Катрин Нестро – Странник шелковой души (страница 4)

И я знаю: скоро я пойду туда.

Пусть даже через пепел.

Пусть даже через себя.

У меня есть возможность наслаждаться и чувствовать не 5 минут, а сколько захочу и не купленными эмоциями, а своими – настоящими. И пока я лежал и перебирал эмоции, на меня нахлынули воспоминания, как я потерял «надежду» – свою первую настоящую эмоцию.

Пол был узкий, с провалами между плитами. Пахло влажным металлом и старым электричеством.

Вывеска: «Обменная Эмо Станция 24/7»

Три символа: две руки и пульс между ними. Я слышал раньше это был знак жизни, теперь знак – сделки.

Я вошел. Внутри почти темно. Девушка за стеклом, то ли человек, то ли имплант. Лицо ровное, без выражения. Глаза тускло-синие, не моргают.

– Эхо есть?

– Нет.

– Эмоция?

– …Одна

– Садитесь.

Меня подключают к Сборщику.

Провода тонкие, как жилы. Один на висок, один к шее, один к сердцу.

–Вспоминайте, – говорит голос. Не ее. Машинный.

Я вспоминаю. Ту самую музыку. Ту которую слышал, когда стоят под окном. Как слезы текли сами. Как впервые ощутил: я живой. Как сердце колотилось, как будто расправляло крылья. Тепло в груди. Свет. Легкий страх и тихая настоящая надежда. Что мир может быть другим. Что я – не ошибка. И в этот момент…

Сборщик мигает.

– Эмоция принята.

– Очищение завершено.

– Начислено: 0.8 Эхо.

Контакт отключается. Провода отщелкиваются. На столе появляется кристалл тускло- оранжевого цвета. Он пульсирует.

Это -мое. Было мое.

Я беру его он теплый. И в туже секунду…

…я забываю.

Я не помню, о чем была эта эмоция. Я знал, что что-то было, но оно как вырезанный кусок. Пустота в форме звука. Воспоминание, где вместо смысла – Эхо.

Так я сдал первую эмоцию. И теперь знаю, что больше она не вернется.

Кто-то смеялся, кто-то кричал. А я стоял с эти кристаллом в руке и чувствовал одновременно облегчение и невозможную, глухую пустоту.

Теперь у меня есть Эхо, но стало меньше меня. И я снова почувствовал страх: а что, если в какой-то момент я продам все и не останется даже того, кто платит?

После воспоминаний я отправился в бар. Эмпориум никогда не спит. Здесь всегда шумно. Слишком эмоционально. Крики, плач, смех – все вперемешку сливается в один большой гул. Я шел по темным улицам и видел, как кто-то просто сидит в углу и вспоминает, хотя скорее – пытается. Большинство уже не уверенны, что из того, что они чувствуют, было по-настоящему их.

Я зашел в бар и сел позади барной стойки, чтобы видеть посетителей и что они заказывают. В барах Эмпориума не продают алкоголь. Здесь торгуют симуляциями эмоций – ненастоящих, а созданных на основе обрывков чужих Эхо. Разбавленных, ослабленных, дезинфицированных.

Настоящее Эхо можно получить только один раз. Оно создается только при первом, подлинном переживании – будь то боль, надежда, влюбленность или отчаяние. После этого эмоция удаляется из твоей души. Навсегда. Эхо – это не копия, это сущность чувства, законсервированная в кристалле.

У стойки можно заказать:

«Чистая ярость» – горький напиток с гулом в висках

«Любовь с болью» – сладкий, с медленным послевкусием отчаяния

«Пустота после надежды» – прозрачный, почти безвкусный, но с давлением в груди.

Ты не переживаешь это по-настоящему – ты временно проживаешь чужую эмоцию. Как снятую копию кассеты, записанную поверх старого.

Я сидел и ждал. Ждал, когда появится человек, похожий на меня. Я верил, что он появится, он должен был. Я верил, что я не один такой.

Люди заходили, садились у бара и делали заказ. Опытные бармены умеют сшивать эмоции, создавая иллюзии сложных чувств. На пару часов ты как будто снова живой. Но только вроде как. Большинство уже не помнит какие чувства настоящие, а какие купленные.

Бар был старый, с облупившимися стенами и столами, шершавыми от пролитых коктейлей. Здесь все пропахло тоской, дешевыми эмоциями и саженной памятью.

Чтобы не вызвать подозрений, я заказал себе коктейль «Ощущение простого счастья» – слабый, почти безвредный коктейль.

Ко мне подсел мужчина. Сухой, как выжатый лист. Пальцы длинные, будто отросли от жадности. На мизинце черное кольцо со знаком двух перекрещенных лезвий. Я знал этот знак. Его носили только торговцы чувствами – контрабандисты эмоциями. Он не сразу заговорил. Просто сидел и смотрел, точнее считывал.

– Странный у тебя запах, – сказал он наконец. Голос, как будто перешитый, глухой, с дрожью в конце каждой фразы.

– Я не ношу ароматов.

– Я не про духи.

Я повернулся к нему. Его глаза были блекло-серыми, но в зрачке что-то пульсировало – наверняка стояла прослойка чувство распознающей сетки.

– Ты не из тех, кто просто пьет коктейли, – сказал он

– Я просто хочу забыться.

– Нет. Ты помнишь. Слишком много. Слишком чисто.

Он вытащил маленькое устройство – кристаллизатор первого поколения. Поднес ближе, словно хотел измерить температуру воздуха рядом со мной. Устройство вспыхнуло желтым, затем огненно-алым, и вдруг белым.

Он замер.

– Вот это да…

Он посмотрел на меня внимательно. Без угрозы, без паники. С жадностью. Тихой, профессиональной.

– Тебя перешивали?

– Нет.

– Никогда?

– Нет.

– Ты не сдавал душу? Не терял корень чувств?

Я молчал.

– Ты натуральный, – прошептал он. – Прежний. Слышащий. Помнящий.

– Это делает меня ошибкой.

– Это делает тебя богатством, – усмехнулся он. – И ты даже не представляешь, насколько дорогим.

Я хотел встать, но его рука легла на мое запястье. Не крепко, скорее с чувством.

– Здесь я не могу ничего сделать. Эмпориум тебя не откроет. Но я знаю место, где ты раскроешься полностью. Где можно снять чувства без потерь. Без фильтров. Где душу можно достать целиком.

Он наклонился ближе.