Катрин Малниш – Доктор Ланской: Смертельный клинок Троелунья (страница 14)

– Ну что! – рявкнул снова Шелохов. – Мое терпение заканчивается! Быстро!

– Она умерла…

– Это я и так знаю! Как?!

– Кашель… очень сильный… с кровью…

– Так… Дальше.

– Вы были рядом с ней, – Феликс обернулся и взглянул на чиновника, – она вам что – то говорила… а рядом стояла женщина. И за ее спиной… там!

Феликс указал на подоконник, рядом с которым находился трельяж. Шелохов тоже туда посмотрел – и его взгляд изменился. Гнев сошел, и ему на смену пришло удивление.

Он вернулся взглядом к Ланскому, но Феликс продолжил:

– Что стояло там?

– Как? – изумился чиновник. – Ты и такое увидел?!

– Дерево какое – то… и девушка… у вас есть сестра?

– Есть…

– Она была в ночь смерти вашей супруги?

– Откуда ты…

– Она умерла ночью, – стал тверже говорить Феликс, поднимаясь на ноги. – Зимой. За окном я видел иней. Рядом были вы, а также ваша сестра. Она была в черном платье с кружевным воротом, а на руке у нее было…

– Хватит, я понял… я верю вам, Ланской.

Шелохова как подменили.

Он резко успокоился, его спесь улетучилась, как и состояние алкогольного опьянения. Чиновник выпрямился, поправил лацканы рубашки и, протянув утонченную руку Феликсу, склонил голову и тихо произнес:

– Прошу прощение, доктор Ланской.

– Вам не стоит налегать на алкоголь, – Феликс притронулся к его руке.

И тут же увидел знакомые сцены из прошлого. А точнее те фрагменты, которые уже смотрел в воспоминаниях призрака дочки Шелохова. Правда, Феликс так и не понял, как дочка могла показать ему то, что было до ее рождения… Но доктор полагал, что за гранью жизни есть какие – то свои правила и возможности.

– Я не верил, скажу вам честно.

– Странный метод испытать меня, – заметил Феликс. – Ваша дочь ко мне приходила. И я бы мог…

– Вы с ней говорили?! – изумился вновь Шелохов. – Но как?!

– Вы до сих удивляетесь?

– Просто… поймите. Я приглашал лучших медиумов и некромантов, – начал чиновник и вздохнул, явно задыхаясь от душевной боли, – но ни один… слышите!.. ни один не сказал, как там моя девочка… моя любимая Таня!

– Ни один не смог?..

Феликс не смыслил тонкости работы медиумов и некромантов, но помнил, как Ред проводил свои ритуалы и как Маркус иногда практиковал дома сеансы по вызову духов предков. И поэтому, мельком осмотрев комнату, не нашел ничего такого, что бы мешало призракам выйти на связь с живыми.

Феликс глубоко вздохнул, разгоняя по организму застывшую кровь. Такое явление было ему привычным. Оно отзывалось холодом в груди и жаром в животе, а также головной болью после того, как сознание трезвело – и Феликс возвращался в мир людей из сумрачного леса душ.

– Прошу, присаживайтесь, – Шелохов указал на диван в гостиной, когда они покинули комнату. – Вам плохо? Вы так побледнели… Прошу еще раз простить меня…

Он притронулся к графину с наливкой, но Феликс сразу жестом отказался. Выпить хотелось, однако доктор понимал – нельзя. Иначе сознание начнет подводить и мысли будет уже не собрать в целостную трезвую кучу.

Шелохов же выпил рюмку, заел виноградиной и посмотрел на доктора с некоторой требовательностью, которая приросла к лицу спокойного чиновника за годы службы.

– Чем могу помочь? – начал Феликс, желая быстрее закончить и уехать домой.

– Можете считать меня сумасшедшим, однако… я уверен… что мои родные умирают не из – за родового проклятия.

– Проклятия? – Феликс не смог сдержать пренебрежительного тона.

Он сразу превратился в того доктора, который, услышав предположения пациента о причинах болей и узнав о методах «традиционной» медицины в самолечении, тут же подключил весь свой скепсис.

– Да… еще мой прадед мучился. У него – то было пять жен и шестнадцать детей.

Брови Феликса невольно поползи вверх, но он прикусил острый язык, на котором уже шипела желчью язвинка.

– И в чем заключается проклятье? – уточнил доктор. – И можно сразу вопрос?

– Конечно.

– Почему вы говорите об этом мне? Разве Драгоновскому не нужно слышать эти сведения?

– Он знает о них. По моей просьбе он пригласил сегодня вас.

– То есть? – еще сильнее испугался Феликс.

– Я наслышан о вас, доктор Ланской. Но все – таки в широких кругах ваша репутация оставляет желать лучшего. А вот в узких… поверьте, слава о вашем даре еще со времени Седьмой Войны волочится за вами бриллиантовым шлейфом.

– Покорнейше благодарю за столь высокую оценку ничего не стоящего дара, – не без язвы проговорил доктор, – однако в данном вопросе я вам не помощь. Я не могу контролировать свой дар.

– Это не очень хорошо, но уверен, вы с этим справитесь. Поэтому, – чиновник хлопнул в ладоши – и двери за спиной Феликса приоткрылись. В комнату вошел Киприан и присел рядом с Ланским, легко кивнув ему. – Господин Драгоновский, ваша проницательность воистину восхищает. Доктор Ланской – действительно находка.

– А я вам что говорил, – спокойно протянул Киприан, сверкнув глазами, словно дьявол. – Доктор Ланской – талантлив во многом. Однако его дар пока неконтролируем.

– Но вы же поможете ему? – деловито уточнил Шелохов.

– Безусловно, – Киприан уверенно посмотрел на Феликса, но натолкнулся на злой вопросительный взгляд врача. – Конечно, если сам Ланской того пожелает.

Киприан и Шелохов одновременно уставились на Феликса, который сидел и мысленно проклинал Драгоновского. И, судя по взгляду парня, Феликс понял, что дух уже прочел его мысли и услышал про себя все «хорошие» выражения.

Феликс больше не желал быть втянутым в сомнительные истории, однако тут его успокоил факт присутствия и полного покровительства от Драгоновского. Ведь, по сути, он и порекомендовал его в дом Шелохова, следовательно – желал либо что – то сделать с чиновником сам, либо же и правда хотел отблагодарить таким образом Феликса за прошлое.

– Что скажешь? – поторопил Драгоновский. – Поможешь?

– Помочь в чем?

– Найти убийцу моей дочери, – твердо сказал Шелохов. – Я уверен, Таню отравили.

– Откуда такая уверенность? – уточнил деловито Феликс.

– Она не болела. Вообще! – воскликнул чиновник. – Ни чахоткой, ни лихорадкой в прошлом году не заразилась. И спокойно посещала школу. А тут вдруг…

– Сейчас пора зимних каникул, я прав? – спросил Феликс.

– Верно, – подтвердил Киприан.

– Татьяна все время была дома? Или куда – то ездила?

– К тетушке и к моей матери в пригород, но разве могло что – то статься там? – удивился Шелохов. – Моя мать души в ней не чает. Таня ведь… такой долгожданный ребенок. Мы с Настей так ее ждали, так хотели…

– Понимаю, что тяжело, но попрошу ответить: ваша супруга, как скоро она смогла забеременеть после свадьбы? – спросил Феликс. – И скажите, знаете ли вы что – то о беременностях вашей матери и бабушки. Раз вы грешите на проклятие…

– Если верить рассказам моей матери, я у них получился в первый год после венчания. А вот сестра, – Шелохов глубоко вздохнул, потускнев. – Матушка рассказывала, как дважды беременела. Но оба раза были выкидыши. И вот, на третий раз, когда мне было пятнадцать, она разродилась Машей.

Феликс сразу заметил, как сменился тон голоса Шелохова.

Это был не радостный тон заботливого брата, который ностальгирует о прекрасных первых днях жизни его сестры. Это был тон человека, который казался готовым проклясть за одно лишь упоминание имени его сестры в доме.

– Что – то не так? – уточнил Киприан нужным тоном.