Катрин Малниш – Доктор Ланской: Тайна Кондитерской фабрики Елисеевых. Часть 2 (страница 5)

Киприан схватил его и удержал в лежачем положении, но от вспышки в плече, от собственного ора и от гневного комментария Эдгара, Феликс в итоге отключился.

А очнулся уже под утро, когда ощутил боль в плече.

Ноющая, где – то в спине даже колючая, отдающая в левое предплечье и ключицу. Феликс приоткрыл глаза, думая, что все еще в машине, однако увидел над собой лишь балдахин кровати, справа — занавешенное тюлем высокое окно своей комнаты, а слева — тусклый свет керосиновой лампы.

До слуха донесся треск дров, однако до разума так и не дошло до конца: где он. Комната была ему знакома, но Феликс упорно не признавал ее, а далекие голоса, слышавшиеся как из – за стенки, заставляли его напрягать слух и мучиться от боли в голове.

И единственным спасением в этом полумраке предрассветного часа, оказалась фигура подошедшей бесшумно Лидии.

Она перенесла керосиновую лампу на подоконник, но прикрыла ее шторой, чтобы свет не бил по глазам Феликса. Лидия присела на край кровати доктора и, ничего не боясь, прикоснулась ледяной рукой к горячему виску Ланского.

— В… вре… время…

— Без пяти шесть утра, — тихо, с хрипом, напрягая каждую сязку, прошептала Лидия. — Все хорошо, не говорите. Вам надо отдыхать. Рана пустяковая, Эдгар зашил. Сказал, что пару дней вас полихорадит, а потом можете даже и бегать…

Она гладила его по волосам, ловила каждый взгляд, направленный то в сторону, то на нее саму, улавливали все тяжелые вдохи и выдохи доктора, и Феликс, вытянув здоровую руку из – под теплого одеяла, положил Лидии на коленку.

Она тут же покрыла своей ладонью его и, утерев быстро выступившие в уголках слезы, склонилась к Феликсу и коснулась шершавыми и ледяными, как у покойницы, губами скулы доктора.

Ланской приобнял девушку за плечо — и не дал ей подняться, разрешив Лидии лежать у себя на груди.

— Ты можешь… до утра…

— Остаться? — шепнула Лидия, — Конечно. Я посижу с вами. Ничего не бойтесь, все хорошо. Спите. Вам надо набраться силы.

Ее слова не были магическими и не имели особого смысла, но на Феликса подействовали лучшего всякого снотворного. Он закрыл глаза, какое – то время помучился, привыкая к боли в плече, а затем упал в лихорадку — и до полудня даже не открывал глаз, смотря свои сумеречные галлюцинации от температуры в различных сновидениях.

Глава 3

(2 дня спустя)

Если Огарев Феликс запомнил очень даже неплохо после дела Шелоховых, то вот пригород Пирогово стал для Ланского новой точке на личной карте Троелунья.

Доктор плохо знал в целом и Лурино, и Огарев, и простиравшуюся за ними территорию в районе северо – востока, однако, когда Киприан проехал Огарев и свернул на знакомой Феликсу дороге направо — Ланской окончательно расслабился.

Изначально скорая поездка напрягала его не только торопливостью Драгоновского выяснить суть случившегося в детском лагере близ фабрики Елисеевых, но и болю в плече. Хоть Эдгар и выдал несколько ампул хорошего обезболивающего, Феликс понимал: много колоть тоже нельзя, иначе риск запачкать всю комнату своим завтраком и обедом превратиться в гадкую реальность.

Лидия все время была рядом, сопровождала Феликса везде, даже в ванной, так как каждую ночь перед отъездом находила доктора в лихорадке. Да и сам Ланской осознавал: ему плохо, он не восстановился, моральное истощение добивало, как вонзенный в спину клинок. Но делать было нечего: он согласился на сию авантюру, а теперь еще и должен был Киприану.

Все – таки Драгоновскому удалось не только остановить начавшуюся волну негодования в семье Елисеевых из – за дуэли, но и пригрозить встречным иском в суд.

До Пирогово было уже не более пятнадцати километров, однако Киприан, остановившись на крестообразной развилке, заглушил мотор автомобиля и сказал:

— Выйдите, подышите.

— О чем вы, господин Драгоновский? — удивилась Лидия, осмотревшись.

Феликса также напряг суровый тон Киприана, однако он повиновался негласному приказу главы канцелярии и покинул автомобиль.

И почти сразу ему в нос ударили убойные смеси запахов: сера, уголь, сгоревший шоколад, сахароза, свинец… И все это шло со стороны темных дымчатых облаков, которые неслись по чистому голубому небу и растворялись ближе к далекой белоснежной кромке леса.

— Это еще что? — возмутилась Лидия, чихнув.

— Это фабрика Елисеева, — легко ответил Киприан, присев на длинный капот автомобиля и закурив через мундштук купленные в Огареве сигареты. — Несмотря на все кампании, которые проводит семейство, они используют в производстве мышьяк, свинец и множество других соединений, которых около детских сладостей, в целом, быть не должно.

— То есть вы думаете…

— Пока вы валялись в лихорадке, мои кое – что раздобыли, — губы Драгоновского искривились в дьявольской улыбке. — Они обнаружили связь: все жертвы отравлений ели конфеты двух фабрик: Елисеевых и Панкратовых. Последняя не функционирует уже полгода, значит, остается только прямой конкурент.

— Они травят детей?! — изумилась Лидия.

— Да. И самое главное, как обнаружила господа Ларсен, перебирая архивы в редакции, за последние полгода уже было возбуждено три уголовных процесса против Елисеевских предприятий. Больнее всего ударили по центрально фабрике вблизи Столицы, но дело замяли. Как — не ведаю. Если я о нем не знал, значит, еще на этапе формирования отчетов кто – то спустил все это на тормоза.

— Но это значит, что у Елисеевых появился мощный покровитель, — сухо заметил Феликс, смотря на дым. — Раз вы ничего не слышали, имея такие связи…

— Вот это меня тоже обеспокоило, — не сал скрывать Драгоновский. — Однако я списал это все на предрассудки. Так как остальные два дня дела все – таки пошли в суд. Правда… были выиграны самими Елисеевыми.

— И что вы предлагаете? — уточнил Феликс вкрадчиво.

— Предлагаю следующее…

Киприан залез на пару минут в машину, открыл бардачок, достал оттуда свою папку и, раскрыв ее, показал Лидии и Феликсу текст на бумагах. И почти сразу Ланской и Ильинская переглянулись, посмотрели на Киприана как на сумасшедшего — и взяли в руки папку с документами.

— Вы в своем уме?! — вырвалось у Феликса. — Господин Драгоновский! Да вас знает каждая собака! А меня… после ваших интервью — каждый таракан в самой отдаленной больнице!

— Нас знают Елисеевы, которые уведомлены о нашем визите, — подтвердил Киприан. — Но! — он поднял палец вверх, — На фабрике нас никто толком не знает. Думаю, даже управляющие наняты тут из местной шелухи. А посему — нам будет легко слиться с толпой.

— Особенно — вам, — фыркнул Феликс, закрыв папку и потерев занывшее от резкого движения руки плечо. — Господин Драгоновский, нас узнают.

— Для этого у нас и есть документы, подготовленные в Канцелярии.

Не дожидаясь ответных реплик, Киприан выудил из – под черного оборота папки готовые три паспорта.

Внутри уже были измененные фотографии, а заодно и наглядные прообразы будущих лазутчиков на фабрику, а также вписаны фамилии и отчества, которые никак не соответствовали реальности. Единственное, что осталось у обоих — их имена.

Феликс также заметил, что ему изменили дату и место рождения, а вот Лидии оставили как есть.

Не удержавшись, доктор перелистнул три страницы и, где должен был быть штамп о заключении брака, а потом о разводе, оказалась хорошо подделанная печать какого – то поселка под Дельбургом, а под ней приписка: «Женат. Супруга…».

У Феликса приподнялись брови, после чего голова сама повернулась к Лидии. Она также заглянула на пятую страницу паспорта — и с ужасом обнаружила такой же штамп, в котором она была глубоко замужем, а супругом являлся…

— Объяснитесь, господин Драгоновский, — сурово потребовал Феликс, помахав перед главой Канцелярии подделкой. — Это как понимать?

— Ну а куда я могу деть мисс Лидию? — насмешливо развел руками Драгоновский, показав и свой новый паспорт. — Я вот вообще, судя по фантазии наших специалистов, был трижды женат.

— Так вот и женились бы еще раз на Лиде! — вырвалось больше с издевкой, чем со злобой, у Феликса. — На кой черт этот спектакль?!

— Дабы вопросов не было, — серьезнее пояснил Драгоновский. — К супругам, сбежавшим от родительского гнета, а также их верному другу поверят куда больше, чем в троих пришедших из Столицы в поисках работы на фабрике в Пирогово товарищам.

Лидия топнула ногой, не желая кричать или выражать словесно свое негодование, а Феликс, спрятав паспорт во внутренний карман пальто, взял замерзшие пальцы Ильинской и, крепко сжав их, уточнил у Киприана:

— Но где мы будем принимать новый облик?

— О, за сие я тоже договорился! — радостно заметил Драгоновский. — Помните, я говорил, что смог снять нам дом?

— И?

— Так вот, это имение находится тут в пяти километрах. Плюсом — старый запорожец, на котором я, хоть и никогда не ездил, но думаю, что справлюсь. Так что до работы через поля ходить точно не будем.

— Ну хоть тут бог нас миловал, — сурово прошептала Лидия.

Несколько минут они еще утверждали определенные правила и детали взаимодействия друг с другом в имении под Пирогово, а затем, сев в машину, направились к серому контуру на горизонте, который был ничем иным как…