Катрин Малниш – Доктор Ланской: Тайна озера Корсино (страница 1)
Катрин Малниш
Доктор Ланской: Тайна озера Корсино
Глава 1
Самолет из лондонского Хитроу взлетел без задержек, несмотря на проливной дождь и усиливающийся к ночи ветер. Багаж погрузили довольно – таки быстро, так как почти все были с ручной кладью, да и регистрация с посадкой прошли относительно спокойно и без лишних эксцессов.
Поскольку перелет был вечерним, а за целый день лекций Феликс вымотался настолько, что еле дошел до своего место в салоне, доктор попросту отключился на все полтора часа рулежки, взлета, самого полета и посадки в аэропорту Цюриха.
Трехдневное мотание по трем Университетам Лондона с лекциями по анатомии и фармакологии настолько выбили Ланского из состояния душевного спокойствия, что, оказавшись уже в шесть в аэропорту, Феликс не смог отказать себе в кофе.
На какое – то время кофеин помог сосредоточиться и дойти до своего гейта, но потом...
Когда его разбудила возня пассажиров и яростные крики какого – то пассажира в хвосте аэробуса, Феликс невольно протер глаза, отстегнул свой ремень и, увидев, как полиция, вызванная стюардессами, уводит авиадебошира, коротко усмехнулся.
Вот не живется же людям спокойно...
Взяв с полки свою сумку с ноутбуком, Феликс коротко попроащался с двумя милыми девушками – стюардессами, сошел с трапа, вошел в автобус — и совсем скоро оказался сначала в холле аэропорта Цюриха, а затем уже в зоне встречи пассажиров.
Она уже ждала.
Одетая в белую блузу, строгие брюки, купленные во Франции, и белоснежные кроссовки, в которых Лидия ходила настолько редко, что их витринная красота сохранилась спустя три года.
Феликс просил ее не приезжать, а встретить его уже на подъезде к замку, где бы он пересел на свой вольво, но Лидия не была бы его ассистенткой, если бы часто слушала просьбы врача. Она понимала: за три дня лекций Феликс ей не звонил и не писал в мессенджерах, а значит — вымотался настолько, что попросту забыл или даже не пытался.
Да и сонный вид медика подсказал Лидии.
— С возвращением, — улыбнулась девушка, переняв у доктора сумку с ноутбуком.
— Ну и чего ты приехала? — улыбнулся Феликс, приобняв ассистентку. — Ночь на дворе.
— Ну а как вы один? Да еще и такой уставший.
— Ничего, не в первой. Ты на машине?
— Конечно. Я даже ее заправила.
— Потом скинешь чек, я тебе верну.
— Бросьте, там был почти полный бак. Вышло совсем недорого.
— А то я цен на топливо не видел...
Они покинули стеклянное здание аэропорта, вышли на парковку, и Феликс, увидел машину, сразу взял у Лидии ключи, снял авто с сигнализации и, бросив вещи и ноутбук на заднее сидение, сел за руль. Взятый в круглосуточном кафе кофе отрезвил Феликса после перелета, и доктор, дав возможность Лидии откинуться на сидении, завел автомобиль — и вскоре они уже мчали по шоссе в сторону гор.
По дороге Лидия рассказывала Феликсу о том, как провела эти три дня: то учила теорию для поступления в следующем году на факультет фармакологии, то занималась с Мишей, который прекрасно схватывал французский язык, то и вовсе — сидела с госпожой Шефнер за документами.
И Феликс, слушая монотонную болтовню, не сразу даже увидел, что ему дали знак остановиться.
— Это еще что? — удивился доктор, прижимаясь к обочине и ударив по тормозам. — Откуда они тут? — он посмотрел в боковое зеркало на приближающегося полицейского. — Никогда же не стояли. Да и город уже далеко кого они тут ловят? Дальнобойщиков?
Феликс сразу открыл бардачок, где лежала папка с документами, а заодно приготовил сразу свой портмоне, после чего вытащил ключи из замка зажигания и отдал их на всякий случай Лидии:
— Посиди. Я сейчас.
Феликс на всякий случай проверил свои водительские права, чтобы не было просрочки, а за страховку и прочее он не волновался. Все оформлялось два года назад и продлевалось автоматически через экономку Шефнеров.
Поэтому, выйдя из машины, Феликс подошел к полицейскому и, сразу протянув ему папку, уточнил:
— Добрый вечер, сэр. Я что – то нарушил? — Феликс слегка коверкал французский язык, так как язык спросонья не ворочался. Да и за пару дней в Лондоне, изъясняясь на английском, доктор смог отвыкнуть от французских тем.
— Да, сэр, — голос политического был каким – то скрежещущим, словно молодой человек чем – то болел. — Вы превысили скорость на пятнадцать километров.
— Чего? — удивился Феликс, посмотрев за спину полицейского. — Там же... ограничение восемьдесят. А я ехал...
— Пройдемте, нам необходимо составить протокол, сэр.
— Погодите, тут ошибка. Я...
И в этот момент Феликс, ощутив колючий удар чуть ниже солнечного сплетения справа, вскрикнул, но среагировал на автомате. Он ударил фальшивого блюстителя порядка в живот, откинул в сторону — и, опершись на багажник своего вольво, увидел, как из машины в тени вышли еще двое.
— Вот твари...
Однако вышедшие к нему двое сообщников первого вдруг бросили под ноги доктору дымовые шашки.
Феликс тут же закашлялся, начав утирать окровавленной рукой слезы, выступившие на глазах. А бандиты в это время затолкали своего покалеченного собрата в автомобиль — и дали по газам так быстро, что Феликс успел запомнить только цифры номера.
— Вы издеваетесь?! — шикнул доктор, и вдруг замычал от боли.
Он опустился на асфальт, держась за живот, после чего ощутил, как становится тяжело дышать. Дым от шашек заполнял легкие, глаза уже были красными и замыленными от слез, а в области аппендицита разгорелось пламя, от которого доктор и потерял сознание...
...А очнулся он уже дома.
Точнее — в рабочем кабинете Маркуса, который тот переделал под своего рода ординаторскую с выходом в операционную. И именно в ординаторской была кушетка, на которую и перенесли Феликса после того, как Лидия привезла доктора в замок в Альпах и чуть ли не воплем раненого зверя подняла не только слуг, но самого Шефнера.
Граф не отказал в помощи. Тем более, что это по его просьбе Феликс уезжал в Лондон читать лекции курсу друга Шефнера.
— Феликс, — Маркус, только услышав мычание со стороны Ланского, тут же подошел к нему и, осмотрев глаза и горло, выдохнул. — Феликс, ты как? Болит?
Доктор сначала осмотрелся, узнал обстановку, успокоился и, прислушавшись к себе, почувствовал, как колит низ живота, словно ему сделали полосную операцию, как женщинам при кесарево. Шов болел, но некритично. Было и похуже.
— Нет... не очень...
— Я дам тебе позже обезболивающее. От него тебя не будет мутить. Но потом, уж прости, помучаешься, когда эпидуральная сойдет.
— Судя по тому, что что я дома органы не задеты? — уточнил Феликс.
— Да. Ты же у нас баловень смерти, вот она тебя и бережет. Лезвие порезало жировую прослойку, но не тронула органы. Переливание тебе пока не буду делать, — заметил Маркус, регулируя бегунок капельницы, к которой был подключен Феликс. — Тебя сейчас может начать морозить, но это просто нужно перетерпеть. Лидии я дам указания. Но вообще, конечно я в полном шоке.
— И я — тоже, — усмехнулся Феликс, начав медленно вставать.
— Далеко собрался?
— До своей комнаты, — не скрыл медик, свесив ноги с кушетки.
Под кофтой тут же заныли швы, но доктор лишь глубоко вдохнул и выдохнул. Он понял, что его ждет ближайшую неделю, однако в его голове никак не могло уложиться: кто и зачем организовал такой бессмысленный и опасный розыгрыш?
— Я уже позвонил следователям. Завтра они тебя опросят. Лидия уже дала свои показания. Найдут, — заверил твердо Шефнер, выписывая рецепт на лекарства и ставя печать. — Разберешь?
— Попробую.
Маркус отключил Феликса от капельницы и, предложив руку, ощутил, как Ланской на нее оперся. Разогнуться и выпрямить спину доктор не мог, так как боль от раны не давала даже идти нормально.
Несмотря на помощь Лидии, подоспевшей уже в коридоре, а также минимальному количеству лестниц к крылу, где жил доктор с ассистенткой, Феликсу показалось, что он идет по бесконечному лабиринту коридоров.
А стоило его телу оказаться под пуховым одеялом, а голове соприкоснуться с подушками, от которых пахло привычным кондиционером из прачечной замка, как Феликс закрыл глаза и задремал.
И вновь проснулся, когда понял, что его бьет дрожь.
Кутаясь в одеяло, стуча зубами и пытаясь позвать ассистентку, Феликс сам удивился, когда из горло вырвался лишь заикающийся шепот.
По комнате распространялся золотой свет рассвета, за окном уже пели вовсю воробьи, устроившиеся в саду Шефнера, а с клумб несло ароматом сирени и сырости. Видимо, ночью был дождь
Феликс завернулся в пуховое одеяло, как в кокон, а потом ощутил, что тело горит. Особенно низ живота, где лежали новые бинты и где горело адским пламенем сшитое мясо. По лбу и шее гадинами катился ледяной пот, волосы уже стали мокрыми от испарины, а перед глазами все плыло.
— Господин Феликс!
Голос Лиды...
Да, точно, Лида она рядом...