Кацухиро Го – Четвертая подсказка (страница 21)

– Почему ты скрывал эту историю с убийством? – снова спросил он Судзуки, вытиравшего руки бумажным полотенцем. – Думал, сможешь это скрыть? У полиции же есть материалы дела. Неважно, сколько лет назад это было, они все равно останутся. Такая это штука – дело об убийстве…

На самом деле это тонкий момент. Судзуки учился в младшей школе более 30 лет назад. И если дело раскрыли, есть риск, что записи были уничтожены.

Имя жертвы – Минори. Не редкое имя, но и не такое распространенное. Если пробить по базе данных, может быть, это легко удастся выяснить…

– Или есть что-то, о чем тебе не хочется рассказывать?

– Нет ничего такого. Но это все равно личная информация. Если б это касалось меня, я бы рассказал. Но для Минори вы, господин сыщик, абсолютно посторонний человек. Я думаю, что это по-человечески нехорошо – без спроса рассказывать чужие истории абсолютно посторонним людям. Я и сам не терплю болтать о таком с посторонними, и когда обо мне говорят – тоже.

– Тогда почему ты рассказал это мне?

– Господин Исэ, вы – особый случай. Мы ведь с вами лично знакомые друг с другом люди. – Судзуки, по-прежнему держа в руках скомканное бумажное полотенце, прямо посмотрел на него.

На мгновение Исэ почувствовал растерянность, похожую на головокружение. Ему показалось, что фокус его восприятия сбился. Нет, это относилось не к восприятию находившегося перед ним Судзуки. Исэ чувствовал сбой, происходящий внутри него самого.

– Господин Исэ… – Судзуки резко приблизил лицо к нему. – Вы ведь не рассказывали об этом? Скрыли историю Минори от того господина сыщика? Сдержали обещание, которое мне дали?

«Нет, не так. Я не давал тебе такого обещания. Мне не удалось доложить об этом только потому, что я упустил удобный для этого момент. К тому же я думал, что сразу с этим разберусь…»

– Я был так рад… Подумал, что могу доверять человеку, который не рассказал мою историю людям, лично мне незнакомым, – сказал Судзуки, расплывшись в широкой улыбке. – Но вам я открою эту историю. Вам, господин Исэ. – Тот невольно затаил дыхание. – Если вы сдержите обещание, я расскажу вам это, наверное, в следующий раз, когда мы окажемся вдвоем. Поэтому, пожалуйста, господин Исэ, не предавайте меня, ладно?

– Ладно, понял, – ответил Исэ, по-прежнему скрывая свое волнение.

Спиной Киёмия почувствовал передавшееся ему сзади смятение. Исэ сидел за своим лэптопом, когда узнал о смерти потерпевшей. Киёмия считал, что потрясение в связи со смертью человека – это рефлекс, физиологическое явление, возникающее независимо от характера человека, его умственных способностей или даже от степени холодности его души. Сила этого потрясения зависит от степени привыкания и от обстоятельств, но не остается на нуле. Вопрос скорее состоит в том, какого рода этот шок.

«Как полицейский, я должен смотреть фактам в лицо: это дело уже переквалифицировано в убийство. А тяжесть этих преступлений – убийство и порча имущества – совсем разная».

Киёмия спросил Судзуки, не хочет ли тот чего-нибудь поесть.

– Что? А разве мне можно?

– Да, хотя свиную отбивную с рисом предложить не могу. Не пойдете ужинать?.. Ладно, это шутка. Но если желаете, ужин могу организовать.

– Правда? Как приятно… Но знаете, я сейчас на диете. Так что, пожалуй, откажусь.

«Он глумится надо мной!» – снова подумал Киёмия. Промелькнула нехорошая мысль: может быть, вообще стоит подумать над крайним средством – подмешать в еду сыворотку правды?.. Хотя в мире не существует такого волшебного средства, которое при пероральном введении заставило бы человека во всем признаться.

– А вот сэндвич я съел бы. Я очень люблю сэндвичи с яйцом и курицей терияки из круглосуточных магазинов.

– Хорошо. Это может занять некоторое время, но я спрошу.

Киёмия дал распоряжение Руйкэ связаться с сотрудниками полицейского отделения Ногата. Он считал, что лучше соблюдать полагающиеся формальности. Не хотелось бы, чтобы после ареста подозреваемого, возбуждения дела и начала судебного процесса возникли неприятности из-за недочетов при проведении допросов. Бывает, что пустяковая ошибка следователя может повлиять на приговор. Надо прямиком довести Судзуки к месту свершения правосудия. Киёмия осознавал, что за путь до входа в зал суда отвечает именно он.

– Продолжим «Девять хвостов»? – осмелился спросить Киёмия. Если он согласится, допрос будет иметь менее принудительный характер. Судзуки, подняв глаза, посмотрел на Киёмию. Зрачки его расширились.

– Да, разумеется.

Радостное выражение лица Судзуки, казалось, говорило: «Я понимаю ваш замысел».

«Мне все равно, понимаешь ты или нет. Главное, чтобы я получил улики…»

– Продолжаем с моего шестого вопроса? – сказал Судзуки и выпил глоток воды из пластиковой бутылки. Стрелка часов миновала час ночи, становившейся все глубже, с тихо спавшей в ее тишине следующей бомбой.

– Оп… – Судзуки проглотил слова, которые собирался произнести. – Что это?

Он наклонил голову и сделал круглые глаза. Его взгляд был таким, будто Киёмия был цветком, который цвел необычным образом.

– Что бы это значило?

– Что случилось? Вы решили пропустить свой вопрос?

– Нет-нет. Вопрос я задам. – Судзуки облизнул губы. – Не может ли так быть… – его рот расширился до предела, – что пострадавший человек умер?

– Это шестой вопрос?

– Да, это так. – Глаза Судзуки сверкнули, в них читались ожидание и восторг. Киёмия изо всех сил сжал пальцы своих лежащих на столе рук.

– Ладно, скажу. Вы правы. Один из супругов, пострадавших от взрыва рядом со стадионом «Токио доум», только что скончался.

– Так и думал. – Судзуки хлопнул рукой об руку, словно ударяя оркестровыми тарелками. – Я так и думал! Мне показалось, что, наверное, это произошло. Показалось потому, что ваше лицо, господин сыщик, разом потемнело. Сами вы, возможно, хотели скрыть это, но у меня острый нюх на такие вещи. Он у меня всегда был острым.

– И почему оно потемнело?

– От ненависти, – с легкостью ответил Судзуки. – В вас ведь нарастает ненависть ко мне. Верно?.. Да не обязательно отвечать. Я действительно чувствую такие вещи. Это потому, что с самого своего рождения я все время всматривался в выражения лиц других людей. Думаю, что дело в этом. Я все время жил в страхе, поэтому и понимаю, что означает ваше, господин сыщик, выражение лица.

– Господин Судзуки, – Киёмия заставил себя расслабиться, – это все, что вы хотели сказать?

Ситуация под контролем.

– Теперь моя очередь задавать вопрос.

– Да, да. Пожалуйста, пожалуйста.

Кажется, его нервы быстро перегорают. Поведение Судзуки явно изменилось. Под его поверхностным поведением там, в глубине, накал повысился. Ядро, скрытое в размытой плазме. Такова сущность этого типа. Или его подлинное лицо. И оно стало проступать наружу. Киёмия сказал себе, что это неплохой знак. «Судзуки начал опасное путешествие по канату, и я должен быть еще более сконцентрированным».

Еще пятьдесят фрагментов пазла «Судзуки» заняли свое место в направлении центра. Остались еще четыреста.

– Итак, шестой вопрос. Но сначала… господин Судзуки, вы ведь сказали, что никогда не будете мне лгать, так?

– Что?.. Да, конечно. Само собой разумеется. В «Девяти хвостах» лгать нельзя. Иначе игры не получится. Поэтому я обязательно отвечу на все ваши, господин сыщик, вопросы – на все те, на которые смогу ответить. Клянусь. И богам, и Будде.

– Тогда спрашиваю: с какой станции вы начали свою поездку?

– Что?

– Сегодня… Нет, уже вчера. С какой станции поехали в Кавасаки?

Сейчас самое время, чтобы зайти с козырей. Нежданно-негаданно Судзуки узнал, что потерпевшая умерла. Узнал, что он стал убийцей. Будет ли это давить на него? Или же он продолжит по-прежнему списывать все на потерю памяти?

– Со станции «Син-Окубо».

В комнате для допросов воцарилась тишина. Звук сглатываемой слюны сменился нетерпеливыми звуками печатания на клавиатуре.

– От «Син-Окубо» по линии Яманотэ я доехал до «Синагавы» и пересел на основную линию Токайдо. Это ведь разумно, правда? До Кавасаки это самый удобный путь.

– Память, значит, у вас есть?

– Нет-нет, вы спросили, и это вдруг просто всплыло.

– Но все равно, у вас точно были какие-то дела в Кавасаки.

– Может быть, это была экскурсия?.. Мне кажется, раньше я в Кавасаки не бывал.

– Для этого вы слишком хорошо знаете маршрут.

– Да просто всплыло, когда спросили. Решив поехать, я, возможно, выяснил маршрут, но сейчас этого не помню… – Судзуки расслабленно улыбался.

– Поехали после того, как закончили смотреть бейсбол?

– Получается, что так. Наверное, внезапно решил прошвырнуться. Вдруг захотелось прогуляться…

– И несмотря на это, приехав в Кавасаки, вы сразу же поехали в обратную сторону на такси?

– Разве не бывает, что чувствуешь внезапную тревогу? Человек оказался в незнакомом месте, цель поездки и пункт назначения ему неясны, он начинает нервничать и думает: «Все, надо ехать обратно»…

– Не было же необходимости брать такси. На поезде ведь и быстрее, и дешевле.

– Возможно, момент отчаяния… «Дрэгонс» проиграли в одну калитку, и я подумал: «Да пошло оно все к черту».