Катрин Малниш – Доктор Ланской: Тайна Кондитерской фабрики Елисеевых. Часть 2 (страница 2)

Ярмарка была в самом разгаре. Они еще и пришли в пятницу вечером, отчего народу на площади было достаточно. Около ларьков с едой было не протолкнуться, ближайшие кафе и рестораны оказались переполнены. В бутиках одевались дамы для грядущего Рождественского бала во Дворце Короля, а особо искушенные подходили к торговцам в надежде, что окажется их размер заграничного платья.

Лидия было порывалась куда – то отойти, но сразу себя останавливала. И Феликсу было как – то неудобно ей намекнуть на то, что деньги он ей выделит.

— Что ты хочешь? — уточнил доктор, вновь почувствовав порыв Лидии отойти.

Но Лидия отвернула голову, и Феликсу не составило труда проследить диапазон, куда бы мог быть направлен ее взгляд. Девушку явно не интересовал ларек с оружием, значит, оставались два: павильон с охотничьими шкурами и ювелирный шатер.

— Сережки хочешь? Или колье?

— Господин Феликс, держите себя в руках, — заметила строго Лидия. — Вы больны, и я не стану пользоваться вашим временным помутнением рассудка. Не так меня воспитывали.

— Лида, мне кажется, что бредишь тут ты, — с улыбкой сказал Феликс, посмотрев в глаза девушке. — Я хочу сделать тебе подарок. У тебя тоже не так давно был день рождение. И я не успел ничего подарить.

— И не нужно.

— Лида.

— Господин Феликс, прошу вас, пойдемте.

И вдруг доктор понял: Лида его торопит. Она не смотрела на ларьки и украшения. Ее организм был в позиции защиты: она осматривалась, выслеживала и наблюдала. Она не искала себе колье или духи. Ильинская торопилась уйти от чего – то… или кого – то?

Феликс уже было сделал шаг, как вдруг услышал справа от себя:

— Неужто?! Лида! Ильинская!

И тут Ланской почувствовал, как девушка чуть не осела на колени. Он выпустил на минуту руку Миши, чтобы придержать ассистентку, и в эту минуту к ним подошел незнакомец в соболиной шубе, с зализанными назад воском черными волосами и пронзительными синими глазами.

Молодой человек держал в руке трость с набалдашником в форме золотой обезьяны, его туфли сверкали рубиновыми пряжками, а на брюках присутствовала идеальная стрелка, по линии которой шел золотой шов.

Кого – то этот незнакомец напомнил Феликсу, но доктору было не до воспоминаний. Лидия оказалась почти у него на руках, так как резко ослабела и опустила взгляд. При этом девушка вцепилась в рукава пальто доктора и так крепко сжала, что ткань на спине натянулась до предела.

— Лидия…

— С кем имею честь, сударь? — уточнил Феликс, ослабив шарф Лидии и осматривая покрасневшие щеки ассистентки.

Незнакомец одарил доктора строгим взглядом, который вскоре перерос в пренебрежительный. Словно Ланской уже заведомо был чем – то виноват перед неизвестным.

— А вы еще кто?

— Доктор Ланской, — тихо представился Феликс, придержав Лиду. — Что вы хотели от моей ассистентки?

— Ассистентки?! — изумился незнакомец. — Не стыдно ли вам звать эту прекрасную даму просто «ассистенткой»?

— А как мне ее назвать?

— Служанкой.

И тут уже настала очередь Феликса удивляться. Он заранее встал в боевую стойку, так как почувствовал: от этого молодого человека стоило ждать беды. За красивой оберткой уже явно не скрывалось ничего хорошего.

— Простите?

— Прощаю. Вы в курсе, кто сия девушка?

— Повторюсь: моя ассистентка, — гнул свое Феликс. — А вот кто вы такой? Хотя бы с кем имею честь, если что, стреляться?

— Дуэль? — незнакомец расхохотался в голос.

Пока он смеялся, Лидия оклемалась, встала ровно и, поправив и шарф, и шляпку, посмотрела исподлобья на неизвестного. Феликс взял девушку за руку, но она резко дернула. Да так сильно, что сам доктор не ожидал. Он отпустил Ильинскую, и чудом успел ее вновь схватить за плечи, когда она замахнулась, чтобы ударить по улицу ухмыляющегося незнакомца.

— Держите свою служанку ближе к себе, — вдруг рыкнул парень, покрутив набалдашник трости и еле оголив клинок. — Иначе я ей все – таки снесу голову.

— Держите и вы свой язык при себе, — заметил Феликс, выйдя вперед и уже стянув перчатку. — Иначе…

— Что? Вы мне угрожаете?! — возмутился наигранно молодой человек.

— Предупреждаю.

— Меня?! Да вы… ты… Что ж, — как – то резко смягчился незнакомец, поправив и так идеальную прическу, — ты всегда хорошо приспосабливалась, Лидия… А сейчас отхватила себе, судя по всему, лакомый кусочек из медицинского корпуса?

— Молчи, — прорычала Лидия, сжав пальцы в кулаки.

— В отличие от тебя, я имею право голоса. Ибо не предавал свою страну.

— И я не… предавала…

— Да что ты? — его плечи вновь содрогнулись от смешка. — А чьих родственников вздернули десять лет назад прямо тут, на площади? М? Не подскажешь? Лично видел, как они дергались… а у твоего старика, так и вовсе, выпучились глаза… и…

Он не договорил.

Феликс, не выдержав, со всей силы заехал наглецу в солнечное сплетение, чем заставил того согнуться. После чего Ланской толкнул незнакомца в кучу убранного дворниками снега, перемешанного с грязью и песком.

Парня, казалось, парализовал ужас, так как он смотрел на доктора немигающим взглядом и как будто пытался осознать невероятную вещь: его смогли ударить.

— Я предупреждал, — потирая запястье, сказал строго Феликс.

Лидия прикрыла рот от ужаса, а Миша, все это время молча наблюдавший, прижался к Ильинской и схватился за подол ее шубки.

Феликс же, развернувшись на каблуках туфель, уже было направился в другую сторону, потянув за собой и Лидию, и Мишу, как вдруг почувствовал мощную хватку на плече. Его грубо развернули, заехали в челюсть — и повалили на мостовую.

Феликс и сам не понял, как завязалась драка.

Как он начал бить, как сам получил три хороших удара по ребрам и как вскоре их разняли вызванные жандармы — всего этого Феликс почти не запомнил. Осознание содеянного пришло к нему, когда в лицо полетела кожаная дорогая перчатка незнакомца, а до ушей донесся его поросячий визг:

— Дуэль! Немедленно! Сейчас же!

— Да ради бога! — Феликс бросил в ответ перчатку. Она упала поверх той, что бросил незнакомец. — Место и время.

— Вам скажут в приватном письме, — прошипел парень, утирая платком кровь с лопнувшей губы. — И не опаздывайте, доктор… За свою шавку будете отвечать лично!

И в следующую секунду Лидия, выхватив свой револьвер, сняла предохранитель и пустила в воздух пулю. Над Ярмаркой так прогрохотало, что у незнакомца зашевелились на висках приглаженные пряди, а у Ильинской не дрогнул ни один мускул.

— Прочь, — приказал стальным тоном Лидия.

И на удивление Феликса, незнакомец тут же ринулся бежать. Он даже забыл свою перчатку.

Лидия же, обернувшись к Феликсу, мочал посмотрела ему в глаза и, спрятав револьвер под шубку, сжалась, словно приготовившись к удару. Но Ланской не стал ей ничего высказывать.

Отряхнув брюки и пальто, поправив выбившиеся из хвоста волосы и утерев платком кровь с лица, Феликс выбросил недавно купленную ткань в мусорное ведро и заметил:

— Сделаем вид, что это досадное недоразумение.

— Недоразумение?.. Недоразумение?! — закричала Лидия.

— Лида, прекрати.

— Нет! Этот подонок! Он должен быть… он не мог…

— Лида!

Феликс редко повышал голос. Настолько редко, что Лидии было непривычно даже слышать его крик. Тем более в отношении себя. С ней доктор всегда общался либо спокойно, либо так тихо, что ассистентке приходилось напрягать слух.

А тут крик…

Феликс подошел к Лидии и, взяв двумя пальцами ее подбородок, заставил поднять голову. Девушка посмотрела ему в глаза, но не увидела и тени злобы.

— Лида, выдыхай. Не порть мне вечер. И Мише — тоже, — Феликс посмотрел на застывшего мальчика. — Поговорим дома. А пока — пошли. Нужно показать Михаилу оставшуюся часть Ярмарки.

Феликс не помнил, сколько они еще ходили между рядов и ларьков, однако, когда забирались обратно в экипаж, в руках у Лидии был пакет из парфюмерной лавки, у Миши — увесистый кулек с конфетами фабрики тех самых Елисеевых и Панкратовых, а также несколько затянутых в новогоднюю обертку петушков.