Катрин Малниш – Доктор Ланской: Тайна Кондитерской фабрики Елисеевых. Часть 2 (страница 3)
Михаил даже сначала и не понял, что перед ним сладости, пока Феликс не подсказал, какие вкуснее и не дал мальчику по дороге назад попробовать пару штучек. Ланской не собирался портить себе последний спокойный вечер перед кончиной скандалами и руганью.
При этом Феликс не мог сказать, что он боится. Нет, страха уже не существовало. Его сердце успокоилось, дыхание выровнялось, а ранки на лице присохли на морозе.
Доктор даже и забыл на какое – то время о случившемся, пока не переступил порог особняка Драгоновского и не столкнулся в гостиной лицом к лицу с хозяином.
— Что случилось? — беззаботно спросил Феликс, отдавая пальто белой от страха Саранте.
Но вместо ответа Киприан поднял руку с небольшой запиской.
Он протянул ее Феликсу, и тот, быстро открыв сложенный вдвое лист, увидел короткое послание:
«
Лицо Киприана исказила гримаса злобы, а у Лидии побелело лицо не хуже, чем у Саранты, когда она увидела Феликса с запиской. Она все сразу поняла, но, как только вышла вперед и открыла рот, чтобы объясниться перед Драгоновским, тот остановил ее жестом.
После этого, подойдя к Феликсу, Киприан посмотрел доктору в глаза и тихо спросил:
— Вы осознаете свою ошибку?
— Да. Но не жалею о ней.
Киприан отвернулся, опустив взгляд и зло цокнув языком.
После чего подошел к вешалке, снял с нее пальто, шарф и, повесив на пояс рапиру с кобурой, приказал строго Лидии:
— Уведите ребенка в комнату. Саранте я дам указания, она накормит и уложит Михаила. А вам, мисс Лидия, я запрещаю покидать особняк. Охрана также в курсе.
— Господин Драгоновский!..
— Поздно, — вдруг сказал парень. — Вы подписали доктору Ланскому смертный приговор.
— С чего это? — Феликс вновь глянул в записку. — С каких пор кондитеры научились стрелять?
— С тех пор, как получили ордена за военные заслуги, — еле сдерживаясь, прорычал Киприан. — А Константин Николаевич Елисеев, как на беду, еще и снайпером был в Шестой войне. Поверьте, стреляет он прекрасно.
Феликс ощутил, как его сердце замерло в груди, а дыхание остановилось. По спине пробежал холодок, а руки задрожали.
Лидия же, упав на колени, закрыла лицо руками и, не сдержавшись, зарыдала.
Глава 2
На удивление в ту ночь метель улеглась.
Снег расстелился пушистым покрывалом, небо озарилось от сияния полной луны и россыпи звезд, а лед на мелких речушках и озерах казался таинственными зеркалами, которые, коли в них глянуть, могли бы и отправить в иные миры.
Машина Киприана остановилась на небольшой поляне около лесополосы, где автомобиль и остался. Сам же Драгоновский, выпустив с заднего пассажирского Ланского, указал доктору на белоснежный проблеск среди высоких сосен.
Феликс, вдохнув еловый аромат и ощутив покалывание в носу, потер указательным пальцем под ним, а потом, обернувшись, увидел, как с переднего сидения выходит поднятый по звонку из Канцелярии Эдгар.
Цербех откровенно клевал носом, хотя и был уже вторые сутки выходной на работе, однако он сразу же собрался и даже нашел в своем арсенале нужные ампулы для сердца и дыхания, чтобы реанимировать коллегу в случае угрозы жизни.
Однако сам Феликс, как только Эдгар с ним поравнялся по дороге к поляне, уточнил:
— Фонарик есть?
— А ты что, ослеп?
— Есть?
Эдгар обернулся и, посмотрев в глаза Феликса, остановился.
Открыв свой ридикюль, Эдгар порылся в вещах и достал небольшой белый фонарик на батарейках. Передав устройство Феликсу, Цербех тихо спросил:
— А зачем оно тебе?
— Хочу убедиться кое в чем.
Драгоновский, все это время следовавший впереди и не обернувшийся ни разу, резко остановился. Его спина напряглась, плечи выпрямились, а из горла вырвался нервный кашель, согнувший канцелярского главу пополам.
Феликс и Эдгар тут же поспешили к нему, но, когда подбежали и посмотрели на небольшую поляну в заснеженной низине, сразу все поняли. Внизу, где дорога плавно переходила в пригорок, стояло два новых автомобиля дорогой марки, дежурили двое охранников, а вокруг прибывшего раньше Константина Елисеева вились три врача, секунданты и распорядитель в виде его же младшего братца Игната.
Драгоновский, прижав руку к груди, начал жадно глотать ртом воздух, а Эдгар, схватив его за запястье, прошипел:
— Еще тебя тут только не хватает…
Феликс же, быстро расстегнув пальто и размотав с шеи шарф, начал медленно спускаться вниз.
Киприан было протянул руку, чтобы его остановить, но вместо этого, ведомый Цербехом за руку, пошел следом. Его сердце колотилось на пределе, боль под ребрами была настолько колючей, что нормально вдохнуть было невозможно, однако Киприан все равно не желал отпускать Феликса на верную смерть в одиночку.
Киприан спустился за Феликсом — и почти сразу встретился со всеми своими главными занозами, которые ему зачастую очень сильно мешали то в Парламенте, то в Совете.
Эдгар успел подбежать и, еще раз проверив состояние Киприана, тихо сказал:
— Успокойся, или тут прибавится трупов…
Но Драгоновский лишь отодвинул доктора, встретившись взглядом с секундантом Константина.
Игнат Елисеев, о котором Киприан не так давно разговаривал с Феликсом, стоял в черной соболиной шубе, темно – серых брюках и зимних туфлях, его руки покрывали кожаные перчатки, а поверх — сверкали два фамильных перстня и обручальное кольцо с рубином.
Иссиня – черные волосы теребил ветер, прищуренные глаза смотрели ястребиной сосредоточенностью за процессом подготовки Константина к дуэли, а взгляд не выражал ничего, кроме презрения. Даже Драгоновский был для Игната не авторитетом: для Елисеева – среднего Киприан был такой же проблемой, как для самого канцелярского главы вся эта семейка.
Феликс спокойно стоял в стороне, смотря в упор лишь на Константина.
Тот только периодически фыркал, смотря в сторону, а после того, как его руки обнажились, а перчатки перекочевали к брату, Феликс и сам стянул свои.
Для Ланского все происходило как в замедленной кинопленке.
Он давно не был на дуэли, а потому забыл и порядки, и традиции, и правила. Но ему быстро напомнили, когда поставили напротив Константина, открыли перед ними ларец с одинаковыми однозарядными револьверами.
Один перекочевал в руки Игната, который его быстро зарядил, а второй был отдан Киприану.
— Вообще – то, вы нарушаете правила, — вдруг сказал Игнат, отдавая револьвер брату. — Служивые люди, тем более — такие высокопоставленные, не могут быть секундантами.
— Покажите, где такое писано в кодексе? — сразу оскалился Киприан, зарядив предложенной распорядителем пулей револьвер Феликса.
Игнат промолчал, а вот Константин, смотря на Ланского и ехидно ухмыляясь, прорычал:
— Пора платить по счетам, доктор…
— Пора, — спокойно ответил Феликс, приняв из руки Киприана револьвер.
Еще со школьных времен доктор помнил, как нужно было расходиться. Не более чем на сорок пять шагов. Но распорядитель, приведенный с собой Константином, определил минимальный диапазон: двадцать пять.
Барьеры были установлены, Киприан и Игнат отошли на три шага в сторону.
Эдгар встал за спиной Драгоновского, приготовившись к любому исходу.
Сам же Ланской, почувствовав, как колотится его сердце, невольно приложил руку к груди. Эдгар было раскрыл рот, чтобы остановить дуэль, но Киприан его остановил, прижав ладонь ко рту вампира.
Игнат вновь одарил их презрительным взглядом и, взглянув на братца, улыбнулся как дьявол, словно знал секрет победы Константина.
— Сходитесь, господа! — дал команду распорядитель.