Катрин Малниш – Доктор Ланской: Тайна озера Корсино (страница 5)
— Пойдемте в дом? Вы оба заболеете.
Вечер выдался относительно спокойным.
Шефнер отклонил жалобу кухарки, а Мишу Феликс взял к себе на пару часов, чтобы проверить, как мальчик выучил то, что ему было задано три дня назад, а также показать новые книги по биологии. Волею судьбы Михаил рос достаточно смышлёным и любознательным, любил картинки с животными и интересовался азами ветеринарии.
И Феликс ловил себя каждый раз на мысли: чем больше он занимался с ребенком, тем больше отдачи видел. Миша к нему шел, даже бежал, называл по имени, а не по званию, а также часто просил ему почитать что – то, что связано с зоологией.
Но Ланской, хоть и владел азами педагогики, все же считал, что читать учебники на ночь ребенку — это не совсем верно для формирования личности малыша. А потому, попросив Лидию купить что – то «около» детское, но с тематикой животных, заполучил из библиотеки Шефнеров книги Киплинга и Жюля Верна, а из магазинов — новые справочники по видам млекопитающих, птиц и рыб.
Обычно, после прочитанного, Миша засыпал — и Лидия или Феликс, смотря кто дежурил в этот день, шли спать. Но на сей раз Ланскй сразу увидел: дело плохо. Мальчик не задавал о прочитанном вопросы, не просил доктора ему рассказать о чем – то, а также все время лежал неподвижно на правом боку, пока Феликс дочитывал главу из книги о «Маугли».
— Миша...
— Почему они меня били?
— Потому что они дураки, — вырвалось у Феликса, закрывшего книгу. — Ты мне о всех ранах и синяках сказал?
— Угу.
— Тогда сейчас поспи, а завтра я принесу мазь и...
— Я говорил с мамой, — вдруг сказал мальчик, — она смотрела со мной тетрадку вашу. А они взяли... начали меня... обзывать... говорить, что я тупой... и глупый...
— Михаил, послушай, в этом мире есть дети, которые, говоря на других плохо, сами таковыми и являются. Они так прячут свою ущербность, — пояснил Феликс. — У тебя есть дар, тобой занимаются, ты хочешь быть в будущем кем?
— Врачом, как вы.
— Вот, а они не хотят никем стать. Вот и стараются, чтобы никто не стал. Им же надо быть в обществе таких же ограниченных людей, как и они. Вот и стараются с малолетства.
Но Мише это объяснение не понравилось.
Наоборот — он отвернулся к стенке, чтобы Феликс не увидел его слез, но у доктора отчего – то сжалась душа. Ему вдруг стало жаль этого мальчика, который, мало того, что оказался вдали от дома, так еще и испытал такие унижения всего спустя четыре месяца после переезда в Швейцарию.
А ведь Ланской ему обещал, что дядя — это было самое плохое, что ему пришлось испытать на себе
Отложив книгу Киплинга, Феликс подсел ближе к мальчонке и, тронув того за плечо, вдруг сам не заметил, как стал трепать его по волосам, тем самым жалея, как отец сына. Некогда и его также гладили по волосам и приемный отец, и старший брат Герман, который единственный был не против приемыша в семье
— Простите меня, — немного успокоившись, пискнул Миша.
— За что? — удивился Феликс, искренне не понимая, за что в такой ситуации может просить прощение мальчишка.
— Они испачкали вашу тетрадку а вы писали сами старались.
— О боги, — выдохнул Ланской, закатив глаза к потолку.
Но после этого, развернув мальчика к себе, достал платок и, утирая слезы ребенка, самолично включил купленный Мише ночник в форме грибочка, после чего посмотрел на спроецированные на потолок желтые звезды от лампы.
Такой роскоши у него не было в детстве, но доктор посчитал, что четырехлетнему малышу такая диковинка понравится. Да и в комнате сразу становилось уютнее.
— Я напишу еще одну такую тетрадь. Это не страшно, — он улыбнулся и вздернул Мише нос. — Спи. А завтра мы пойдем в сад и...
— Доктор!!!
В комнату Миши ворвались так резко, что Феликс и сам вздрогнул. Мальчик тут же вскочил и, прижавшись к Ланскому, увидел двух служанок, на которых не было лиц. Обе бледные, словно увидели дьявола, а самая низкая и полная, которая служила клану больше пятидесяти лет, кинулась к Феликсу и чуть ли не в ноги упала.
— Доктор! Помогите! Наша мисс Лидия упала! В обморок! Мы и водой ее, и воздухом А она лежит, словно мертва!
Оставив ребенка на двух служанок, которым поручил уложить Мишу, Феликс ринулся за мадам Келлер.
Она привела его не в комнату Лидии, нет... Их путь оказался куда длиннее.
В гостиной на втором этаже, где Ильинская обычно по вечерам читала книги или что – то заносила в свои тетрадки перьевой ручкой, уже собрались и дворецкие, и слуги, и даже работники кухни.
Лидия лежала на полу в расслабленной позе, ее голова оказалась повернута на бок, на губах застыли частики пены, а пульс в венах прослушивался так слабо, что Феликс, кинувшись к ассистентке, не сразу его смог нащупать.
— Лида Лида, прошу Воду! Срочно! И молоко! Быстро! Принесите мой кейс из лаборатории! Немедленно! — рявкнул Феликс, хлопая девушку по щекам. — Давай, девочка моя, дыши... дыши, пожалуйста...
Феликс перевернул ее на бок, но не почувствовал никакой реакции. Пульс слабый, дыхание тяжелое, словно девушка болела пневмонией.
Когда слуги все принесли, Феликс схватил со стола чайную ложку — ему повезло, что Лида что – то пила перед своим обмороком, — и надавил девушке на корень языка. Реакции не было.
Старшие дворецкие принесли из кабинета кейс, который был всегда готов к экстренной помощи, поэтому Феликс, сразу предположив, что это может быть, так как услышал аромат изо рта Лидии, начал использовать зонд.
Служанки тут же отвернули головы, кто – то выбежал из гостиной, но им на смену прибежал Шефнер.
Услышав суету и расспросив служанок супруги, что случилось, он тут же ринулся в гостиную, где без лишних вопросов помог Ланскому.
— Ну давай же... давай...
— Операционная нужна? — уточнил Маркус.
— Пока нет, — сухо отрезал Феликс.
И вдруг пошла реакция.
Сработало молоко, которое принесли слуги из холодильников кухни.
Не успел Феликс убрать зонд и подставить тазик, как Лидия, скорчившись от боли, привстала, чтобы не захлебнуться собственными рвотными массами, и с помощью Маркуса наклонила голову как раз к тазику.
— Молодец, давай, — поддержал ее Феликс, доставая уже шприц и ампулу с антидотом. — Ваше сиятельство, положите ее на спину.
Но в этот момент Лиду снова выгнуло — и она смогла выплюнуть еще до конца непереваренный кусочек знакомого Феликсу кекса. Он приказывал кухаркам не готовить эту дрянь, так как знал: Лидия любит сие лакомство, но потом он самолично подбирает ей мази от высыпаний на лице и шее.
— Ах ты ж дрянь...
— Феликс, — укоризненно протянул Маркус.
— Я не на Лидию, — отрезал сурово доктор. — Спасибо за помощь, ваше сиятельство. Дальше я сам.
— Точно не надо запускать стационар?
— Нет. Поберегите электричество. Это обычное отравление. Сейчас сорбентов дам — и все будет хорошо.
Феликс сложил инструменты и, отдав мусор слугам, поднял Лидию на руки — и отнес не к ней, а к себе в комнату. Да, мера крайне неприятная, но вынужденная.
В покоях девушки не было второго спального места, а в комнате доктора давно стоял удобный раскладной диван и два таких же кресла у камина. И это не считая гигантской кровати, на которой моли бы расположить трое, а если попытаться — то и квартет.
Уложив девушку на подушки и укрыл ее пледом, Феликс приготовил чистую воду, перчатки и несколько ампул с уколами, чтобы помочь Лиде скорее восстановиться.
На всякий случай проверив лимфоузлы, потом осмотрев слизистые девушки и ее глаза, доктор вновь убедился. Изо рта ассистентки шел странный химический запах, который ему очень сильно напоминал...
— Потерпи, — попросил Ланской, вкалывая иглу в вену девушки и вводя антидот. — Сейчас будет полегче.
Пока Феликс подготавливал будущие лекарства, чтобы выхаживать Лидию, девушка спала. Ее сознание начало проясняться только к глубокой ночи, когда тело отреагировало ознобом, а к горлу подступил рвотный комок. Феликс подтащи из ванной комнаты тазик и поставил около кровати, но Лидия, как и было предписано ее глупыми законами Троелунья, не могла ударить в грязь лицом.
Поэтому, сколько могла, терпела. Но физиология брала свое, а Феликс, гладя девушку по спине при очередном приступе рвоты, еле сдерживался, чтобы не сорваться и не пойти на кухню выяснять отношения с поварами.
Почему? Потому что этим занялся Шефнер.
Раз отравилась ассистентка, значит, его семью миловал бог. И для дальнейшей работы кухни требовалось проверить все полуфабрикаты, заготовки, десерты в морозилке и даже уже блюда, которые начали готовить к утру.