Катрин Малниш – Доктор Ланской: Смертельный клинок Троелунья (страница 11)
***
Кошмары… как же они ему надоели! Он знал, что так и будет, стоит его естеству вернуться в Параллель. Любой дар, как то и предсказывал ему некогда Даниэль, на Земле, в людском мире, глушится, а то и вовсе – исчезает навсегда. Зато Параллель с Явью и ее потоками наоборот – пробуждают то, что дремлет в каждом выходце Троелунья.
Дар, будь он среднего пошива или же выдающейся искрой, так или иначе будет рваться наружу, будет напоминать о себе, постарается прогрызть себе путь сквозь тьму души владельца.
Феликс никогда не любил открывать свои способности окружающим. О его даре знали единицы. Даже Маркус до определенного момента не знал о тайне доктора их клана. И Ланской надеялся, что со временем притихшая способность рассосется, как противная мозоль на ноге.
Но увы – у жизни на сей план была приготовлена «ответка».
Волею судьбы его занесло вновь в Троелунье, и теперь ему остается либо смириться со своим положением страдальца, либо же найти способ отказаться от сего дара. Такие случаи, как он слышал, были, когда способности просто исчезали по прошествии времени либо же после трагических событий в жизни носителей. Но Феликс считал, что и так пережил сполна, а Смерть продолжала приглашать к нему своих рабов. Продолжала играть с ним, желая лицезреть его боль.
Но она же и вознаграждала Феликса.
За боль, за слезы, за голоса покойников, которые он слышал чаще, чем добрые слова от живых, его поощрили тишиной и прекрасной жизнью. Ведь сколько он поменял работ, сколько исколесил городов и больниц, чтобы найти того, кто бы спрятал его от вечных мук и криков в царстве тишины и покоя…
Вновь открыв глаза, Феликс с радостью обнаружил над собой бежевый потолок своей комнаты в отеле. Рядом на столе мерцал огонек в горлышке керосиновой лампы, в камине слышался хруст пожираемых огнем поленьев, а за окном стоял непроглядный мрак.
Феликс привстал, чувствуя, что может двигаться и что у него остались силы, чтобы самостоятельно добраться до стоявшего на столе кувшина с водой и прополоскать горло. А оно за время общения с призраком пересохло основательно.
Доковыляв до кувшина и опираясь одной рукой на стол, Феликс налил прохладной воды в бокал и, притронувшись к стеклу, вновь ощутил, как у него похолодело внутри. Кишки дрогнули, желудок сжался, как от волнения, а по оголенной шее пробежал холодок.
Феликс подавился, но вовремя взял себя в руки.
Доктор осознавал, что сейчас он не спит. Что власть призрачных видений окончена. У ребенка, даже умершего, не может быть столько сил, чтобы без конца показывать ему образы, а также переносить в свои миры.
– Прочь, – прошипел Феликс, не смотря на девочку.
Он чувствовал ее холодный взгляд на себе, знал, что она стоит около окна, слева от него, но старался не смотреть. Он вглядывался в темную водную гладь в бокале, видел свой мутный силуэт, и наблюдал, как кромка воды покрываемся инеем.
– Уходи, – повторил Феликс более твердо. – Я тебе не помогу.
– Поможешь, – ответила девочка, но вновь ее губы остались недвижимы. – Помоги мне… помоги…
– Я не могу…
– Можешь!
Распахнувшиеся ставни, у которых не выдержали замки, ударили по сознанию Феликса своим грохотом так сильно, что парень в итоге обернулся, но никого не увидел. Его взгляд столкнулся с полной луной, которая выглянула из – за крыши дома напротив, а затем ему в лицо ударил ледяной ветер с хлопьями снега.
Сердце затрепетало сильнее, готовое вырваться из груди, дыхание сбилось, а в глазах вновь поплыло.
«Призраки не приходят просто так…» – вспомнил Феликс слова своего коллеги Вяземского, с которым они работали раньше в госпитале Столицы.
Посмотрев на свои руки, Феликс подошел к зеркалу в ванной. Осмотрев глаза и слизистые, доктор пришел к выводу, что с ума он еще не сходит и что у него нет никакой интоксикации, на которую можно было бы списать галлюцинации.
Нет, его дар… он усилился. Он раскрылся.
– Не приходят просто так, – прошептал Феликс. – Ну да… не приходят…
Феликс еще пару минут походил по комнате, словно ожидая еще одного визита девочки, но она не явилась. Ланской даже попытался ее позвать, но не смог. Он не знал ни ее имени, ни фамилии. А своим зовом побоялся привлечь к себе какую – нибудь гадость из Нави.
В итоге, намочив полотенце в ледяной воде, Феликс положил его себе на лоб, улегся в постель – и задремал.
А ровно через пять часов его разбудил настойчивый стук в дверь.
Феликс еле открыл глаза, стянул со лба сухое полотенце, протер лицо руками и, набросив халат, подошел к дверям. По стуку он сразу понял, что к нему ломилась Лидия. Ибо никто больше не смел так нагло его беспокоить… Феликс посмотрел мельком на часы в углу – и ужаснулся.
– Двенадцать?! – вырвалось у него. И он второпях открыл двери.
– Господин Феликс! – Лидия чуть подалась вперед, так как до этого опиралась на дверь. – Боже, что с вами? Почему вы так долго не открывали? Вам плохо?
– Нет – нет, все в порядке, просто… проспал.
Он пропустил ее внутрь, прикрыв дверь, после чего увидел у нее в руках поднос, на котором расположилось всего две чашки с какао и блюдца с блинчиками и вареньем.
– Хоть вы и говорили про кариес, я все – таки их взяла. Ибо сырники мне не внушали доверия.
Феликс пытался уловить ход ее мыслей, но голова от быстрого пробуждения была тяжелой, как свинец. А слова Лидии били по разуму как молот о колокол, создавая непонятный шум в сознании доктора.
– Господин Феликс? – Лидия обернулась, увидев, как доктор, потирая виски указательными пальцами, пытается унять боль. – Что случилось? Вы бледный весь…
– Голова… болит…
– Может, пригласить Цербеха?
– Зачем? – Ланской тут же выпрямился, но от этого мир перед глазами еще сильнее завертелся. – Лида… нужен горячий чай.. с лимоном и сахаром…
– Господин Феликс…
И в этот момент Феликс вскрикнул, так как прямо позади Лидии, на стуле, материализовалась та самая девочка из видений. Она смотрела в упор на Феликса, не моргая и не переставая повторять всего одно слово:
– Помоги… помоги… помоги!..
– Хватит! Замолчи! – рявкнул Феликс, смотря в пустоту.
Лидия пыталась понять, что происходит, осматривая себя и анализируя, что могла сказать не так, однако понимала, что, скорее всего, дело не в ней. И даже не в завтраке. Феликс попросту смотрел в сторону, на стул, стоявший рядом с ней.
– Господин Феликс…
В этот момент девочка посмотрела на Лидию, затем снова начала разглядывать Феликса.
– Красивая, – выдало призрачное эхо девочки.
– Уходи, – злее приказал Феликс. – Прочь отсюда! Живо!
– Не ругайся, – таким же равнодушным, но от этого более зловещим тоном протянула девочка.
– Уходи! Уходи! Живо! Или я вызову Канцелярию!
– Господин Феликс, успокойтесь, – попросила Лидия, понимая, что они могут побеспокоить соседей. – Пожалуйста!
В этот момент перед глазами Феликса мир стал каким – то темно – синим. Солнце за окном исчезло, оставив после себя мрак и фиолетовое небо, тени от предметов растаяли в сумраке, а Лидия и вовсе – испарилась, как ненужный элемент картинки.
Зато осталась маленькая девочка, которая спрыгнула со стула и подошла к Феликсу вплотную.
Они находились на расстоянии вытянутой руки, однако первой сделала шаг вперед именно девочка. Она протянула руку к доктору, но он не ответил.
– Оставь меня в покое… уйди!
– Я покажу тебе… кое – что…
И в следующую секунду Феликса словно ударили в грудь.