Катрин Малниш – Доктор Ланской: Тайна Кондитерской фабрики Елисеевых. Часть 2 (страница 1)
Катрин Малниш
Доктор Ланской: Тайна Кондитерской фабрики Елисеевых. Часть 2
Глава 1
Ноябрь в Троелунье выдался довольно – таки тяжелым как для пригородов, так и для крупных городов.
Морозы ударили неожиданно, намного раньше, нежели в прошлых годах, а потому многие предприятия и котельные оказались не готовы к перепадам температур. Лошадей экстренно перегоняли в зимние стойла, дома утепляли, а дворников выгоняли на час раньше, лишь бы они успели расчистить площади и главные транспортные улицы городов от снега.
Даже у схода к воде на набережной в Столице образовалась кромка тонкого льда, омывающийся ледяными солеными водами. В лесах выбрались зимние животные на охоту, птицы клиньями устремлялись на юг, а рыбаки выходили все реже в море, так как оказались не готовы к столь ранним холодам, от этого в промышленных центрах почти исчезла вся рыба.
И в такие времена, пока города перестраивались на временные рельсы консервов с фермерских хозяйств, Феликс был искренне рад, что гости именно у Киприана.
Канцелярский глава не был запасливым, однако даже в его кладовой нашлись рыбные консервы очень неплохой сносности. Даже Лидия, придирчивая к рыбе, оценила качество сельди, тунца и форели.
Феликс сам не страдал от дефицита рыбы, так как не особо и ел ее, однако подрастающему организму Михаила, а также окончательно выдохшемуся Киприану, подхватившему где – то и грипп, был просто необходим и рыбий жир, и омега, и кальций…
— Это как вам удалось так заболеть? — удивлялся Феликс, смотря на градусник. — Вроде и на карете своей катаетесь, и в кабинете отдельном сидите…
— Да сто процентов из бухгалтерии пришла зараза… Эти девчонки где только не шатаются…
Киприан зашелся кашлем и сжался, завернувшись сильнее в плед.
Драгоновский почти три дня не выходил из комнаты, чтобы не разносить заразу по дому, а Феликс — бродил по особняку в тканевой маске, иногда прокашливаясь, но не заходя в крыло к Лидии и Михаилу. Общались они исключительно через слуг и письма.
— Еще и вас впутал… во все это… боже… когда это закончится… что это?..
— Грипп ходит, уже говорил вам, — спокойно сказал Феликс, растворяя очередной порошок от кашля в теплой воде.
— Опять пить?! — возмутился Драгоновский, прикрыв рот при кашле. — Я уже не успеваю бегать… Доктор Ланской, вы собрались меня вылечить или посадить мне почки?
— Не волнуйтесь, если ваши почки пережили институтские пьянки — то им уже не страшны никакие испытания, — Феликс протянул одну из чашек с отваром Киприану, и тот ее беспрекословно взял и начал пить.
Сам Ланской уселся в кресло рядом и, вытянув устало ноги, почти в три глотка выпил сладкий отвар. Эту смесь трав принесла Лидия и, хоть Феликс и желал отругать ассистентку, все – таки должен был ей сказать «спасибо». Отвар из хвои, чабреца и коровяка выполнял свою миссию не хуже уколов, от который почти все ягодицы Киприана были синими.
— И все равно спасибо, доктор, — вдруг сказал Киприан, тио кашлянув два раза. — Все лучше, чем я позавчера тут валялся в бреду.
— Лидию будете благодарить, — заметил Феликс, потягивая остатки отвара. — Но вам все равно еще нужно лежать. И желательно — до послезавтра. Так как вам вести нас до Огарева.
— Довезу, не беспокойтесь, — усмехнулся Киприан. — Я подал прошение в Министерство. И оно выдало нам немного бюджета. И на эти деньги я смог снять небольшое имение вблизи усадьбы Елисеевых.
Феликс в изумлении поднял брови, и отхлебнул отвара. А Киприан, наслаждаясь реакцией доктора, улыбнулся и, отставив чашку, указал Ланскому на свой рабочий стол у противоположной стены.
Феликс тут же подошел, взял лежавшие листы и папки, отдал все Драгоновскому и через пару минут получил в руки письмо от некоего министра в звании генерала – майора К.Л. Люстера:
«
Феликс наскоро прочел, усмехнулся про «госизменников» и «их пассий», после чего передал письмо обратно в руки Киприану. Драгоновский же, также улыбнувшись, убрал письмо и, сев ровно в кровати и поправив одеяло, вдруг сказал:
— Люстер стал что – то часто вас поминать «добрым» словом.
— Видимо, снюсь ему каждую ночь.
— Держите свои фантазии при себе, — поморщился Киприан, но больше демонстративно, для смеха. — А вообще… мне крайне не нравится эта его активность. Люстер… это, конечно, не Разуминин, он не так опасен… но!.. Но… и у него есть козыри. И я боюсь, что знаю не о всех.
Киприан вновь закашлялся, после чего допил отвар и вернул чашку в руки Феликса. Но прежде, чем уйти, Ланской заметил:
— Знаете, во время войны меня трижды чуть не убили. И угроза четвертого моего эшафота уже не кажется мне чем – то страшным. Нет… мне даже интересно.
— Что именно? — удивился искренне Киприан.
— Смогут ли мне снести голову на эшафоте в этот раз… или моя миссия на этой земле еще не окончена?
***
—На Ярмарку? — удивилась Лидия, когда только услышала о намерении доктора прогуляться. — Но ведь вам нельзя пока выходить. Ваше здоровье…
— Все в порядке, — он улыбнулся девушке и, взяв из шкафа пальто, натянул, сразу поправив висевший на той же вешалке белый шарф. — Лида, ты не хочешь? Тогда скажи, что купить…
— Я хочу, — возразила строго Лидия, встав с кресла. — Но я не могу оставить Мишу. Господин Киприан болеет, а Саранта пока что занята своими прямыми обязанностями.
— Значит, Михаил идет с нами.
— Да что с вами?
Лидия подошла и со всей серьезностью приложила тыльную сторону ладони ко лбу, а потом и щекам Феликса. Они были слегка горячими, но в пределах нормы. Более того, глаза доктора сияли как никогда ярко, словно Ланской получил крупное наследство или прекрасные вести насчет своей карьеры.
Лидии оставалось лишь гадать, отчего взгляд Феликса засиял, однако она не стала спрашивать. Молча собралась сама, пригласила из покоев Мишу и, предложив прогулку до Универмага, около которого и развернулась ярмарка, увидела на лице мальчика удивление.
— Ты чего? Не хочешь? — уточнила Лидия, искренне изумленная такой реакции ребенка.
— А что такое ярмарка? Феликс Аристархович, это какая – то больница?
И в этот момент удивился уже сам Ланской.
В свое время он побывал всего на двух Столичных Ярмарках: на Мартовской и Рождественской. Отец тогда вывез его в город за прилежную учебу и отличные оценки. И Феликс запомнил навсегда: карусели, пальбу из игрушечных луков по мишеням в виде уток, множество сладостей, скоморох и танцоров, которые приготовили в Универмаге для всех представление не хуже, чем в цирках.
Конечно, прошло время, и Ярмарка стала своеобразным базаром, где можно было купить что – то с южных берегов у торговцев или же приобрести себе в гардероб восточные пальто, западные украшения или северные меха.
Феликсу же хотелось присмотреть себе новую шляпу, так как предыдущую он благополучно забыл на кладбище. А когда вернулся — ее, конечно, уже украли. А вещица была хорошей, французской, сшитой на заказ и инкрустированная именной вышивкой на внутренней подкладке.
— Нет, это точно не больница, — усмехнулась Лидия, подав Мише его пальто и шапку. — Ярмарка — это веселье, танцы и много вкусностей. Ты что любишь?
На это Миша тоже промолчал, подняв голову, чтобы «мисс Лидия», как он ее звал, завязала ему под подбородком шнурки шапки. а Феликс, посмотрев в окно на прохожих, пожертвовал мальчишке свой теплый шарф, купленный в Швейцарии.
— Куплю ему что – нибудь, — пообещал доктор, протягивая руку мальчишке. — Пошли? Покажу тебе кое – что красочнее книг по биологии.
Миша протянул руку, и Феликс, взяв ее, помог Шелохову – младшему спуститься по длинным лестницам особняка, потом осторожно сойти на дорогу в саду и забраться в приготовленный экипаж.
Феликс заранее распорядился, чтобы подготовили транспорт, так как морозы ударили нешуточные. Даже ему, в теплом пальто с меховым воротником, но без шарфа и свитера на рубаху сверху, было неприятно находится на улице. Но доктор сдержался, чтобы не вернуться в дом и переодеться.
Они не были на улице больше недели из – за оформления бумаг в Канцелярии, а потом — из – за простуды Драгоновского. И сейчас выход на ярмарку был для Феликса как истинное новогоднее чудо, до которого парню было далеко.
Экипаж их вскорости высадил на Центральной площади, прямо перед Универмагом.
Массивное серое здание с золотыми вставками уже украсили гирляндами и бантами с лентами, а вдоль длинных стен расположилось множество ларьков с лампочками, горячими вкусностями и разложенными для Столичных светских дам нарядами, украшениями и восточными духами.
Лидия, только выйдя на улицу, раскрыла рот от радости. Она сама не заметила, как засияли ее глаза. Феликс это заметил и, не отпуская Михаила, вставшего неподвижно рядом с доктором, предложил левую руку девушке. И Ильинская, изогнув элегантно бровь в недоумении, приняла его руку, выпрямив спину и подняв гордо голову.