Катрин Малниш – Доктор Ланской: Смертельный клинок Троелунья (страница 12)

Его подняло под потолок, голова запылала от боли, а кислорода и вовсе – не стало. Он оказался в вакууме, наблюдая за быстро сменяющимися силуэтами каких – то людей вокруг него. Молодая пара под венцом, затем беременность незнакомой девушки, тяжелые роды, новорожденная девочка на руках неизвестного ему мужчины, а после – кровь…

Тягучая, теплая, но смешанная со страданиями, болью и непониманием. Это были три последние чувства, которые испытал призрак девочки. Она не понимала, почему умирает, но страдала.

– Помоги… помоги мне!.. помоги!

Этот голос уже начинал сводить Феликса с ума.

Он чувствовал, что не может сопротивляться. Начав погружаться в сумрак и вновь проваливаясь в воспоминания души, Феликс вдруг с радостью почувствовал легкий удар в грудную клетку, а затем ощутил, как его по щекам кто – то ударил.

А уже через пару секунд картинка комнаты вновь стала прежней.

Солнечный свет проникал в высокие окна, правда часы через минуту пробили четыре раза, а стрелки показывали время после полудня. А ведь пару минут назад Лидия его разбудила в двенадцать!

– Феликс!

Голос Цербеха впервые показался Феликсу таким родным и приятным. Хоть доктора и не ладили, однако сейчас любая связь с миром живых была как барьер, который защищал от призрака.

– Феликс, ты слышишь меня?

– Да. Слышу.

– Сколько пальцев?

Цербех показал три, и Феликс, закатив устало глаза, ответил тем же: показал три пальцы на правой руке, а затем, приподнявшись, сел на кровати так, чтобы упереться спиной в горячие подушки.

Его вновь немного потряхивало, однако уже намного меньше, чем при первом контакте с призраком.

– Феликс, началось? – уточнил спокойно Эдгар, пытаясь посмотреть в глаза Ланскому.

И Феликсу оставалось лишь кивнуть.

Он протер глаза, после чего взглянул на испуганную Лидию, державшую в руках графин с водой, а потом посмотрел на Эдгара, сидевшего на краю постели.

– Лида, – Феликс глубоко вздохнул и уперся еще сильнее в подушки, – пора рассказать.

– Я знаю, – вдруг выдала Лидия. – Троелунье усиливает ваш дар. Вот почему вы были таким последние дни…

– Да, – кивнул Феликс, – это тяжело объяснить, но… Эдгар, – доктор взглянул на коллегу, – скажи, это как – то можно унять? Или хотя бы заглушить?

– Можем попробовать успокоительные, но вряд ли они долго смогут тебе помогать, – заметил Эдгар. – Легче принять дар – и просто начать его использовать.

– Но он почти бесполезен, – заметил Феликс, явно не желая прибегать к последнему варианту. – Я не вижу ни прошлого, ни будущего. А просто нахожусь в какой – то галлюцинации.

– Но ты можешь говорить с умершими.

– Всего пару секунд.

– Ты их слышишь! – не унимался Эдгар. – Да за тебя Канцелярия даст столько, что ты сможешь жить тут как второй Король. У них сейчас как раз нехватка медиумов.

– Никогда и ни за что! – рыкнул Феликс, скрестив руки на груди. – Я не пойду снова на службу. Мне хватает обязанностей в клане.

– Но ты все равно пока тут.

– Лида! – рявкнул Феликс, демонстративно отвернувшись от Эдгара, – Собирай вещи! Мы завтра уже уезжаем!

Феликс откинул одеяло, но, стоило ему ступить босыми ногами на ледяной паркет, как тело вновь пронзила вспышка боли. Нет, это был уже не призрак. А обычное истощение.

Эдгар успел подхватить коллегу, усадив его обратно на кровать, а после, взяв за запястье, измерил давление.

– С такими показателями ты максимум дойдешь до холла отеля. И там же свалишься. Лидия, – Эдгар потянулся к своему портмоне и протянул девушке несколько синих купюр. – За углом есть хорошая аптека. Возьмите там вот эти настойки, – он быстро черканул ручкой на листке бумаги и отдал Ильинской. – Мою подпись знают, дадут без проблем.

– Я быстро, – отчеканила Лидия, и выбежала из комнаты.

Феликс заметил, что девушка не захватила даже свой плащ, без которого в последнее время старалась не выходить. В Троелунье многие ее помнили как дочь предателя, поэтому лицо девушка предпочитала прятать под капюшоном.

А тут метнулась без всего, да еще и в центре города… Феликс все больше начинал думать об увольнении Лидии. Лишние чувства на работе ему точно не нужны.

Эдгар же, проводив девушку взглядом, присел рядом с Феликсом на кровати и, упершись руками в коленки, взглянул на коллегу с неподдельным интересом.

– Феликс…

– Ничего не говори, – попросил доктор, сгорбившись и сжавшись, как от боли в животе.

– Скажи, то, что ты видел, или того, кого узрел при последнем приступе, все еще тут?

Феликс с ненавистью взглянул на Эдгара, после чего осмотрелся. В комнате было прохладно, но и камин горел не на полную мощь. Однако Феликс мог поклясться, что призрак девочки гуляет где – то неподалеку.

– Нет, – выдохнул он в пустоту.

Эдгару явно было мало. Он подошел к рабочему столу, взял оттуда какую – то газету, явно притащенную в момент, когда Феликс был без сознания, положил рядом с доктором и, ткнув пальцем в чей – то портрет, уточнил:

– Это она?

Феликс мельком взглянул – и тут же отскочил, ударившись локтем о прикроватную тумбу и чуть не снеся с нее же подсвечник. Чудом Цербех успел его поймать, поставить обратно, а потом, когда Феликс успокоился, присел рядом и начал:

– Если это она, то все сходится.

– Что сходится? – еле дыша, уточнил Феликс.

– Татьяна Шелохова, восьми лет отроду. Умерла позавчера ночью при невыясненных обстоятельствах.

– Невыясненных? Это как? – удивился Феликс, – Вскрытие было?

– Да. Отравление свинцом и парами ртути. Однако в доме все градусники целые. А свинца и подавно нет.

– Подожди, так а что первопричина смерти?

– Непонятно. Тело нашли только спустя два дня после пропажи девочки.

– Стоп, – Феликс потер переносицу, – то есть, девочка сначала пропала, а потом ее нашли и обнаружились признаки убийства?

– Да. Причем, наши эксперты увидели спазмы мышц, с которыми девочка и закоченела. Она страдала перед смертью, поэтому, когда я увидел этот заголовок и все выяснил, решил уточнить у тебя. Лида мне вкратце все рассказала, и я подумал, что призрак пришел к тебе.

– Почему ко мне? – усмехнулся Феликс. – В Троелунье полно медиумов.

– Да, но не у каждого есть такой сильный дар, как у тебя. Многие даже не слышат голоса призраков. А ты с ними говоришь!

– Ну это громко сказано, – Феликс взглянул на заголовок в газете, а затем быстро пробежался глазами по статье. – Дочка заместителя министра внутренних дел? – удивился врач. – И не уследили? Очень любопытно.

– Да уж, – Эдгар посмотрел в окно, словно о чем – то вспоминая, – вообще бедолага, этот заместитель… Два года назад схоронил супругу, померла от туберкулеза. А вот сейчас и дочка за матушкой пожаловала.

– Да уж, никому не пожелаешь.

Эдгар невольно потеребил медальон на груди.

Феликс доподлинно не знал, что внутри, но был уверен, что у сердца Эдгар носит самое дорогое, что приобрел за время войны: супругу и недавно родившуюся дочку. Ланской мог его понять, но в то же время готов был презирать: вроде врач, а держится за такой пустяк, как человеческая жизнь.

– Так что? – уточнил Эдгар.

– Что? – вторил его манере Феликс, убирая газету на тумбу.

– Берешься?

– За что?! – удивился Ланской.

И вновь вместо ответа Цербех протянул Феликсу вытащенный из внутреннего кармана жилета конверт с печатью Канцелярии.

Феликс сразу понял: не к добру.