Катрин Малниш – Доктор Ланской: Тайна Кондитерской фабрики Елисеевых. Часть 2 (страница 6)

Когда – то давно когда Феликс только – только пошел в Гимназию, его тогда еще живой и здравствующий батюшка, Аристарх Герченев, талантливый и опытный фармацевт, направился в командировку под Пирогово и, поскольку младшего сына девать было попросту некуда, забрал его с собой.

Феликс помнил огромные сугробы белоснежного снега, примороженную и обкатанную дорогу, а также хрустящий снег под двойкой вороных коней. Они домчали тогда отца и приемыша до Цветаево за каких – то пару часов, а после — оставили там на две недели, пока Герченев – старший работал с коллегами над новым препаратом от тифа.

Феликс запомнил, что городок был крошечным, с одной единственной улице, тянущейся на десять километров к заливу, отчего тут зачастую подхватывали пневмонию или простуду даже самые стойкие рыбаки и охотники.

С залива дул ледяной ветер, дома, стоящие в одной линии, друг против друга, казались единым нечто разного цвета и с отличающимися по уровню достатка дверями и окнами. Позолоченные белые наличники говорили о высоком доходе семейства, а вот деревянные с затолканной в щели ватой — о среднем.

Тротуаров тут не существовало, только единая асфальтированная тропа, по которой и ходили, и ездили. Из развлечений Цветаево мог предложить лишь небольшой камерный театр, пару ресторанов, а также иногда заглядывающих сюда артистов бродячих цирков.

Но все остальное было только в Пирогово, потому почти у каждой семи тут были кони или подержанные старые автомобили, которые ездили только летом и ранней осенью в районный центр и оттуда завозили продукты, одежду и торговцев.

Ребенком Феликс тут грустил: если бы не отец, который часто пускал его к себе в лабораторию, то у Ланского была бы одна участь: бежать к заливу через всю улицу или поехать с кем – то на лошади, там поиграть в снежки на заснеженных склонах — и вернуться в город к ночи.

И единственное, чем жил городок, были ярмарки с рыбной продукцией. Близость залива, а также исторический промысел основателей Цветаево оказался спасением для выживания. Отсюда везли консервы, рыбу и икру в Дельбург, а уже оттуда — в Столицу.

Феликс невольно поморщился, когда Киприан остановил машину и они вновь вышли из салона. В нос ударил рыбный душок, а щеки закололо морозом. До слуха донеслись песни на несколько изменённом языке, который смутно напоминал Феликсу помесь итальянского и латинского, а над головой пронеслись две чайки.

— Вот и добрались.

Киприан указал на возвышавшийся желтый дом с облупившейся шпаклевкой, отпадающими элементами лепнины под балконами, а также деревянными окнами, в щели коих было затолкано столько ваты и сена, что у Феликса пробежали по коже мурашки: сколько же ему сегодня ночью вставать, чтобы топить печку или камин…

Имение оказалось брошенным домом купца Павлова, который разорился еще лет десять назад, прожал имущество с аукциона, а дом оставил местным властям — и убрался подальше на юг. Дом выкупили, но вскоре также отдали на откуп губернатору, который устроил там что – то наподобие съемного жилья для приезжающих поохотиться или порыбачить барских семейств.

Киприан же разыграл карты, как посчитал Феликс, как нельзя лучше. Пользуясь неосведомленностью людей и редкой корреспонденцией из большого города, Драгоновский представился фамилией, указанной в ложном паспорте, и заметил:

— Это — кузен, Феликс Вилозский.

— А сия мадам? — уточнил управляющий, заполняя бумаги в холле имения.

— Так это… супруга его, — выдал легко Киприан, и Лидия ударила его немым проклятием вспыхнувших злостью зеленых глаз. — Лидой звать.

— Цель приезда?

— Порыбачить, да поохотиться, — не моргнув глазом, ответил Киприан, ведя себя как наивный дурачок. — Говорят, у вас тут сейчас сезон тетерева? А еще куропатки в этом году пошли, мне сказали…

— Есть такое дело, — старик заполнил бумаги, отдал на подпись всем троим, и вдруг, взглянув на паспорта Лидии и Феликса в графу семейного положения, зацокал языком.

— Что – то не так? — удивился Киприан, уже готовя оправдательные речи.

— Нет, просто… в мое время... — он посмотрел на Лидию и Феликса, — в мое время, молодые люди, в вашем возрасте уже думали о пятом. А у вас во, — он указал на пустую страницу, где вписывали детей, — голая бумага. Неужто хворые?

— Нет, что вы, — всплеснул руками Киприан, — они просто просвещённые. Вот живут уже сколько, а детей не желают заводить. Говорят, мол, «надо для себя пожить»,

— Что вы несете, госпо… господь всемогущий, — выкрутился Феликс, вовремя себя остановив и приняв роль кузена. — Дорогой мой друг, Киприан Велимович, будьте так добры, не распространяться о моей жизни посторонним господам. Уж извините, — Феликс кивнул старику, но тот и усом не повел.

— Что – то еще? — уточнил Киприан, кивая на бумаги.

Но вместо ответа старик лишь передал ему два комплекта ключей, показал быстро, где дрова и где их можно наколоть, провел короткую экскурсию по четырем комнатам одноэтажного имения и распрощался с гостями, взяв плату за две недели вперед.

И стоило старику закрыть за собой калитку, как все трое, усевшись в гостиной, расхохотались.

Даже Лидия, которой было все это действо неприятно до глубины души, не могла не признать, что Киприану нужно было идти не в следователи, а в актеры. Так прекрасно играть и врать настолько, что даже у знающих ситуацию, на секунды возникало ощущение реальности происходящего, было высшим пилотажем.

— Я тебе припомню, кузен… ай! — Феликс схватился за плечо, так как от смеха активизировались вновь нервные окончания.

— Господь с тобой, Феликс Дмитриевич… аха – ха – ха…. Иди, лучше, детей заводи…

— Мы же просвещенные! — напомнил сквозь слезы от смеха Феликс.

— Ну вот и просветитесь в постели…

В Киприана полетела подушка с дивана, но Драгоновский ее быстро поймал и, отложив в сторону, откинулся на спинку дивана и закинул ногу на ногу.

Лидия продолжала сверлить канцелярского главу недовольным взглядом, в то время как сам Киприан, обратив свой взор на Феликса, приподнял правую бровь в немом вопросе. И доктор не мог не отреагировать. Слегка подавшись вперед и уперев ладони в колени, Феликс уточнил:

— Вижу в ваших глазах, дорогой кузен, вопрос. Не касается ли он призраков?

— А вы теперь еще и пророком у нас заделались? — усмехнулся Драгоновский. — Но да, вы правы. Неужели тут совсем нет ничего паранормального?

Феликс мельком осмотрел гостиную.

Обычная комната, с потемневшим от времени камином, запылившимся стеклом зеркала над ним, поставленной по кругу кожаной мебелью, деревянными столиками, подставками и шкафами около стен. Окна оказались завешены плотными красными портьерами, за которыми красовался спокойный белый тюль.

И только в этот момент Феликс осознал: они находились в гостиной не менее часа, пока подписывали документы и осматривали особняк, а ему не было холодно. Даже Лидия, чувствительная к температурам, ни разу не поежилась и не пожаловалась на холод.

Значит…

— Призраков тут точно нет, — заметил Феликс, встав и начав ходить по комнате. — Но почему тут тепло? Мы же даже камин не развели…

— В Цветаево провели отопление год назад. Но особняк к нему подключили буквально три месяца назад.

— И поэтому…

— И поэтому мы можем не ютиться в одной комнате с камином на втором этаже, а жить сразу в трех! — обрадовал Киприан.

Однако ни Феликс, ни Лидия этому не обрадовались.

У доктора невольно заныла рана на плече, и он сразу сжал руку, скривившись от боли, а Лидия, выпрямив спину и максимально расправив плечи, что свидетельствовало о ее невероятном напряжении, встала и подошла к Ланскому.

— С вашего дозволения, господин Драгоновский, мы бы желали занять большую комнату с ванной, которую нам показал приказчик, — заметила девушка. — Феликс нужен покой и уход, все – таки вы выдернули его в поездку прямо из кровати.

— Ну не из могилы же, — ляпнул Киприан. — Но вы правы. Доктор Ланской, идите пока отдыхать. Вечером мы выберемся тут недалеко в ресторанчик, где можно хотя бы не отравиться.

Он встал и отправился куда – то по делам, закрыв за собой дверь, но не забыв оставить Феликсу запасной комплект ключей.

Однако, стоило только доктору получить связку, как он и Лидия увидели сразу три ключа. На каждом были выгравированы буквы, но Феликс даже предположить не мог, что от чего может быть.

Поэтому, чтобы занять Лидию и отвлечь ее от мыслей о его больной руке, Ланской предложил:

— Усадьба довольно большая, так почему бы нам не осмотреться?

— Да что тут глядеть, — фыркнула Лидия, проведя пальцем по каминной полке и потом сдув слой пыли. — Вон, только разве что бактерии изучать. Но кстати… пока мы шли по тропинке от калитки, я приметила одно здание справа от усадьбы. Похоже было на оранжерею.

— Вот там давай и осмотримся, — сразу согласился Феликс.

Лидия только пожала плечами и, отправившись следом за доктором на улицу, не смогла удержаться от озноба, когда под юбку и теплую шубку забрался колючий мороз и ледяной ветер, примчавшийся мощным порывом со стороны залива.

Усадьба была центральным украшением прямоугольного участка, однако вокруг нее был выстроен целый ансамбль: три фонтана перед лужайкой с аккуратно постриженными кустами роз, ныне укрытых снежной шапкой, и небольшой садик с клумбами и статуями древнегреческих богов — позади дома, как тихий уголок для летних прогулок и встреч.