Катрин Малниш – Доктор Ланской: Тайна кондитерской фабрики Елисеевых (1 часть) (страница 23)

Светильники в коридоре один за другим затрещали и разбились, разметав осколки по полу, а высокие стрельчатые ставни окон опасно завибрировали, готовые сорваться с петель.

Феликс тут же прижался с Лидией к стене коло шкафа, обняв девушку и прижав ее к себе, а Эдгар, прикрыв рукой лицо, так как яркий свет причинял ему боль не хуже обычного ультрафиолета. Киприан же, продолжая стоять в одной позе, дождался, когда его двойник вернется в тело и только после этого поднял указательный палец к потолку и крикнул:

– La fine![1]

Золотой свет тут же погас, оставив гостиную в полумраке, а Владимир, как стоял с изумлённым взглядом, так и упал на колени перед Киприаном. Сам же Драгоновский, устало посмотрев на Эдгара, рефлекторно протянул к нему руку – и Цербех, успев схватить канцелярского главу, аккуратно опустил тело парня на ковер.

– Господин Драгоновский…

Феликс наконец – то отмер и, подойдя вместе с Лидией к Киприану, осмотрел лицо и слизистые канцелярского главы.

– Вам тяжело дышать? – уточнил Феликс, видя, как осторожно вдыхает Киприан. – В груди болит? Или в спину отдает?

– Нет, – выдохнул спокойно Киприан, самостоятельно сев прямо и прищурившись от света фонаря, бившего в окна. – Мне нужно пять часов, – сразу строго сказал парень, – и мы поговорим. С вами в особенности, господин Штильц.

Киприан одарил злым взглядом чиновника, но Владимир не отреагировал, а лишь кивнул, смотря в одну точку. После этого Киприан, поднявшись и опираясь на руку Эдгара, отправился в приготовленную гостевую комнату.

– Доктор Ланской, – Драгоновский резко остановился, словно только вспомнил о медике, но не обернулся к нему, – дождитесь утра… Это же несложно, верно?

– Да… совсем не сложно…

Феликс прекрасно понял интонацию Киприана и отчетливо услышал, с какой именно просьбой канцелярский глава к нему обратился. Поэтому, как только Эдгар проводил Драгоновского в гостевые покои, Феликс обернулся к Владимиру и уточнил:

– Вы в порядке?..

– В полном, – подобравшись и наконец – то встав с колен, ответил мужчина, отряхнув рукава халата. – Я так понимаю, сегодня нам поговорить не представится возможным?

– Я бы оставил любой диалог на завтра…

И в этот момент, как назло, у Феликса запершило в горле, и он прокашлялся. Владимир расценил это как некоторое подтверждение своего решения отложить разговор, а Лидия, искренне забеспокоившись, посмотрела на Феликса с вопросом, но доктор тихо сказал:

– Порядок… Господин Штильц, позволите тут остаться моей ассистентке? – уточнил Феликс, взяв Лидию под руку.

– Но… кто она?

– Я же сказал, она…

– Это я услышал, а на самом деле? – взгляд Владимира по фигуре Лидии заставил девушку опустить взгляд и еле сдержаться, чтобы мимика не выдала выражение брезгливости в ответ на осмотр ее фигуры Штильцу.

– На самом деле – ассистентка, – подтвердил Феликс, ничуть не смутившись. – Она окончила сестринское дело и поэтому я бы желал, чтобы эту ночь она провела в соседних с моими покоями.

– Но они заняты. И вообще – гостевых комнат не так много… Если бы мы жили в нашем имении – другой вопрос… Но тут, в этом скворечнике…

«Мне бы такой скворечник!» – невольно подумалось Феликсу, отчего он еле сдержал улыбку.

Он ненавидел, когда люди прибеднялись, хоть и сам нередко делал то же самое. Однако, когда он три года назад продал свою квартиру в Цюрихе и переехал на постоянное местожительства в замок в Альпах, его стало тянуть вновь в обычный мир, и он, даже живя в огромном трехэтажном замке восемнадцатого века, который стоял далеко от цивилизации, в чистых горных массивах, окружный полями и горными реками, все равно чувствовал себя словно бездомный.

Поэтому, когда Владимир только заикнулся о масштабах своего городского особняка, Феликсу захотелось его ткнуть носом в его же дорогой паркет и указать на, хоть и разбитую, но все – таки созданную на королевском фарфоровом заводе посуду.

– Тогда она останется в моей комнате, – выдал Феликс, не желая отпускать Лидию.

Но Ильинская, как и Владимир, воспитанные в светском обществе, с недоумением посмотрели на доктора. Но Феликс, не увидев ничего криминального в такой ночевке, посмотрел с наигранным удивлением на Лидию и сказал:

– А что такого? Мы же с тобой тогда путешествовали на круизе…

– Что?..

– Там не было билетов, а срочная командировка была неотложной! – вырвалось у Лидии в сторону удивившегося Штильца. – Простите… просто…

Лидия склонила голову, после чего почувствовала комок в горле. Стыд и некоторое отчаяние, что она не может прямо сейчас расцарапать своими аккуратными ногтями лицо доктору заставило ее скривиться и даже слегка вжать голову в плечи.

Владимир же, глубоко вздохнув и осознав свою безысходность, лишь кивнул Феликсу и заверил:

– Сегодня вам придется потесниться, но завтра для мисс Лидии подготовят другие апартаменты.

– Завтра? – удивился Феликс.

– Комнаты прислуги давно не убирались, да и не отапливались.

– Комнаты слуг?! – еще громче уточнил доктор. – Ваше сиятельство, я не…

– Вы же не будете делить со своей… ассистенткой одну кровать?

– Буду, – твердо сказал Феликс.

Лидия тут же обернулась к Ланскому, смерив его злобным взглядом своих изумрудных глаз, но Феликс и не подумал пасовать.

– Она моя ассистентка. Это не равнозначно прислуге.

– Ну что же, дело ваше. Я бы побрезговал…

– Еще одно слово, ваше сиятельство, – Феликс положил руку на кожаный кошелек с инструментами, – и у нас может случиться неприятность.

На это Штильц лишь усмехнулся и в течение следующих пяти минут кратко разъяснил, каковы правила нахождения Лидии не только в комнате Феликса, но и в целом в доме чиновника. Пункты были несложными, но вот их подтекст откровенно раздражали Лидию. И Феликс, дабы хоть как – то скрасить ее недовольство, уточнил во время их подъема к себе на этаж в покои доктора:

– Может, сходим в город?..

Но Лидия, обернувшись и пронзив Ланского своими горящими яростью глазами, коротко и сухо ответила:

– На.За.Что.

Она сделала два шага вверх по лестнице, после чего тихо добавила:

– Служанкам не положены прогулки.

Эхо не смогло разнести ее слова далеко, но Феликсу хватило и своих сил, чтобы услышать этот комментарий и мысленно проклясть Штильца: только ссоры с Лидой ему не хватало для полного усвоения эндорфина.

Ночь вступила в свои полные законные права. Небо очистилось от надвинувшихся на полтора часа облаков, открыв для жителей Столицы великолепную россыпь звезд. Почти полная луна светила на дороги и крыши домов лучше любых фонарей, а с моря дул прохладный ветер, пахнущий водорослями и йодом.

Феликс, стоявший на балконе и опершись всем корпусом на каменный парапет, не мог надышаться этим ароматом, так как редко бывал у моря, – а у океана и вовсе был всего три раза, в командировках, – поэтому, глубоко вдыхая и медленно выдыхая, медик и не заметил, как рядом с ним возникла Лидия.

Укутавшись в свой черный халат с перьями, она скрестила руки на груди, тем самым грея ладони, а голову вжала в плечи, часто ежась и произнося ругательства на французском.

– Вы замерзнете, подхватите пневмонию – и умрете.

– Смешно, – усмехнулся Феликс, повернув к ней голову. – Ну чего ты злишься?

– Чего злюсь?! Я чего злюсь?! – возмутилась девушка, сдув со лба упавшую кудряшку. – Господин Феликс, это бесстыдство! Просто непотребство! Поселить меня к вам! Да, я ваша ассистентка! И да, я видела уже все! И да, я не боюсь мужчин! Но!..

– Но тем не менее орешь так, что на тебя уже смотрят.

– Кто?!

Феликс лишь кивнул вниз, и Лидия, опершись на парапет, увидела двух садовников, которые подстригали кусты. Их фонари горели в глубине сада яркими искрами, отчего Лидии на пару минут показалось, будто бы в стеклянных тюрьмах покоился не огонь, а два маленьких солнца.

Мужчины, уже средних лет, в шляпах и характерных для садовников фартуках, уставились на гостевой балкон в недоумении, а через пару минут стали переговариваться между собой, принявшись за кусты сирени.

И Лидия, прикусив язык и с гневом посмотрев на Феликса, из – за которого и оказалась в доме Штильца незваной гостьей, ушла вновь в комнату, и Ланской, цокнув языком и мельком еще раз посмотрев на садовников, направился следом за девушкой.

– Лида, перестань, – Феликс закрыл балконные створки и опустил щеколду. – В конце концов, я не виноват, что накрыло так сильно.

– О чем вы думали, когда согласились на просьбу господина Штильца? – немного спокойнее, но со сталью в голосе, уточнила Лидия. – Вы же знаете, что ваш дар набирает силу. А вот ваше сердце… уже не…

– Лида, – теперь сталь проскользнула в голосе Феликса. – Пожалуйста, прекрати. Я живой, все хорошо.

– Да, но благодаря кому!

Она обернулась к доктору и, оказавшись от него на расстоянии вытянутой руки, посмотрела в серо – голубые глаза.