Катрин Малниш – Доктор Ланской: Смертельный клинок Троелунья (страница 17)

– Что?

– Я не трогала эту мелкую сучку. И могу сие доказать!

– Во – первых, не оскорбляйте ребенка, – заметил Киприан сурово. – А во – вторых – ваш брат ни о чем не сказал нам.

– Странно, – протянула язвительно Мария, продолжая промакивать мокрым платком ожог. – Обычно брат винит меня первой во всех своих бедах.

– У вас не очень отношения? – уточнил спокойно Феликс, начиная копошиться в своем кейсе. –

– Да никаких, собственно, нет.

Мария тяжело вздохнула, посмотрев в глаза Киприану.

– Я не трогала, ни Настю, ни Таньку. Да, я их ненавидела. Признаю и не отрицаю, но убивать… Да вы в своем уме? Чтобы я, дочка дворянина, графа, еще осквернила свои руки кровью этих безродных?! Киприан Кириллович, вы с ума сошли!

Феликс обратил внимание, как Мария обратилась к Драгоновскому. И сразу посмотрел на самого канцелярского главу. Его лицо не дрогнуло, как и глаза, в радужках коих не мелькнуло и проблеска веры девушке. Киприан явно не собирался просто так отпускать главную подозреваемую.

– Я сойду с ума нескоро, – спокойно выдал Киприан. – Не мечтайте, Мария Дмитриевна. А пока скажите, почему вы так ненавидели жену брата? И уж тем более их дитя?

– Об этом я бы хотела поговорить наедине с вами, – заметила девушка.

Она смерила взглядом Лидию, которая подготавливала повязку с раствором для обеззараживания. И стоило взглядам девушек встретиться, как Мария отсела в сторону, и, посмотрев на ассистентку с презрением, попросила:

– Пусть слуга уйдет.

– Она не служанка, – встрял Феликс. Киприан не стал препятствовать. – Не смейте так говорить.

– А ты кто такой, чтобы указывать? – Мария встала и, протянув к Феликсу руку, взяла его подбородок двумя пальчиками. – М? Ты кто? Может быть, министр? Или глава Собрания? Нет? Тогда рот закрой. И своей шавке то же самое прикажи.

– Кому? – Феликс убрал ее руку так, словно она была измазана грязью. – Не трогайте мое лицо, пожалуйста. У вас под ногтями сейчас могут быть опасные бактерии. А в Дельбурге не такая медицина, чтобы забыть о гигиене.

– Что?! – Мария замахнулась, чтобы ударить Ланского, как вдруг ее руку остановил новый игрок.

– Маша, хватит! Не бросайся на людей!

Подбежавший мужчина был одет в обычный жилет и рубашку, какие носили служащие в Канцелярии не на позициях ищеек, а вот золотая цепочка, выглядывающая из кармана, говорила о его хорошем доходе. Как, впрочем, и прилизанные назад воском волосы.

Незнакомец отвел Марию в сторону, набросил ей на плечи принесенный с собой плащ, после чего усадил на сложенных около цеха трубах, а сам, подойдя к Киприану, слегка склонил голову и, сняв перчатки, протянул руку.

– Покорнейше прошу простить Марию Дмитриевну. Она у нас довольно эмоциональный руководитель. Надеюсь, она не наговорила лишнего?

– А вы кто, простите? – Киприан также снял перчатку и ответил на рукопожатие.

– Прошу прощение за мою грубость, – мужчина мельком взглянул на Феликса, но потом вернулся лицом к Киприану. – Господин Томилин. Томилин Сергей Захарович, заместитель директора фабрики.

– Вот как, – протянул Киприан, чуя удачное совпадение. – А мы можем поговорить в тепле? И заодно отблагодарить доктора? – он кивнул на Феликса, из – за чего на лице последнего появилось непонимание. – Он осмотрел ваших сотрудниц и вытащил многих из цеха.

– Конечно – конечно! – Томилин тут же поманил всех рукой, – Идемте. В корпусе как раз пока никого. Там и отогреетесь. Маша! – он жестом позвал Шелохову, – Пошли. Отогреешься. А то целый день сегодня в цехе с девочками. Ты опять простудишься.

– Оставь свои заботы Димке и Ритке, – сухо парировала Мария, уйдя в корпус первой.

Она резво взобралась по лестнице наверх, Феликс, когда девушка уже достаточно высоко поднялась, увидел, что на шее сзади у девушки имеется какая – то татуировка. А обычно дворянкам было запрещено что – либо на себе рисовать. Это считалось делом путан в публичных домах, поэтому в высшем свете порицалось.

– Простите ее, – продолжал по дороге Томилин. – Хоть Маша и принадлежит к дворянам, она отнюдь не одна из них.

– Что вы имеете в виду? – удивился Феликс, следуя наверх за заместителем первым.

– Маша же… вы знаете, что она в девичестве Шелохова?

– В девичестве? – удивился следовавший за врачом Киприан. – То есть вы…

– Да, – Томилин сразу стушевался, но радушная улыбка не сошла с его лица. – Мы с Машей обвенчались. И бог даже наградил нас двумя детьми. Представляете, близняшки! С первого раза…

Когда Феликс достиг вершины, с которой было видно большую часть Лизовых гор, он мельком осмотрелся. Сквозь сетчатые ограждения он смог разглядеть небольшой городишко, с одноэтажными частными домами и стоявшими на отшибе несколькими двухэтажными богатыми для данной местности усадьбами.

С металлических подмостков было видно весь двор фабрики и часть отгрузочной зоны, где сейчас толпились зеваки, уцелевшие женщина и пожарные. Также Феликс увидел внизу пристройку с травмпунктом и гараж с металлической крышей, из – под которой вскоре выехала дорогая машина, похожая по корпусу на земную Alfa Romeo двадцатых годов.

На ее капоте покоилась прикрученная фигурка золотого гепарда, а на черной крыше была высечена эмблема дома Разумининых: два льва, скрестившихся в схватке на пиках.

– А что тут делал наш великий князь Разуминин? – уточнил Драгоновский, пропуская внутрь здания Лидию.

– Князь? – Томилин замялся, посмотрев вниз. – Если честно, приехал только его помощник, господин Штильц. И приезжал он за тканями для нового платья княгини Разумининой. Большего сказать не могу.

– Мне достаточно, – Киприан миролюбиво улыбнулся.

Но Феликсу показалось, будто бы Драгоновский чуть ли не оскалился, чуя ложь.

Внутри административный корпус ничем не отличался от обычного офиса на Земле. Только зеленые светильники с тусклым светом внутри плафонов – кувшинок придавали длинному коридору с дверью в конце некоторой зловещей ауры.

Феликсу стало в разы дискомфортнее, когда Томилин закрыл за гостями входную дверь, и доктор стал лучше слышать гул сквозняка, цокот каблуков в других кабинетах и щелчки пальцев по печатным машинкам.

Пока шли в кабинет и пока Мария приводила себя в порядок в уборной, Томилин успел рассказать почти все про семейную жизнь с Марией.

Шелохова ушла из дома в шестнадцать, приехала в город работать в ресторан при гостинице, а потом уже перешла на фабрику, в столовую. И уже там ее почти сразу приметил сам Томилин.

– Щуплая такая была, как будто голодом морили, ей – богу, – Томилин заварил всем чая и, присев на край стола, разрешил гостям освоиться на теплом диване. – А характер… ух! Если бы воевала в Седьмой войне, то, думаю, ее бы даже командиры боялись в армии. Если обидела вас, так не сердитесь, покорнейше прошу. Досталось ей в последние полгода сильно. Вымоталась вся. Вот, думаем, в отпуск уехать…

– Погодите, а что такого было в последние полгода? – спросил Феликс. – И почему вдруг дворянка ушла из дома?

– И да, – Киприан помешал в чае сахар и попробовал на вкус напиток, – в документах, вроде бы, Мария не замужем. Вы венчались неофициально? Без согласия дома Шелоховых?

– Конечно, – Томилин вновь поник, но вскоре вновь собрался. – Мать ее, Аглая Тимофеевна, когда я пришел просить руки Маши, сразу выдворила и меня, и ее за порог. Выкинула во двор ее вещи и прокричала, чтоб не возвращалась. К брату, насколько я знаю, Маша не ездила. Хотя, бог ее знает.

– Что ты там говоришь! – возмутилась вошедшая в кабинет Мария. – Вымоталась я… Ничего страшного, не сахарная. А ты – не болтай лишнего. Господин Киприан, я готова отвечать на вопросы.

Она присела напротив, поправив уже новый комплект синей формы.

Феликс мельком осмотрел ее: черные волосы убраны в тугую косу, кончики сострижены, на лице минимум пудры, пышные от природы ресницы тронуты тушью, а на губах сияет какое – то масло. Руки девушки были покрыты царапинами и коркой сухости, но Мария этого и не стеснялась. Как и золотого обручального кольца, которого ни Феликс, ни Киприан не замечали до этого.

– Спрашивайте, – разрешила Мария.

– Скажите, где вы были три дня назад, – попросил Киприан.

– Тут, на фабрике.

– Да – да, – Томилин положил руку на плечо жене. – Она была тут. Я могу подтвердить.

– А ночью? – уточнил Феликс.

– В девять мы уехали домой. И там были до утра. Могут подтвердить консьерж и соседка из пятнадцатой квартиры, – пролепетала Мария на одном дыхании, словно заученный стих. – Мы столкнулись на лестнице. Они куда – то собирались уехать.

– Номер соседей запишите, пожалуйста, – Киприан протянул записную книжку Томилину, и тот почти сразу начеркал номера. – Вы так хорошо знаете их?

– Конечно! – Томилин вновь воспрянул. – Когда три года назад Маша начала рожать дома, пришлось экстренно бежать к ним и звонить в госпиталь, чтобы врача вызвать. Я тогда только – только вступил в должность, телефона дома не было… А они и пустили к телефону, и потом еще носили нам молоко и мед, чтобы Машу выходить.

– Хватит, – тихо приказала девушка, опустив глаза.

– Прости, но ведь правда же. Маш, это нормально после родов.

– Хватит, я сказала! – Мария встала и посмотрела на Киприана. – Можете проверить мою память. Три, четыре и пять дней назад даже я была дома. Я не общаюсь с братом уже четыре года, как уехала сюда. Мы не родные люди. И то, что нас родила одна и та же женщина от одного и того же мужчины не означает, что мы – брат и сестра! Все. Больше не трогайте меня и мою семью!