мыслями, под шум дождя Робин провалился в тревожный прерывистый сон. Таким был первый его день в этом мире.

Первый ли?

***

Во сне тоже шëл дождь; даже полыхала гроза. Робин силился что-нибудь разглядеть, но видел только всполохи молний за листвой…

Холодно.

Он попытался встать, но не смог; пальцы беспомощно проскользили по стеблям травы. А потом над ним склонился силуэт.

Робин открыл рот, пытаясь попросить о помощи; туда сразу попали капли дождя, и вместо голоса получился кашель. Его заглушил гром.

Во вспышке синего света он увидел, что человек над ним был в капюшоне, с узкими плечами. Девушка?.. Больше не было видно ничего – ни лица, ни волос, ни цвета одежды Робин за долю секунды, пока горела молния, не увидел. Человек словно бы разглядывал его и чего-то ждал.

Затем кивнул сам себе и поднял руку. Очередная вспышка молнии высветила гладкое, сияющее лезвие.

Какая-то часть сознания Робина усмехнулась: я что, в ужастике? В низкопробном слэшере, где умирают каждые пять минут?

Но остальное его сознание всë поняло и закричало: нет нет НЕТ!..

Нож опустился.

***

Робин проснулся. Его когти глубоко впились в ветку.

***

Добыть еду оказалось непросто. Охотиться на голубей – противно; Робин не был уверен, что сможет есть сырое мясо без тошноты. Тогда он хорошенько подумал и придумал другой план, ради которого нужно было вернуться к пляжу. Ведь возле пляжа обычно стоят ларëчки с едой, так?

К утру распогодилось, в разрывах между облаками было видно синее небо. Море тоже успокоилось. Но народу на пляже было не очень много.

Он брëл, задирая голову, пока не почувствовал сочный, солëный запах мяса. Живот требовательно заурчал. Робин, не замечая этого, облизнулся и побежал вперëд, к большой тележке с хот-догами.

За тележкой стоял молодой парень – он как раз ловко собирал хот-дог для рыженькой девушки, щипцами укладывая ароматную сосиску в булку. Еë темноволосая спутница уже уплетала свою порцию, с хлюпаньем втягивая сок. Робин подошëл поближе и сел; сердце у него так и колотилось о рëбра. От запаха сосиски во рту моментально набралась слюна.

Он боялся, что не получится, но звук – требовательное "мяяа-ау" – вышел сам собой.