Катрин Малниш – Доктор Ланской: Тайна кондитерской фабрики Елисеевых (1 часть) (страница 19)

– Но почему?!

– Довели вы его, господин Штильц! Вот и бредить начал!

Эдгар выудил из собственного ридикюля флакончик с нашатырем и, смочив небольшой клочок ваты, сунул под нос Феликсу. И на удивление коллеги, Ланской почти сразу открыл глаза, глубоко вдохнул и, прижав ладонь к лицу, отвернулся от источника вони.

– Слава богу, – выдохнул Эдгар, сразу взяв стетоскоп и ленту для измерения давления. – Феликс, ты как?

Но доктор не стал отвечать, так как он еще не до конца даже осознал, сколько времени, где он очнулся и почему его тело лежит не в больничной палате или где – нибудь в коридоре, а в достаточно дорогой обстановке.

Феликс точно был не дома у Шелохова, так как его гостевые комнаты он достаточно хорошо запомнил, на покои в особняке Драгоновского интерьер тоже не походил: красные обои, на которых лежали позолотой нарисованные цветы и лепестки, мебель из кедра, а также тяжелые зеленые портьеры, которые не пропускали свет с улицы – все это было чуждо для более нейтрального дизайна в доме Киприана.

Да и кедр в Столице был куда дороже, нежели дуб или сосна, которой пахло в гостиной и комнатах канцелярского главы. А тут еще и лак другой, который пах не так резко, перекрываясь ароматом оплавленного воска и травяного чая.

Феликс осмотрелся еще раз: нет, эти покои были чуждыми. И у Ланского сразу сжались кишки в животе от волнения: куда его теперь занесло?

– Лежи пока, не вставай, – Эдгар прикрепил ленту тонометра на левую руку Феликса и, подложив ушко стетоскопа, стал слушать.

И вдруг Феликс, присмотревшись к заднему плану за спиной Цербеха, увидела фигуру Владимира Штильца. Мужчина стоял у стены, держа в руке дорогую масляную лампу, его волосы были собраны в тугой хвост на затылке, а глаза сияли неподдельным беспокойством, словно Эдгар сидел у постели его второй дочери.

– Ладно, для тебя такое нормально, – выдохнул Эдгар, убрав инструменты. – Хотя раньше для тебя сто десять на семьдесят было приговором. Голова кружится?

– Нет.

– А говорить и дыщать как?

– Обычно, - заметил Феликс, сразу привстав и увидев, что он был переодет в белоснежную пижаму с кружевными манжетами на рукавах, а часть тела ниже живота укрывало пуховое одеяло. – Это еще что?

– Не волнуйся, все хорошо, – слишком фальшиво сказал Эдгар, и Феликс вновь напрягся, взглянув на Владимира.

– Что вы хотите? – уточнил разу Феликс.

Но вместо мгновенного ответа Владимир наконец – то приблизился к кровати, остановился с другой стороны и, оставив масленку на прикроватной тумбе, уточнил:

– Доктор Феликс, скажите, вы видели Марину в госпитале?

– Да, – не стал скрывать Ланской, но почувствовал, как его пальцы сжал Эдгар, тем самым начав давать подсказки.

– Она вам что – то сказала?

Пальцы Эдгара слегка сжали ладонь Феликса, что означало положительный ответ.

– Да. Она звала вас, – смотря Владимиру в глаза, заметил Феликс. – А потом привела меня в прозекторскую. И зачем – то показала двух недавно умерших девочек.

– Зачем? – не понял Владимир, и увидел в ответ, как Феликс скудно пожал плечами.

– Я сам не до конца понимаю, порой, что имеют в виду умершие. Иногда они просто показывают мне свои воспоминания. Порой пытаются рассказать тайну…

– Доктор!

Хватка Владимира за плечах Феликса для доктора такой неожиданностью, что он застыл как статуя, а Эдгар, напрягшись, приготовился отбиваться, как вдруг Штильц попросил, смотря в глаза Ланскому:

– Вы можете с ней поговорить?! Вы можете устроить сеанс?!

– Чего? – не понял Феликс, изумившись тому, что чиновник подобного уровня верит в такую ерунду, как спиритический сеанс. – Послушайте, я доктор, а не медиум. По поводу сеансов вам лучше обратиться в Канцелярию.

– Доктор, сколько вы хотите? – решил пойти иначе Штильц, сжав сильнее плечи врача. – Вы же знаете, у меня есть деньги. Или что, вы желаете получить какие – то документы для себя? Хорошо, назовите цену.

Феликс уже было хотел отказать, развернуться, разорвать эту дурацкую, хоть и явно дорогую, пижаму и вырваться из дома Штильца, забыв об этом сумасбродстве как о глупом ночном кошмаре. Но его остановило всего одно обстоятельство: он знал, что Владимир имеет на него и Лидию зуб еще с конца войны, а следовательно – Штильц не отступится от мысли схватить предателей и сопроводить на эшафот.

Эдгар уже побелел весь от томительного ожидания ответа доктора, но Феликс, осторожно убрав руки Владимира, откинул одеяло, свесил ноги на холодный паркет и посмотрел на чиновника с невиданной даже для самого себя дерзостью.

– Я не даю гарантий, так как сам не знаю, как работает мой дар. Но! – Феликс встал и почувствовал себя увереннее, смотря в глаза Владимиру и диктуя условия, – Но я могу попытаться войти с Мариной в контакт через ее вещи. У вас еще остался белый рояль?

И тут Владимир, странно сжавшись, прижал ладонь к левой части груди и тяжело задышал.

Эдгар тут же подскочил, а Феликс, придержав чиновника, усадил его на кровать. Крикнув слуг, доктора стали вместе приводить в чувство мужчину, у которого кольнуло в груди.

– Чего это вы, ваше сиятельство, решили раньше срока к праотцам отправиться? – Эдгар накапал нужную дозу сердечных капель в рюмку с водой и подал Владимиру. – Залпом.

Штильц подчинился, после чего посмотрел на Феликса, стоявшего неподвижно и спокойно наблюдавшего за работой коллеги, и спросил с дрожью в голосе:

– Как?

– Как я узнал про рояль? – уточнил Феликс, и Владимир кивнул.

– Марина сама мне показала, – сказал спокойно доктор. – Она играла какой – то этюд. Уж увольте, не силен я в музыке, поэтому точной композиции не назову. Ваша супруга сидела в таком бежевом платье, а потом вошла Нина и…

– Довольно, – Владимир поднял руку, словно судья, который услышал достаточно для вынесения приговора. – Вы убедили меня окончательно. Если в госпитале вы могли и играть, то знать такие подробности – точно нет.

– Вы думаете, у меня столько актерского таланта, а главное – столь много лишнего времени, чтобы еще разыгрывать такие представления? – удивился Феликс. – Господин Штильц, не сочтите за дерзость, но вам ли думать в таком русле?

– О вашем проворстве ходят легенды, доктор Ланской, – усмехнулся мужчина, аккуратно встав и выпрямившись. – А я не привык недооценивать врагов.

– Но вы сейчас просите врага о помощи, – усмехнулся Феликс.

– Увы, так случилось.

– Господин Штильц, я помогу, но чем смогу, – заверил Ланской, – Но мне нужно пройтись по вашему дому. И осмотреть комнату Марины. Окажете мне такую честь?

– Но что вы попросите взамен? – уточнил сразу Владимир.

– Документы, – строго, с нужным акцентом в голосе, заявил Феликс. – На меня. И на нее.

Стоило Феликсу огласить цену, как лицо Владимира перекосило от злости. Эдгар отошел в сторону, дабы больше не попасть под раздачу, но Феликс не отступил. Раз уж его просят, то должны знать цену таким одолжениям.

Рука Владимира засияла от искр электричества, и Феликс уже было собрался прыгнуть в сторону, как вдруг Штильц сам крикнул служанок, которым приказал привести своего дворецкого.

– Будь по – вашему, – только и был ответ Владимира.

И после этого Феликс ощутил некоторое воодушевление. Вот с каким подарком он явится к Лидии в ее день рождение через месяц. Не украшение, а свободу и дом он ей подарит как прощальное слово в их десятилетнем сотрудничестве.

***

Феликс даже и не ожидал, что Штильц согласится настолько быстро, оттого для него стало несколько неожиданно, что дворецкого отослали в личные архивы Владимира, а доктору приказали собираться и выходить в холл дома в сопровождении Эдгара.

Но если Феликс ожидал, что ему отдадут его одежду, к которой он относительно привык, то глубоко ошибся. То ли выкинули, то ли отдали прачкам, но Эдгар в ванную комнату принес комплект из черных жилета с изумрудными вставками из велюра и идеально подогнанными по талии Феликса брюк с двумя рядами пуговиц. Рубашку Эдгар притащил отдельно, переняв хлопковое изделие из рук служанки, занимавшейся глажкой.

– Вот везет тебе, блин, - вырвалось у Эдгара, пока Феликс натягивал брюки и разбирался с ремнем. – Да такая рубашка стоит почти двадцать золотых в Столичном Универмаге!

– Подарить?

– Да куда там, – Эдгар отдал «драгоценность» Феликсу, и доктор, осмотрев вещь, нашел ее хорошей только в рамках Троелунья.

Нет, параллельный мир не страдал от ткацких производств, да и работа швеи была все еще в почете, как и салоны с ателье, в которых богачи заказывали себе наряды по индивидуальному дизайну, однако именно мужская мода слегка тормозилась в своем развитии.

Если в каждой витрине на главных улочках Столицы Феликс часто присматривался к нарядным платьям и выходным нарядам для Лидии, то вот на мужских манекенах в редких магазинах и ателье красовались стандартные модели костюмов и однотипные черные пальто из шерсти и вискоза. Единственное их различие было в воротниках: где лиса, где песец.

Феликс быстро застегнул новую свою амуницию и, ощутив, как тяжело поднять руку, чтобы рубаха не выскочила из заправленных брюк, чуть не взвыл.

Даже Лидия покупала ему одежду поудобнее.

– Привыкнешь, Жигало, – еле сдерживая смех, заметил Эдгар.

– Кто – кто? Ты совсем страх потерял?! – больше в шутку, чем серьезно, спросил Феликс.

– А чего мне тебя бояться? Не укусишь же…