Катрин Малниш – Доктор Ланской: Смертельный клинок Троелунья (страница 13)
Но все – таки вскрыл, прочитал короткое послание от Драгоновского – и взвыл. Его предчувствие не обмануло: на него повесили еще и очередное дело, которое Канцелярии не раскрыть. А отдуваться обычному врачу с Земли.
– Сколько платят?
– Он сказал, что вопрос гонорара вы обсудите лично.
– Хорошо, тогда поехали.
– Куда?
– К нему, куда же еще.
– Ну… вообще – то…
– Только не говори…
– Да – да, я уже здесь.
Драгоновский вошел так неожиданно даже для все повидавшего Феликса, что доктор вздрогнул, вскочил на ноги и невольно склонил голову в знак приветствия фигуры, стоящей выше по статусу.
Но Киприан лишь хищно улыбнулся – иначе он просто не умел, – и заметил:
– Если готов приступать, то жду тебя внизу. Отвезу на место преступления. Так у вас говорят на Земле?
Феликс шутки не оценил, но решил не противиться. Все – таки сейчас он в позиции подчиненного, следовательно, лучше слушаться и не пытаться нарываться на неприятности. Ему до ужаса не хотелось объясняться с Маркусом еще и за новые истории в Троелунье.
***
Было уже около трех часов после полудня, когда карета Канцелярии подъехала к тяжелым чугунным воротам черного цвета и, остановившись, стала выжидать разрешения хозяина проехать дальше.
Благодаря связям и влиянию Киприана, карета быстро миновала главные ворота, проехала без остановки пост охраны у белокаменной лестницы, ведущей в главный холл поместья Шелоховых, после чего остановилась около бокового входа в дом.
На пороге уже ждали двое юношей в черных одеяниях, с рапирами и револьверами на поясах, готовые в любой момент кинуться на гостей. А стоило им увидеть рядом с приглашенным гостем незнакомца в лице Феликса, как их губы дрогнули – и Ланской увидел выступившие клыки.
– Не тронут, – тихо проговорил Киприан, положив руку на плечо Феликсу.
– Ты пригласил меня, так что моей вины нет ни в чем. Я не боюсь, – он сбросил руку с плеча, но при этом пошел за Драгоновским.
Охрана сразу затребовала приглашение для Феликса, но в итоге, под напором Киприана, пропустили двоих в темный коридор за деревянной дверью со львом и молоточком в его зубах.
Феликс нередко заходил в дома знатных особ со стороны черных ходов, однако не мог не отметить примерной чистоты и разложенных по своим местам вещей. Швабры и щетки стояли с одной стороны, ведра – с другой. Служебные пальто кухарок и охраны также разнились в местоположении: первые висели ближе к дверям кухни, а вот вторые наоборот – рядом с выходом. Также при входе Феликс заметил небольшой столик со стеклянной пепельницей, в которой не было ни единого окурка.
И при этом в углах относительно невысоких потолков клубилась паутина, а на полках слоями лежала пыль. Порядок тут держали либо относительный, либо же…
Киприан шел спокойно, но постоянно оглядывался по сторонам, также подмечая детали.
Когда же темный коридор кончился, один из парней вернулся вновь во мрак, а второй, что был моложе, провеял Драгоновского и Ланского по массивной лестнице с гранитными балюстрадами на второй этаж, в господскую часть.
Тут уже было светлее из – за расположенных по одну сторону коридора высоких стрельчатых окон. Персиковые стены сияли в лучах дневного солнца, стоявшие на декоративных столиках статуэтки ангелов и дев в изысканных позах с кувшинами в руках переливались янтарными оттенками, а начищенные до блеска дверные ручки с позолотой сверкали как драгоценности в ювелирной лавке.
– Приготовься, – приказал строго Киприан. – Может поплохеть.
– Не мели ерунды, – попросил Феликс, вежливо сняв шляпу и пригладив волосы. – В конце концов, если тебе нужна моя помощь, ты окажешь мне ответную услугу взамен моей.
– Безусловно.
Молодой охранник был отпущен в покои Шелохова, чтобы спросить разрешения, и в это время Драгоновский кратко наставил Феликса: как стоять, как говорить и даже – как смотреть на чиновника. Хоть Ланской и привык к этикету Троелунья, все – таки в разных домах правила поведения имели свои… изюминки.
Охранник появился через пятнадцать минут и огласил вердикт:
– Его сиятельство желает поговорить с каждым из вас отдельно.
– Вот как? – наигранно удивился Киприан, ничем не выдав замешательства. – И чем обусловлено такое желание?
– Не могу знать. Он просил первым к нему пройти господина Ланского.
И тут у Киприана еле дернулась бровь.
Он взглянул на доктора, но не увидел и тени сомнений на лице Ланского. Феликс молча расстегнул пальто, стянул перчатки и, отдав пожитки Драгоновскому, поправил нашейный платок и прошел за охранником в комнату.
И стоило только ему оказаться в приемной чиновника, как его представления разрушились, словно карточный домик, на который дунул ветер.
Он ожидал увидеть в кабинете собранного и сдержанного главу рода, который был известен своими новаторскими взглядами в Парламенте при Короле Столицы, а обнаружил отчаявшегося молодого человека с рюмкой наливки в тонкой бледной руке и опущенной головой.
Шелохову было около тридцати пяти, у него за плечами было политическое удачное прошлое, безупречная репутация и созданная еще в Университете семья. В скандалах замешан не был, в доме также о нем отзывались хорошо: жену не бил, к дочке относился как к драгоценности, а на слуг никогда не повышал голоса. Этим занимался управляющий.
Одним словом – человек, близкий к совершенству.
Но сейчас Феликс увидел его другим.
Осунувшийся, три дня не брившийся, с тенями под глазами и взъерошенными волосами цвета пьяной вишни. В роду Шелоховых была легенда, что начало их семейству положили человек и демон, но, как показало время, никаких способностей у потомков не сохранилось. Они даже будущего не видели, не говоря уже о каких – то магических составляющих.
Феликс тихо подошел, встал перед чиновником и, смотря на него со спокойным выражением лица, вдруг услышал:
– Что, нравится меня таким видеть, господин Ланской?
– Простите?
Шелохов опрокинул рюмку и, на секунду отвернув голову, резко встал и, взглянув на доктора коньячными глазами, полными злобы, вдруг резко выпростал руку к Ланскому.
На рефлекторном уровне Феликс остановил чиновника, схватив того за запястье, вывернув его и посмотрев Шелохову в глаза с непониманием.
– Да как ты смеешь! – рявкнул вдруг чиновник.
Второй рукой схватил Феликса за плечо и, развернув, бросил в кресло, стоявшее как раз рядом с диваном.
Ланской сразу рванул в сторону, но Шелохов оказался быстрее. Он стиснул ледяные пальцы на предплечьях доктора и повел того к массивной дубовой двери, за которой, как оказалось, покоилась спальня чиновника.
Тут была обычная обстановка: кровать, столики у кровати, трельяж, на коем покоились шкатулки покойной супруги, фотокарточки и некоторые предметы личной гигиены. Из – за дверей шкафа выглядывали шубы и меховые воротники покойной госпожи Шелоховой, а над каминной полкой висел завешенный черной вуалью ее портрет.
– Ну?! – крикнул вдруг чиновник прямо в ухо Феликса, чуть не оглушив доктора. – Говори! Как она умерла?! Говори!
– О чем вы?
– Не клей дурня! – еще громче заорал в ухо доктору Шелохов. – Говори! Как умерла моя Настя! Быстро!
– Да не знаю я… с чего вы вообще…
И тут Феликса так сильно тряхнули, что ему показалось, что мозг в черепушке превратился в кашу. Перед глазами замерцали мушки, а предметы в комнате на пару секунд раздвоились.
Хватка Шелохова окрепла настолько, что руки доктора ниже локтя занемели, а в плечах стало горячо от не уходящей крови. Кости затекли и стали ныть, а левое ухо, как подумал Феликс, вот – вот утратит свою природную функцию.
Голос Шелохова его почти оглушил:
– Говори! Говори, как она умерла! Живо! Ты видишь призраков, я знаю! Знаю!
– Они сами приходят, я не зову…
– Говори! Живо!!!
И в эту секунду Шелохов отпихнул Феликса, и врач, упершись руками в кровать и почувствовав под ладонями ледяной бархат покрывала, вдруг ясно увидел ту роковую ночь.
Феликс попытался присмотреться, но так и не смог увидеть, что за ветви и какие на них были плоды находились за спиной незнакомки. Зато ее саму запомнил отлично.