Катрин Малниш – Доктор Ланской: Смертельный клинок Троелунья (страница 15)
Он сидел относительно спокойно, попивал поданный служанкой чай и, закинув ногу на ногу, не отрывал взгляда золотых хищных глаз от Шелохова. Драгоновский в этот момент был похож на кобру: такой же худой, пластичный, изворотливый, с клыками, скрытыми под прекрасной белоснежной кожей лица.
– Нет, – коротко отрезал Шелохов. – Все в порядке. Так вы поможете?
– Вы разрешите осмотреть тело Тани? – уточнила быстро Феликс.
– Да, разумеется.
– И также мне нужно будет поговорить с вашей матушкой, если есть такая возможность, – Феликс посмотрел на Киприана, и тот кивнул. – Конечно, в присутствии господина Драгоновского. В одиночку вести допрос – не могу. И не умею.
– Я запрошу билеты до Лурино, – ответил деловито Шелохов. – Там наша усадьба, где и живет сейчас моя мать.
– А сестра? – уточнил Феликс.
– Маша? – Шелохов поднял глаза к потолку, словно действительно вспоминал, куда запропастилась сестра. – Она сейчас живет в пригороде Дельбурга, в окрестностях Лизовых лугов.
– Туда только на машине, – сразу сказал Драгоновский доктору, взгляд которого поймал на себе. – Я отвезу. От Дельбурга это не так далеко, как Лурино.
Шелохов лишь кивнул Киприану, после чего их разговор можно было бы считать завершенным, если бы, когда Феликс уже собрался выйти из комнаты, министр внезапно не подошел к нему вплотную и не заметил:
– Когда вернетесь, посетите мой кабинет, пожалуйста.
– Зачем? – уточнил Феликс.
– Я постараюсь помочь вам, господин Ланской, восстановить репутацию.
На это Феликс промолчал, выйдя из покоев и направившись вниз за Киприаном.
Глава 7
Глава 2
Зима в Троелунье обычно была теплой, однако в этот раз Феликсу выпала возможность испытать все прелести морозов. И хотя он привык к ним в Швейцарии и России, все – таки он любил больше апрельское тепло, когда солнце еще не палит, но при этом греет прохладные города.
Киприану выдали служебную машину в пользование ровно на пять дней, за этот срок, как выразился сам Драгоновский, они должны успеть до Лизовых лугов, обратно и, по дороге, заскочить в еще один пригород, дабы поспрашивать друзей Марии Шелоховой, с которыми она работала на фабрике по производству тканей.
Пока выезжали из Дельбурга, Феликс то и дело оглядывался по сторонам, так как вдоль дорог, на перекрёстках, в окнах домов и даже в переулках он видел силуэты неупокоенных душ. Феликс пытался спрятать от них всех лицо и часто подтягивал к подбородку шарф, но понимал: это не спасет, если хоть один дух успеет его учуять.
– Не бойся, на машине защита, – сказал Киприан, заметив беспокойство доктора. – Они нас не видят.
– И не могут меня почувствовать? – удивился доктор.
– Могут, но не сразу. А мы так надолго нигде не остановимся.
Он нажал на педаль газа и, развернувшись на одном из перекрестков, поехал в сторону проселочной дороги.
Тут уже было ехать тяжелее, но Киприан старался вести осторожнее. Дело осложнялось гололедом, неубранным снегом и то там то тут появляющимися поваленными деревьями. Проблем они особых не доставляли, с силой – то Драгоновского, но время отнимали прилично.
Ехавшая на заднем сидении Лидия постоянно смотрела на Феликса и, в очередной раз, когда Киприан вышел на дорогу, чтобы убрать дерево, слегка подалась вперед и уточнила:
– Нужно? – она выудила из кармана шубки флакон.
– Пока нет. Прибереги. Экстракт сильный, пригодится.
– Поняла.
Она опять села на место, но Феликс, в очередной раз осмотревшись по сторонам, вдруг с ужасом увидел стоявших двух девушек. Верхняя часть их тел была плотной, словно они правда были живыми, а вот подолы юбок уже просвечивали, а ближе к заснеженной почве и вовсе – исчезали.
Феликс вздрогнул, ощутив, как зашевелились волосы на затылке, но сделать ничего не смог. Его руки сковало очередной судорогой, а в горле появился нервный комок. Он пытался отвести взгляд от призраков, но не мог. Их холод и веющая зловонием злость били по нюху и разгорячённой кожей медика неприятными волнами.
Киприан подалил огнем очередное дерево, мешающее проезду, и, дождавшись, когда древесина станет пеплом, спокойно размазал золу по белой дороге. После чего вернулся в машину и, уже притронувшись к ключам зажигания, вдруг тоже посмотрел в ту же сторону, что и Феликс.
Положив руку на плечо Ланскому, Киприан прижал врача к сидению и приказал шепотом:
– Отвернись.
Феликс зажмурился и, сделав над собой усилие, повернул голову. И Киприан, сразу заведя автомобиль, нажал на газ. Не взирая на скрип шин и на появившийся в салоне аромат гари, Драгоновский продолжал гнать по заснеженной дороге, пока не увидел, что Феликс спокойно смотрит вперед.
Глаза врача не метались в панике, его руки вновь расслабились, как и пальцы, которые больше не скручивала судорога. Единственное, что напоминало о приступе страха, это скомканные брюки в районе колен.
– Порядок? – коротко спросил Драгоновский.
– Да, – так же твердо ответил Ланской, потирая уголки глаз. – Куда мы сначала едем?
– Сначала в Лизовы горы. Там живет Мария, поэтому к ней легче всего доехать. Там остановимся в гостинице, а утром нам доставят билеты до Лурино.
Феликс ничего больше не стал спрашивать.
Пока они ехали, доктор успел осмотреться. И заснеженный лес, и укрытые снегами поля, и даже застывшие озера не вызвали у него никаких эмоций, хотя он ни разу не был в этих краях. А по слухам, на востоке была мало того что отличная медицина, так еще и произрастали редкие виноградники.
Из них гнали прекрасное белое вино… сладкое, как растопленный на огне кусок сахара…
Доктор и сам не заметил, как задремал. Монотонная работа двигателя, редкие скачки на кочках, скрипы снега под колесами и плавные повороты серпантинной дороги успокоили душу Ланского – и он тихо погрузился в свое темное царство, где его уже ждали.