Катрин Малниш – Доктор Ланской: Тайна кондитерской фабрики Елисеевых (1 часть) (страница 22)

– А ты женишься… женишься на мне?..

Эти слова вырвали Феликса из омута, куда его начало засасывать, так быстро, что даже сам Ланской изумился этой силе. Нет, сие было не любопытство и н любовь покопаться в чужих тайнах, а элементарная радость: значит, его догадка об измене Штильца была верной. Но нужно было понять: это случилось до супруги или же…

– Не могу. Женя беременна, – вдруг тихо выдал Владимир, гладя девушку по плечу и играя с ее кудрявым темным локоном. – А ты же знаешь, она у меня впечатлительная. Не понимает…

– Тогда зачем мы встретились? Зачем ты снова сказал, что хочешь со мной быть? – спокойно, словно ничего не чувствуя, уточнила незнакомка. – Если твоя жена еще и беременна… Тогда ты вдвойне подлец.

– Да, – также меланхолично заметил Владимир, глубоко вздохнув. – Я подлец. А ты? Святая?

– Нет…

– Подожди немного, – попросил Штильц, прижав девушку к себе и обняв ее уже двумя руками. – Она родит, ребенок немного подрастет – и все закончится. Обещаю, с Женей я договорюсь. И ты въедешь сюда как моя законная супруга.

«Ах ты козел одноглазый…» – невольно подумал Феликс, цокнув языком и запустив пятерню в густую пепельную шевелюру. Он тряхнул головой, отгоняя сонное наваждение, после чего стал потихоньку подниматься, опираясь на стену.

Но как только Феликс стал вставать, он услышал знакомый голос со второго этажа:

– Вова?..

Феликс, как и вскочивший на диване Владимир, посмотрели на лестницу – и увидели Евгению. Супруга Штильца медленно, смотря только на Владимира, спускалась вниз, придерживая одной рукой уже выступающий беременный живот, а второй – опираясь на деревянные, покрытые лаком, перилла.

Феликс не лез в чужие тайны, никогда не копался в нижнем белье и, даже служа второму поколению клана Шефнерв, ни разу не замечал за собой желания участвовать как – то в скандалах своих господ, но сейчас, смотря на покатившиеся по щекам Евгении слезы, у Ланского возникло сильное желание двинуть Владимиру кулаком в челюсть. Да причем так, чтобы чиновник не только прикусил язык, но и не смог нормально жевать до конца жизни.

Он рефлекторно двинулся в сторону Евгении, чтобы ей помочь, как вдруг его схватили за локоть и, дернув назад, прижали вновь к стенке.

И Феликс не поверил своим глазам:

– Киприан…

– Тсс! – Драгоновский приложил палец к губам и, мельком посмотрев на фигуры в воспоминании, щелкнул пальцами перед самым носом доктора. – Хватит с вас. Пора просыпаться.

– Но…

– Это прошлое, – Киприан провел рукой по картинке в стороне – и вся сцена с разоблачением неверности супруга его законной женой смазалась. – И его нельзя изменить. А вот ваше будущее сейчас будет под вопросом, если вы не прислушаетесь ко мне.

Феликс посмотрел в золотые глаза Драгоновского и вдруг почувствовал, как его ударило что – то в грудную клетку. Словно невидимый кулак со всей силы стукнул по ребрам. Ланской на секунду потерял равновесие, но Киприан среагировал моментально. Подхватив доктора и осторожно положив его на холодный пол, Киприан приложил к его лбу два пальца и сказал:

– Закройте глаза и слушайте мой голос. И дышите медленно. Понятно?

– Да, – выдохнул Феликс, вновь дернувшись от боли в груди. – Что… что это?..

– Дышите. И слушайте только меня.

Феликс почувствовал, как его веки тяжелеют и перед глазами становится темно. Голос Киприана, который говорит на французском какой – то незнакомый Феликсу текст, убаюкивает и погружает в дремоту, сколько бы доктор ни пытался понять, где уже мог слышать эти предложения и выражения.

Но все безуспешно.

Через несколько минут он перестал следить за словами Драгоновского, зато стал четче ощущать боль в груди, спазмы в горле, словно ему что – то не давало прокашляться, а кожа внезапно стало гореть огнем, словно все тело окунули в раскаленное олово.

– Кир… не надо…

– Тихо! – приказал строго Киприан, взяв Феликса за руку. – Почти вернулись. Терпи.

И в следующую секунду Феликс отчетливо почувствовал множество ударов в грудную клетку, потом ощутил, как его губы обожгло чье – то тепло, а на язык попал знакомый привкус люксовой помады.

И Ланской, открыв глаза и увидев яркий свет, выдохнул:

– Лида!..

– Ли… да…

– Наконец – то!

Эдгар прекратил делать массаж сердца, а Лидия, сама глубоко вдохнув от удивления, прижала руку к груди, упав рядом с телом Феликса и выдохнув от облегчения.

И лишь Киприан, продолжая держать у лба медика руку, никак не мог отмереть. Его взгляд был осмысленным, он прекрасно слышал, что происходит вокруг, понимал, что ему говорит и Эдгар, и подошедший Владимир, который с силой схватил канцелярского главу за руки и оттащил от Ланского, но сделать ничего не мог.

Как только Владимир посадил его в кресло и набросил на плечи плед по приказу Эдгара, ресницы Киприана ее дрогнули, так как тело пронзила вспышка острой боли. Это было похоже на иглу, размером со спицу, которую вонзили снизу-вверх в позвоночник и прокрутили.

– Кир… Киприан!.. Эй! Кир!

Перед глазами люто плыло. Он узнавал голос Эдгара, но до сознания парня тенор вампира доходил с гулким эхом, словно они сидели не в гостиной дома Штильца, а в подвале. Эдгар прикоснулся к рукам канцелярского главы, почувствовал, как медленно пульсирует кровь в вене, после чего сказал Владимиру:

– Нужна теплая ванна. И желательно – вино. Есть красное?

– Разумеется, но какое?

– Сладкое. Всего один бокал.

Владимир тут же крикнул слуг, после чего передал Киприана в их руки, а сам, посмотрев на приходящего в себя Феликса, подошел к доктору и, помогая ему встать с пола, уточнил:

– Ну что, видели? Марина пришла? Показала, что случилось?!

– Вы с ума сошли?! – изумился Эдгар, быстро пощупав пульс Феликс и придержав доктора под спину. – У него только что была остановка сердца! Их – за вас, между прочим!

– Да как вы смеете, юноша!

– Смею! – Эдгар зло посмотрел на чиновника. – Феликсу нужен покой, как и Киприану. А вы… боюсь, вам еще придется ответить за незаконное удерживание нас тут!

И в этот момент Штильц, схватив Эдгара за рубашку, отодвинул тела Феликса – и со всей силы пустил по телу вампира электрический импульс. Цербех крикнул от боли, несколько раз дернулся – и вскоре осел на пол без сознания, распластавшись перед камином.

Лидия и пришедший в себя Феликс, сразу сгруппировались, так как поняли: им грозит то же самое за неповиновение. Феликс рефлекторно задвинул девушку себе за спину и, хоть и не мог стоять прямо, все – таки выпростал руку со скальпелем.

Но Владимир Штильц, остановившись в паре сантиметров от кончика медицинского лезвия, лишь усмехнулся и цокнул языком, закатив глаза к потолку.

– Вы не в том состоянии, доктор, – усмехнулся чиновник. – И вообще – как вам удалось встать? Вы же после клинической? Или вы все разыграли?..

– В стрессовых ситуациях человеческий организм способен на многое, – выдал твердо Ланской.

– Но не до такой же степени…

И в этот момент Лидия, прижавшись к Феликсу сзади, впилась пальцами в рукава его рубашки. Он обернулся – и увидел, как в коридоре, куда распахнулись двери, замерцали все электрические светильники, создав демоническую свистопляску света и тени.

Под потолком в гостиной вспыхнула люстра, но через несколько секунд лампы лопнули от напряжения – и на диваны с креслами посыпались стеклянные осколки и мелкая блестящая крошка. Сам чугунный каркас опасно покачнулся, а крюк в потолке зашатался, расправив вокруг себя костлявый цветок трещин.

Часы на каминной полке треснули, стекло вылетело и ухнуло на пол, а циферблат покрылся сеткой искривленных линий. Стоявший в углу торшер также замерцал, словно кто – то невидимый каждую секунду дергал его за шнурок, и вскоре лампочка повторила участь плафонов люстры.

Феликс прикрыл лицо, так как осколки полетели и в него с Лидией, но в этот момент в помещении резко сгустился воздух, а вместо источника освещения на втором этаже засияла золотом фигура Киприана.

От канцелярского главы во все стороны исходил поток теплого света, который струился змеиными лентами и обволакивал все, что было в гостиной6 мебель, кухонные приборы, посуду, украшения и даже людей.

«Стой тихо…» – услышал в своей голове голос Феликс, и с трудом поверил, что тон и манера разговора была идентична речи Киприана.

Золотой свет обволок тело Эдгара, притронулся к его горлу и груди, и Феликс увидел, как ресницы вампира дрогнули, и он, только осознав, что творится вокруг, вскочил и посмотрел на лестницу.

И на лице своего коллеги Феликс увидел неподдельный страх и беспокойство.

Владимир же, обернувшись к Киприану, слегка стушевался, словно не ожидал, что канцелярский глава будет способен еще на что – то, кроме как вытащить доктора с того света.

Гулкие шаги по лестнице оглушили каждого в гостиной, но Феликс и Лидия, стоя дальше всех от Киприана, смогли сделать три шага в сторону и увидеть, как кожа Драгоновского светится янтарём, волосы белеют до цвета снега, а глаза начинают сиять, как два солнца.

– Господин Драгоновский… что вы…

Но Владимир не успел закончить, как рука Киприана выпростала к нему, и Феликс увидел отделившееся нечто от тела Драгоновского.

Это было похоже на фантом или призрак еще живого Киприана, который отделился от тела, приблизился к телу Владимиру – и перепрыгнул на другую часть комнаты, пройдя тело Штильца насквозь.