Катрин Малниш – Доктор Ланской: Смертельный клинок Троелунья (страница 8)

– Принести вам чай? С тремя ложками сахара?

– Да, – кивнул парень, убрав ее руки. – И не трогай меня, пожалуйста. Я не разрешал.

Лидия сразу стушевалась и, мельком взглянув на удивленного Эдгара, который все услышал, направилась в дальний угол помещения, где, оказывается, стоял столик с вещами Ланского. А сам Феликс из – за сумрака его даже не увидел.

– Ты чего? – уточнил Эдгар, сев ближе и протянув коллеге чашку с растворяющейся таблеткой. – Девчонка почти четыре часа от тебя не отходила. Боялась, что не очнешься.

– Она все знает. И если переживает – себе же делает хуже.

– Бесчувственный сухарь, – вырвалось у Эдгара. – Ну давай, если голова работает, выкладывай. Как ты понял, что делать? И почему решил, что это – не вирус?

– Все просто: любая инфекция передается либо воздушно – капельным путем, либо половым, либо же через телесный контакт. Дети – первые разносчики инфекции, как тараканы или крысы.

– Ну и сравнения у тебя, конечно.

– Половые контакты мы исключаем, – сразу сказал Феликс. – Туберкулез в закрытой форме опасен, но не так, как в открытой. При этом мало кто из детей жаловался именно на кашель с мокротой. Основной симптом – боли в животе и диарея с кровью. Следовательно, мы можем сделать вывод, что это какой – то кишечный вирус. Но и тут следует задуматься: а вирус ли? Любая инфекция, любого происхождения, если и одолевает, то всех. Единственный вопрос: кто как справится? У всех же разный иммунитет.

– Ты клонишь к тому, что вирус заражал бы всех подряд? Но, раз заражение выборочное, значит…

– Значит, никакая это не эпидемия, – констатировал Феликс, положив голову на руки. – А отравление. Причем – массовое. Поэтому я сразу и попросил проверить продукты. Ты, когда собирал анамнез, уточнял о еде пациентов?

– Конечно, – Эдгар взял с тумбы около кровати черную папку с листами. – Нет ничего общего. У каждого ребенка был свой рацион. Кто – то не употребляет молоко, так как аллергия на лактозу, кто – то не ест мясо, также многие отказались от сладкого, так как качество сырья в последнее время оставляет желать лучшего.

– Это ты о чем?

– Многие кондитерские фабрики удешевили производство, чтобы не сокращать сотрудников, – пояснил Эдгар. – Даже Фабрика Аполонского, которая считалась лучшей в кондитерской отрасли Троелунья, испортилась. Причем так конкретно.

– В чем выражается?

– В том, что используют сухое дешевое молоко, некачественный мед, а также…

– Мед? – Феликс тут же ухватился за слово и посмотрел пристально на друга. – Мед…

– Ты чего?

– Помнишь, ты мне говорил, что в крови детей нашли передозировку андромедотоксином?

И тут Эдгар сразу понял. Он потер переносицу указательным пальцем, а Лидия, остановившись в разлитии чая, замерла, смотря в одну точку.

– Проверь еще раз анализы, – попросил Феликс. – А также узнай, чем кормили воспитанников пансиона.

– Это не моя компетенция.

– Эй!

– Он прав.

В этот момент в комнату вошли Драгоновский и Мара.

Первый был уже без пальто и шляпы, расхаживая в одной рубахе и темных брюках, из – под которых выглядывали зимние элегантные туфли. На руках канцелярского служащего красовались тальковые перчатки, а на подбородок была сдвинута медицинская маска. При этом на лице у парня красовались царапины и черные полоски, как будто Киприан копался в золе.

Мара выглядела не лучше.

Ее брючной костюм был также испачкан в чем – то темном, от волос девушки несло дымом, а лицо и руки покрылись мелкими ранками от заноз и ожогами. Девушка не носила маникюр – да и Феликс не знал, делали ли в Троелунье что – то подобное, – поэтому увидел под ногтями грязь.

– Вы трубы прочищали? – не выдержал доктор, встав с кровати.

– Очень смешно, – шикнул Киприан с ехидством. – Выполняли твою просьбу, между прочим!

– Надеюсь, нашли хоть что – то?

– Если не считать грязи, то да, – кивнула Мара, демонстративно стряхнув с рукавов черный пепел. – В кладовых пансиона все было заставлено банками с медом. Мы взяли пробы, так как Эдгар рассказал нам о передозировке.

Феликс вопросительно покосился на Эдгара, и в этот момент Драгоновский, выступив вперед, заметил:

– Я же вас не представил друг другу, вот дурак… Феликс, познакомься, Мара Ларас – журналистка «Вечернего Дельбурга» и заместитель главного редактора «Ларсена». Помимо этого, работает в последнем в отделе по вопросам расследований. Его основал лично я в каждой редакции Троелунья, ибо журналисты – те еще крысы. Еще лучше, чем мы, Канцелярия.

– Поэтому Мара так осведомлена, – продолжил Эдгар. – По сути, я обязан ей передавать такую информацию. Но почти всегда она сама приходит. Как чует.

Мара грозно взглянула на врача, но тот в ответ послал ей ехидную ухмылку. При этом Лидия, как успел заметить Феликс, поставила на прикроватную тумбу поднос с чаем, а сама – поспешила удалиться.

Но, проходя мимо Мары, тут же отвернула лицо от девушки, словно чего – то испугалась.

Феликс не стал ее останавливать. Он не горел желанием впутывать ассистентку в дела Канцелярии. Да и Лидия была не из тех девиц, кто бы кинулся в огонь вместе со своим господином, как в самых тупых романах, кои он отобрал у девушки почти сразу после переезда в Швейцарию.

Мара и Драгоновский сели напротив постели Феликса и, смотря на врача с неподдельным интересом, как будто чего – то ждали от него самого.

Но вместо слов доктор, взяв чашку с чаем, закинул ногу на ногу и стал внимательно слушать оглушающую тишину помещения. Ему немного действовал на нервы треск дров в камине и постукивание пальцев Эдгара, коими тот стучал по столешнице, но внешне врач старался сохранять безразличие.

– Итак, что нам известно, – начала Мара, – первое – что под подозрением фабрики, производящие мед. Ибо его правда стало слишком много. И я сейчас говорю даже не про пансион.

– Она права, – поддакнул Киприан. – В последнее время кофейни и рестораны вместо сахара используют мед и пыльцу. Почему – он по какой – то причине стал дешевле. Странно, однако.

– Если использовать химию, а не натуральный продукт, она в разы удешевит и производство, и логистику, и даже продажи. – Феликс отпил чай, и чуть не скривился. Такой сладкий он терпеть не мог. – Сколько в Троелунье фабрик, производящих мед?

Киприан на пару минут задумался, после чего выдал:

– В принципе немного. Около пяти.

– Около или пять? – спросил Феликс.

– Проверить нужно. Это без учета индивидуальных предпринимателей, если что.

– Я понял. – Феликс еще раз отпил чай, чувствуя, что как сахар ударяет в голову и оседает на зубах песком. Но делать было нечего. Давление само по себе не нормализуется. – Есть вероятность, что пансион, дабы уменьшить траты, стал закупаться не у фабрик, где хоть как – то следят за качеством, а у частных лиц.

– Иногда частные хозяйства лучше, – возразил вдруг Эдгар. – Даже вы, на Земле, все пытаетесь найти фермеров и бизнесменов, у кого свои хозяйства. Ради натуральности или как вы там говорите?

– Понятия не имею. Я закупаюсь сам в обычном супермаркете.

– Где? – не поняла Мара.

– В магазине, – пояснил Киприан. – На Земле все немного иначе, чем у нас. Я тебе организую командировку.

– Правда?! – Ларас буквально засияла, дернувшись в сторону Киприана.

Феликс про себя отметил, что для журналистки девушка немного вспыльчивая, импульсивная и, как будто, ветреная.

– А второе? – уточнил доктор.

– Второе?

– Вы сказали «первое – это…», вот я и спросил о втором.

– Ах да, – Мара сразу стала серьезной, – в этот пансион уже завтра нагрянет проверка, так как у меня целый список нарушений.

И только сейчас Феликс заметил на шее девушки старенький пленчатый фотоаппарат, а в нагрудном кармане жилета небольшой блокнот и ручку. Видимо, журналистка зря времени не теряла – и совместила приятное с полезным.

– Просроченное молоко, вчерашняя каша, трупы насекомых, а также – забродивший компот рядом с клубничными булочками! – она наклонилась к Феликсу, и он дернулся, чуть не пролив остатки чая на голову журналистке. – И это только первая кладовая! А что мы увидели в бакалее… брр!

– Таракана живого она там увидела, – как будто в пустоту протянул Киприан. – Но да, зрелище малоприятное. А учитывая, что тут учатся дети, это недопустимо.

Феликс был с ней согласен, однако не мог представить, что такая с виду хрупкая и милая девушка окажется столь активной. Мара постоянно заглядывала в свой блокнот, черкала там какие – то свои заметки и периодически перебирала тонкими пальцами с аккуратными ноготками сделанные в кладовых снимки.

– Позвольте взглянуть, – попросил Феликс, протянув руку.

Мара сразу отдернулась, словно Феликс протянул ей раскаленный уголь, но после многозначительного покашливания Киприана, нехотя отдала доктору фотографии.

Феликс коротко пробежался взглядом по каждому снимку – и смог лишь кивнуть в знак признательности. Мара по истине знала свое дело как агент Канцелярии. Так в деталях сфотографировать просроченные продукты, как будто исподтишка, а потом выхватить из полумрака задержавшегося на полке таракана сможет не каждый журналист.