Катрин Малниш – Доктор Ланской: Тайна озера Корсино (страница 6)

— Я тут, все хорошо, — Ланской склонился к Лиде, положил ей на лоб холодный компресс и взял горячую руку. — Все хорошо, скоро полегчает. Главное — не молчи, если станет хуже. Живот болит?

— Да, — Лидия еле повернула голову к врачу, но Феликс опустил взгляд. — Гос...

— Просто Феликс, — строго оборвал доктор. — Тебе же проще будет так, пока.

— Да... болит... тут...

Она положила бледную ладонь на живот в области желудка, и Феликс, растворив в оде сорбент, приподнял девушку и придержал под спину, чтобы Ильинская выпила лекарство. Лидия не сопротивлялась. Она молча выполняла приказы врача, а потом, вновь оказавшись на подушках, внезапно сжала пальцы Феликса сильнее и тем самым привлекла его внимание.

— Что такое?

— Это она...

— Что?

— Это она... она госпожа... как ее?.. кухарка... которая... вас... сегодня... кричала на вас...

— Лида, ты о чем? Это же подсудное дело, — вырвалось у Феликс, но в глубине души он был согласен с ассистенткой. — Да и зачем ей это? Вылететь с такой работы ради, прости конечно, своего щенка?

— Я потом... потом... пошла... к ней... мы ругались...

— Когда?! — изумился Феликс.

— Когда вы ужинали я ушла, чтобы ай!

Лида скрючилась от боли в животе, и Феликс, у которого уже, как показалось самому медику, сорвало последние тормоза, включились приоритеты. Разорвать эту ненавистную ему кухарку он успеет, а вот за Лидой нужно было смотреть.

Шов на животе заболел, но Феликс, быстро продышав спазм, встал — но тут же осел на колени. Он схватился за нижнюю часть живота, потом прощупал рубашку — и с ужасом понял, что чувствует что – то липкое. Посмотрев на ладонь, которую он поднял к свету, Феликс задохнулся от страха: швы разошлись

— Черт...

С трудом поднявшись и добравшись до телефона на тумбе, Феликс взял смартфон в руки, нашел быстро в контактах номер Шефнера и, как только гудки сменились сигналом принятия вызова, Ланской крикнул:

— Мои покои! Помощь!..

После этого, выронив смартфон от сильной схватки внизу живота, Феликс замычал, сжавшись на темном паркете в позу эмбриона. Так было не очень больно, при этом крови вытекало меньше...

Глава 3

(спустя 2 дня)

Феликс не любил ждать, чтобы отомстить, но в данном случае план был готов, однако на последние приготовления требовалось время. Доктор мог бы просто выпроводить кухарку из замка, но тогда бы все стали считать, что таким образом Феликс расправился с неугодным приемышу мальчиком — и травля бы продолжилась с новой силой.

Поэтому доктор, оставшись на пару дней с Лидой в своих покоях, чтобы и успокоиться, и подумать, начал разрабатывать собственный план. Хотя Шефнер и так приказал обыскать всех работников кухни, все – таки это тоже время. Да и не докажешь, сколько моющего взяли в тот или иной вечер, когда мыли посуду. Не по граммовке же его расходовали...

— Господин Феликс, — Лидия подошла к нему со спины и положила свои горячие ладони на его предплечья. — Вы сами не свой причем, второй день. И ходите, словно...

— Лида, пожалуйста, не мешай, — Феликс убрал ее руки, после чего обернулся и увидел, как глаза девушки сияют ярче звезд в ночном небосводе.

Два глубоких изумруда, которые были похожи на драгоценные стекла, а не обычные радужки. Обычно розовые от румян щеки побледнели, черные ресницы странным образом закрутились, а под глазами залегли тени.

Лидия и до отравления не дышала жизненной энергией, однако сейчас исхудала до критического уровня. Уже даже для выделения скул не требовалось косметики. Волосы, которые девушка распускала, когда была в замке, не помогали: черные кудряшки лишь подчёркивали белизну кожи, а серые губы не перекрывались ни одной помадой.

В этот момент Феликс понял, что наглупил. Лидия была еще слаба, она желала помочь так, как была в состоянии, а он ее чуть не оттолкнул. Осторожно взяв Лидию за руку, Феликс массажным движением перебрал ее тонкие пальцы и, подняв на девушку взгляд, увидел ее обеспокоенные глаза, в которых сияли искры страха. Ильинская знала его слишком хорошо, чтобы спустить угрозы на приступ ярости. Она понимала, что доктору неймется, оттого его естество требует какого – то выплеска.

— Я вас молю, — вдруг попросила девушка, — хоть на колени встану, но прошу вас: не дурите. Не вяжитесь вы с челядью.

— Я сам буду решать, с кем мне связываться, — строго сказал Феликс, но сделал нужный акцент.

Вдруг, словно под действием какого – то препарата, доктор, взяв двумя пальцами подбородок Лидии и заставив ее смотреть на себя, тихо прошептал:

— Я редко это говорю. Но ты и так прекрасно знаешь: когда трогают меня — я стерплю. Но один удар по тебе — и виновника постигнет самая страшная смерть. А как не оставить следов на теле я знаю лучше, чем кто – либо.

— Господин Феликс...

— Я потерял жену, но по своей вине. Но расставаться с тобой по чьей – то прихоти — уволь. Я не за тем заключал с тобой договор, чтобы похоронить до окончания его действия.

И в следующую секунду, сам не понимая зачем и для чего, он осторожно притронулся своими ледяными губами к ее горячему лбу.

Что с ним? Любовь нагрянула в летнее обострение, запоздав на весенние гормональные всплески? Нет. Тут что – то другое.

К Лидии Феликс испытывал то, что называют тупым словом «привязанность». Да, он частенько признавал, что за неимением семьи и родственников, он все чаще и чаще обращается к девушке за разговорами или помощью. И не потому что действительно нуждается в последнем, нет...

Рука Лидии легла ему на предплечье — и тем самым заставила отстраниться. Ильинская уже не верила ничему. Ни поцелуям, ни обещаниям. Ее душа окаменела в этом плане. Нежность из когда – то хрупкой девушки вырвала семья, а страхи сожгли в припортовом борделе, куда Ильинская сбежала от женитьбы с генералом. Что могло ее испугать? Ничего. Зачем ей надо было ему отвечать любой взаимностью? Да незачем. Но...

— Я не в лучшем состоянии, — честно сказала Лидия, делая шаг назад.

— Мое тело сейчас непригодно для того, что вам нужно.

— Мне ничего не нужно, — вырвалось у Феликса с отчаянием в голосе. — Я отойду на пару часов. Все равно нужно заказать тебе специальное меню.

— Пожалуйста, — Лидия вновь посмотрела на его уходящую к двери фигуру, — пожалуйста, господин Феликс, не совершайте ошибку. Не марайте руки.

Он ничего не ответил.

Молча ушел. И закрыл за собой дверь, отчего Лидия, опустившись на софу у камина, уронила голову на ладонь. Она понимала, что хотел сделать Ланской, но молиться уже не стала. Ни к чему. Бог от них отвернулся, да даже бы демоны не помогли И ее силы были на нуле. Родовая кровь не остановит дух врача — для Лидии это, как оказалось, невозможно.

***

После полуночи замок начинал свой очередной цикл приготовлений к утренней смене. Ходить по коридорам, конечно, было не запрещено, но вся чета графов как – то не разделяла взглядов Феликса о ночных прогулках по замку. Зато Ланской, первые года часто страдающий бессонницей, приучил свой организм к прогулкам ночью. Да и тишина, которая царила в огромном каменном саркофаге с высокими окнами, ароматом цветов и натертой канифолью мебели, прельщала доктора не хуже, чем огромная рыба приманивает на свою погибель лучших рыбаков.

Феликс спустился сначала в холл гостиной, где нашли Лиду. Там, конечно, уже все затерли, но одного не нашли. Да и сам Феликс это увидел только тогда, когда опустился на колени около Лидии и начал проводить зонд в желудок ассистентке, чтобы его и промыть.

Оглянувшись, чтобы никого не было, доктор упал на колени около дивана — и, вытянув руку под ним, нащупал свою добычу. Поднявшись на ноги и отряхнув брюки, Феликс осмотрел находку. Небольшая стеклянная баночка, крышка с пипеткой для дозировки, а также не содранная этикетка. Да еще и с формулой. Такие Феликс видел. Химикат выпускали в косметической отрасли Швейцарии от морщин на лице, однако по консистенции остатков состава внутри Ланской сразу определил, что внутри что – то другое.

Как так быстро определил? Все просто: он часто получал посылки Лидии, распаковывал их с ней и рассматривал, что нового изобрели маркетинговые агентства и горе – химики, чтобы девушка продолжали покупать их товары. А Лидия слишком пристрастилась к земным кремам, сывороткам, маскам и патчам, оттого заказы на имя графа шли такими же партиями, как и поставка шоколада с заводов в магазины Цюриха. И Феликс, волей – неволей, начал разбираться, для чего какая баночка, так как, слушая одно и то же по кругу на протяжении десяти лет, у Ланского отложилось в подсознании каждое название, состав и основные действующие компоненты. И как раз у сыворотки от морщин, какой пользовалась Лидия и которая была в идентичной данной баночке, был алый цвет. И пахло от нее не средством для мытья посуды, а какими – то ягодами.

Да и консистенция не пенилась прямо в пузырьке.

— Попалась, дрянь, — вырвалось тихо у Феликса, посмотрев на баночку под определенным углом, — и отпечатки даже не стерла... вот дура.

Ланской завернул пузырек в свой платок, как вдруг его голову пронзила вспышка боли. В животе скрутило кишки, отчего доктора согнуло, и ему пришлось опереться на спинку дивана.

Подняв взгляд, Феликс увидел своего старшего брата. Герман, стоя, как и обычно — в белой рубашке и брюках, вдруг поднял свою тонкую изящную руку — и указал пальцем куда – то вправо.