Катрин Малниш – Доктор Ланской: Тайна Кондитерской фабрики Елисеевых. Часть 2 (страница 4)

Феликс сделал пару шагов, уже сжав револьвер, чтобы поднимать руку, как вдруг Константин, остановившись, выпростал вперед руку — и выстрелил первым.

Над темным лесом прогрохотало так, что Феликсу на мгновение показалось, что его душа покинула тело, а потом со свистом ветра и под карканье слетевших с веток воронов вернулась обратно.

Боль доктор ощутил не сразу.

Киприан с трудом удержал Эдгара, схватив парня за руки и пригрозив ему чем – то, что шепнул на ухо, а Игнат, уже не скрывая своей радости, наклонил вправо голову, посмотрев на вышедший из – за облаков месяц.

Феликс пошатнулся, схватившись за простреленное левое плечо, но стиснул до того зубы, что челюсть отозвалась болью, а мышцы на шее заныли. Дыхание он задержал, чтобы не заорать и вытерпеть первый шок от боли, а потом, взглянув на стоявшего неподвижно Константина, увидел, как Елисеев бросил в сторону револьвер и рассмеялся.

— Что, доктор, слабо? Или ручка болит так, что вы упадете тут в обморок?

— Вы не имеете права, — прошипел Эдгар, смотря с беспокойством на Феликса.

Снег между ног Ланского начинал окрашиваться в розовый от падающих капель крови. Левый рукав рубашки промок за считанные минуты, а правая ладонь, сжавшая больное место, и древко револьвера стали алыми от стекающих бордовых струек.

Но Феликс держался.

Киприан видел, как ему тяжело сохранять равновесие и смотреть в глаза насмехающемуся Константину, однако Драгоновский верил: Ланской справится. Не раз уже увидев, на что способно тело доктора, канцелярский глава готов был класть голову на эшафот, что Феликс выдержит и эту пытку.

— Ну что же? Мы так и будем тут стоять до рассвета? — поторопил Константин, расправив руки в стороны, словно птица крылья. — Доктор, ну же! Сделайте свой выстрел. Вот он я, как на ладони…

— Право слово, сколько ждать! — вырвалось с раздражением у Игната, доставшего свои карманные часы. — Время скоро час. Нужно ехать по домам. Проиграли — так признайте, а коли нет…

Ему пришлось замолчать, но раскрыть от изумления рот.

Феликс, наконец – то продышавшись и привыкнув к боли, выпрямился и поднял руку с револьвером. Ланской вполне мог похвастаться своей меткостью, так как стрелял он неплохо и на войне, и на охоте в гостях у своих друзей, однако сейчас, когда тело колотило от боли, словно в лихорадке, а пазл в голове Феликса сложился, доктор принял решение.

Направив револьвер прямо в грудь Константина и уже приготовившись нажать на спусковой крючок, Феликс резко отвел руку вверх — и нажал на курок.

Еще один грохот оглушил лес, а также смог напугать стоявшего неподвижно в изумлении Игната. Елисеев дернулся так сильно, что споткнулся о сугроб — и повалился на пятую точку. Константин лишь поежился при звуке выстрела, рефлекторно начав себя ощупывать и искать рану, однако Феликс спокойно сказал:

— Я не стреляю по калекам… предав всех, я не изменил своим принципам, господин Елисеев.

И в этот момент настал момент изумляться Константину.

Он сделал шаг в сторону, также оступился — и рухнул в снег.

Феликс отбросил пустой револьвер в сторону — и осел обессиленно на колени.

В этот момент Эдгар и Киприан, окружив его, закрыли тем самым от косых взглядов всех людей Елисеева.

— Феликс, осторожно сядь, — приказал Эдгар, помогая коллеге сменить положение. — Сейчас перетяну, до города дотянешь. А там уж вытащу и зашью. Жить точно будешь. А пока — вдохни и терпи.

Эдгар выудил из внутреннего кармана пальто металлический кейс с ладонь размером и, открыв его, выудил один из припрятанных внутри шприцев с уколом обезболивающего. Убрав мешающую ткань, Эдгар, не задумываясь, вколол иглу рядом с дыркой от пули — и Феликс, закинув голову назад, ощутил у себя во рту подсунутый Киприаном шарф.

— Вот так, все хорошо, сейчас легче будет, одевайся.

Киприан принес пальто и шарф Феликса, набросил их на плечи доктора и вместе с Эдгаром повел Ланского к пригорку, откуда они и пришли. Однако Драгоновский сам себе бы не простил, если бы не обернулся к Елисеевым, проходя мимо, и не сказал:

— Ждите письмо. Дуэль была проведена со всеми нарушениями.

— Но ведь… господин Драгоновский… неужто за предателя вы так будете впрягаться!? — изумился Игнат, одевая на плечи брата пальто. — Пусть гниет, как сгнили те, на кого он наслал беду!

— Вы сейчас доиграетесь до второй дуэли, — заметил строго Киприан. — А я — не доктор Ланской. Мои принципы куда менее… гуманистические. И да, кстати, за сокрытие факта инвалидности вашего брата и разрешение ему участвовать в дуэли, вы ответите лично.

И тут Игнат побелел до того, что Феликс, увидевший это все, еле улыбнулся. Ему было больно и плохо, он почти не стоял на ногах и не чувствовал пальцев на ногах и руках из – за мороза, но Ланской был только рад: даже, если ему конец, в чем лично доктор сомневался, то хотя бы перед смертью он увидит страх на лице того, кто считался всемогущим.

***

Сколько ехали обратно, Феликс не запомнил.

В машине Киприана он согрелся, Эдгар приложил сразу три платка к ране, чтобы Феликс не терял кровь, и Ланской, к своему удивлению, задремал. Правда — ненадолго.

Его разбудили, когда машина подъехала ко входу в дом Драгоновского.

Эдгар и Киприан помогли доктору выйти, подняться по лестнице до входа и, скинув в сенях верхнюю одежду, крикнуть Саранту, появившуюся за считанные секунды.

— Горячую воду, срочно! — приказал Эдгар, усадив Феликса в кресло около камина. — И принеси травы, чтобы обеззаразить. Кир, есть спирт и хлоргексидин?

— Да.

— Тащи!

Киприан умчался куда – то наверх, а вместо него вниз сбежала Лидия.

Напуганная, белая от страха, с опухшим от слез лицом и красными глазами, она подбежала к Феликсу, упала рядом на колени и, схватив доктора за руку, сосчитала быстро пульс.

— Феликс… Господин Феликс… живой… господи…

Но Ланской этого даже не почувствовал.

Эдгар специально кивнул на красное пятно на плече и посмотрел с укором на Лидию:

— Вот, к чему могут привести не те связи, мисс Лидия…

Но она пропустила его слова мимо ушей. Встав с колен, она наклонилась к лицу Феликса и, взяв свой платок, утерла со лба и скул холодный пот. И Ланской, с трудом различив силуэт девушки в общей гамме цветовых пятен и услышав знакомый цветочный флер, протянул здоровую руку к ней.

И Лидия тут же ее подхватила, прижав к груди.

— Кир, — Эдгар обратился к вернувшемуся со второго этажа Драгоновскому, — есть свободная комната и стол в ней? Пуля на вылет прошла, кость целая. Тут только обработать и зашить.

— Слава богу, — выдохнула Лидия, посмотрев в потолок и потом закрыв глаза.

— Не бога благодарите, а слепого Константина, — заметил строго Киприан, отдав необходимое Эдгару. — А вообще… это и правда чудо, что Елисеев так промахнулся. Правда, доктор, — ледяная рука Киприана легла на горячее, но здоровое плечо Феликса, и доктор приоткрыл глаза и посмотрел на него, — вас прямо оберегают некие силы.

Промыв наскоро рану и стянув с Феликса окровавленную рубашку, Эдгар и Киприан дотащили Феликса до одной из гостиных, которой Киприан уже давно не пользовался — только изредка в ней сидел и что – то писал по работе, — после чего положили доктора на вытертую Сарантой спиртовым раствором поверхность стола.

Свет вспыхнул, выхватив комнату из сумрака, а Эдгар, воспользовавшись набором из кейса Феликса, который любезно предоставила Лидия, уточнил у девушки:

— Будете ассистировать?

Но Лидия сразу помотала головой.

Она подняла руки и вытянула ладони к молодым людям. Эдгар и Киприан сразу заметили, что девушку бьет тремор.

— Я вас попрошу покинуть комнату, — строго приказал Эдгар.

И Лидия подчинилась, что не смогло не насторожить Киприана. Чтобы Ильинская была послушнее циркового пуделя — да не в жизнь бы он не поверил в такое.

— Мисс Лидия, последите за Мишей, — попросил Киприан, дав девушке на прощание указания. — Саранта, последи за ними. И смотри, чтобы ребенок сюда даже не вздумал идти.

— Будет исполнено!

В этот момент Феликс, на собственное удивление, придя в себя, посмотрел относительно осознанным взглядом на Эдгара, надевшего маску и перчатки, а также на оставшегося рядом с ним по правую руку Киприана.

Драгоновский был весь красный, его также трясло, однако он старался держаться: кусал губы, ломал пальцы, потирал плечи — делал все, чтобы тело пришло в норму.

Эдгар же, увидев, что пациент начал реагировать на внешние раздражители, вновь вобрал в шприц обезболивающее и сказал:

— Будет больно, но ничего, потерпишь, — Эдгар протер смоченной в спирте ватой вокруг раны на плече, и Феликс поморщился. — Но потом иди в храм и ставь свечку всем святым, что пуля прошла насквозь, а кость целая осталась.

— Обязательно – о – а – а!..

Феликс дернулся, когда ощутил иглу рядом с раной.