Катрин Малниш – Доктор Ланской: Смертельный клинок Троелунья (страница 10)
Она опустила глаза, чтобы спрятать за чёрными волосами свое тонкое осунувшееся лицо с огромными воробьиными глазами.
– Господин Феликс, я… Извините, пожалуйста, я не… Я не должна была…
– Я не виню тебя ни в чем. Перестань.
Феликс протянул ей платок, после чего она тихо всхлипнула и, отвернувшись, начала вытирать выступившие на глазах слёзы. Феликс знал, что Лидия была воспитана как классическая представительница прекрасного пола, но за этим воспитанием, как знал Феликс, стояло нечто большее. Искренность, честность и неподдельные чувства, которые Лидия, как девушка, лелеяла в своём сердце с самого первого знакомства с доктором.
– Кстати, – Феликс понял, что пора заканчивать со слезами и идти домой, – не подскажешь, где тут можно купить что-то тёплое и вкусное?
– Сдобу?
– Почему нет? – риторически уточнил врач, осматриваясь по сторонам. – Я слышал, что в Троелунье прекрасная выпечка. Особенно в восточной части Столицы.
Лидия улыбнулась, после чего аккуратно взяла врача за руку, после чего повела врача к какой-то подворотне. И хотя Феликс не боялся хулиганов, всё-таки ему не хотелось портить вечер дракой.
Лидия лучше знала местность, поэтому шла уверенно и даже с некоторым воодушевлением, в то время как Феликс часто опирался по сторонам, чтобы на ту же Лиду не выскочил какой-нибудь случайный забулдыга и не лишил доктора единственного верного человека…
Ильинская провела врача по тёмной подворотне, после чего вывела во двор – колодец. В кругу кирпичных пятиэтажек, сильно напоминающих земные строения сталинской эпохи, одиноко стояли два чугунных столба с огромными круглыми плафонами, кои держались на лапах высеченных из железа грифонов. Их фигуры отбрасывали странные, но оттого завораживающие и где-то даже пугающие тени.
В окнах домов давно горели оранжевые и коралловые огоньки, за коими призрачными серыми силуэтами скользили жители Дельбурга. Кто-то что-то куда-то нес, брал в руки, прятал, доставал – вел обычную жизнь, о коей мечтал сам Феликс…
– Смотрите!
Лидия указала пальцем на узкую полоску света в самой глубине двора, и Феликс, присмотревшись, понял, что девушка указала на выход из-под арки между двумя домами. С улицы оттуда проникал холодный жёлтый свет, нарушая уютную атмосферу этого причудливого мира теней, снега и неизвестности в окнах.
– Нам туда, – глаза Лидии странно блистали, но Феликс не находил в них и ролики радости.
Девушка даже не пыталась ухватить его за руку, чем часто грешила, когда волновалась. А сие явление могло быть следствием глубокой печали и даже… скорби.
– Все хорошо? – уточнил Феликс, смотря на её тонкую фигуру в пучке света от фонаря.
– Конечно. А что?
Она одарила его взглядом чёрных, как сама ночь, глаз. Кудрявые каштановые волосы были убраны в прическу, но пара выбившихся прядей не портили картинки, а придавали Лидии частички той жизни, какой в ней уже не теплилось более полугода.
– Ты как будто скорбишь…
– О чем вы? – она наклонила голову вправо. – Господин Феликс, вы должны отвлечься. А то уже в живых видите мертвецов.
– Может, ты и права.
Он сам подошёл ближе и, заведя левую руку за спину, протянул в приглашающем жесте правую к Лидии. Хоть Феликс и покинул Троелунье больше двадцати лет назад, всё-таки привычки, вбитые ему в голову учителями в пансионе и университете, впечатались в память, как лилия, код выжигают на коже нечистых девушек…
На его счастье Лидия оказалась готова – и ловко, но элегантно, как пристало знатной даме, положила тонкую ручку в чёрной перчатке в его утонченные пальцы, которые, как иногда отмечала девушка, были созданы для фортепиано, а не для скальпеля.
– Это приглашение? – кокетливо уточнила Лидия.
– Это этикет, – парировал Феликс. – Тем более, что по моей милости Ларсен к тебе прицепилась.
– Бросьте. Я знала её ещё с пансиона. Она всегда была такой…как заноза.
Феликс улыбнулся, после чего они направились к арке.
Домой они вернулись за полночь.
Хоть Дельбург и считался второй столицей Троелунья, всё-таки тут режим сна ещё что-то значит для жителей. Клубов и игорных домов тут было всего десяток, а казино и публичные дома были под строжайшим запретом. Но, как казалось Феликсу, никого сие не останавливали от примитивнейшего инстинкта и древнего греха, какой было реально осуществить с любой доступной частной куртизанкой в съёмной квартире…
Лидия и Феликс купили по две ароматных улитки с белой посыпкой, отужинали в комнате парня, а после, просидев час за чаем, разошлись по кроватям.
Феликса приучили в чете графов следить за собой, как то полагает благочестивому дворянину, но доктор, даже оказавшись при деньгах и возможностях, не спешил в бутики скупать новинки парфюмерии или же в цирюльни – за обновлением прически или прибора. Его процедурами перед сном оставались душ, зубная паста и сдача прачкам белья, которое к утру должно было быть готовым к носке.
Время это экономило непозволительно много, поэтому перед сном Феликс ещё успевал почитать. И в этот вечер не стал пренебрегать данным ему свободным часом.
Поставив у кровати подсвечник и подпалив сразу три свечи, Феликс выудил из дорожной сумки несколько трудов по анатомии и стал вчитываться в раздел патологии костной ткани, как вдруг его неприятно кольнуло в живот.
Боль была схожа с той, когда резко хватает поджелудочная. Но Феликса было не обмануть. Язва у него была разве что на языке в силу специфики работы, а боли возникали только в одном случае.
Отбросив одеяло, парень спустил ноги на холодный пол и потянулся за халатом, но в этот момент его голову пронзила такая же вспышка боли, как и желудок.
Его согнуло, к горлу подступил рвотный комок, а перед глазами поплыло. Комната стала тонуть во мраке, огонь в камине зачертыхался, словно желая сорваться с поленьев и убежать, а шторы на балконных дверях затрепыхались как от порывов ветра.
Но в комнате не осталось свежего воздуха…
В какой-то момент Феликс понял, что ему нечем дышать. Грудь словно сдавили тиски, в глазах ещё больше помутилось, а ноги, стоило Феликсу встать с кровати, подкосились, заплелись – и помогли доктору упасть, при этом задев рукой подсвечник.
Подставка рухнула с грохотом на паркет, свечи потухли, из-за чего в комнате стало темнее, чем в пещере, а огонь в камине окончательно взбунтовался – и взметнулся взволнованными всполохами в трубу.
Феликс поднял голову и неуверенно повернул голову к источнику могильного холода, тронувшего его оголенную шею после падения.
Доктор не был слабонервным. И дураком себя не считал, как и психбольным, однако в ту минуту, когда его взгляд остановился на фигуре девочки, он подумал о своём рассудке. Не сошёл ли он вконец с ума?
Феликс медленно приподнялся на руках, после чего попытался отползти за кровать, лишь бы не видеть взгляда призрака. Но не тут-то было: стоило доктору отвернуть голову, как его спину обдало порывом холода. Мороз проник под кожу, ударил по позвоночнику – и заставил отключиться.
Глава 6 ДЕЛО СВИНЦОВЫХ ЯБЛОК
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
I