Катрин Малниш – Доктор Ланской: Смертельный клинок Троелунья (страница 7)
– Да. Поверь, за пять лет я научился использовать свой дар в полной мере.
– Но ты… ты в Троелунье, – осторожно шепнул вампир. – Тут твои силы увеличились. И контроля нужно в разы больше.
– Сейчас ты не о том думаешь.
– Мне не хочется потерять коллегу, который только прибыл.
– У меня тоже нет желания попасть на тот свет рано, – парировал Феликс. – Но сейчас важно спасти мальчишек. Возможно, они что – то расскажут.
– Но…
– Эдгар, – Феликс посмотрел ему в глаза, – мы давали клятву. Обо мне, если что, ты и так позаботишься.
– Чего?
– Выделишь в морге самый удобный холодильник.
– Да чтоб тебе провалиться, тварь.
Глава 4
Глава 4
Феликсу и Эдгару пришлось пройти почти весь корпус насквозь, чтобы оказаться в огромном зале с высоким куполообразным потолком, двенадцатью прямоугольными окнами и возвышающимися в нишах статуями архангелов.
Янтарные колонны сияли в свете газовых ламп цветом ржавчины, позолоченные бортики круглой купальни изредка поблескивали желтизной из – под слоя коричневой грязи.
– Вам знакомо такое понятие, как санитарные нормы? – уточнил злобно Феликс.
Он отдал ребенка Цербеху и, подойдя к краю купальни, притронулся к воде. И она, на его удивление, оказалась чистой. От нее не несло водорослями или мхом, застоявшегося запаха сырости или плесени в помещении тоже не было.
Дно купальни при тщательном осмотре тоже оказалось чистым, как будто его вычистили перед самым приходом докторов. Хотя, как подумал Ланской, так и было.
Вода в купальне была подходящей температуры – в ней явно кто – то не так давно мылся, так как даже бортики оказались теплыми, – поэтому Феликс, развернув мальчика из одеяла и осторожно стянув с него всю одежду, поднес ребенка к воде.
– Да вы совсем, что ли?! – рявкнул мужчина. – Отпустите ребенка!
– Угомонитесь уже, – приказал Эдгар, останавливая служителя. – Все хорошо. Феликс – опытный врач. Он служит в одной из самых знатных семей Троелунья и Земли. Он знает, что делает.
В этот момент Феликс, достав из своего кейса пузырек с антитоксином, откупорил его и поводил под носом у мальчика. После этого – опустил ребенка в купальню по пояс, придерживая подмышки и подозвал кивком Эдгара.
Вампир приблизился – и, помогая держать мальчика в полусидящем состоянии, увидел, как Феликс, положив правую руку на живот пациента, направил свою силу на помощь организму в борьбе.
– Води пока у него под носом лекарством, – приказал Феликс, не отрывая взгляда от свой руки.
Эдгар исполнил приказ, и стал ждать.
Несколько минут ничего не происходило, но вдруг мальчик, поморщившись, слегка задергался в руках докторов. Его руки скрутило судорогой, но Феликс и Эдгар схватили его за запястья, а ноги мальчика и так были погружены в теплую воду, поэтому там спазмы ощущались не так сильно.
Секунды, детский кашель, потом бульканье в глотке мальчика – и вот он, заветный комок чего – то непереваренного, уже почерневшего и окрасившегося в кровь. Мальчик выплюнул массу в подставленный тазик, после чего стал сплевывать сгустки крови и остатки дряни.
Однако все увидели, как он ожил, захлопал воспаленными глазами, не понимая, что находится рядом, а потом вдруг зарыдал. Он прижался к Эдгару, так как его кожа была холоднее, а Феликс, взглянув на рвотные массы, сразу открыл свой кейс и взял немного в колбы для анализа.
После чего увидел, как к мальчику подбежали несколько медсестер, стоявшие до этого за дверью, и принялись заворачивать ребенка в полотенца и одеяла, чтобы увести из купальни.
Эдгар же, проводив их до выхода, подошел к стоявшему неподвижно Феликсу, и осторожно положил руки ему на плечи. Врача трясло, словно ему было холодно, и Цербех сразу понял, отчего знобит коллегу.
– Это инфекция, – прохрипел Феликс, смотря в другой конец зала и не моргая. – Но она не передается обычным путем. Это… отравление…
– Феликс!
Эдгар подхватил врача, после чего отдал приказ позвать Драгоновского, а сам, проверив сердце и дыхание доктора, выдохнул с облегчением.
– Идиот…
В этот момент к ним подбежал тот самый смотритель пансиона, склонился над доктором – и Феликс, приоткрыв всего на миг глаза, с ужасом распахнул их до конца. За спиной смотрителя, занеся свою руку с белыми когтями, сверкающими сталью, стояла она…
– Нет! Отойдите! – рявкнул из последних сил Феликс, рванув вперед.
Рука с когтями опустилась, только коснулась не того.
Феликс вскрикнул от боли в плече, после чего ощутил укол в самое сердце. Яд леди в белом проник в организм, но врач не боялся – он не умрет. Пока в нем течет сила самой Смерти, ему будут подвластны все ее игры…
***
Ледяная вода… аж кости пробирает… она обволакивает горячее тело, заставляет закрывать глаза, позывает неслышимой скороговоркой сонливость и усталость, чтобы жертва не дергалась.
Мальчик никогда не думал, что, умея плавать, окажется бессилен против течения. Беспощадная вода решила проучить того, кто хвастался своим всесилием перед другими ребятами…
Она забрала тело, завернула в холодный кокон, выбила из легких последний воздух – и разрисовала лазурным глаза, удалив из радужек карий оттенок, и выбив окончательно естественный пшеничный цвет волос.
Серебристая дымка легла на голову мальчика, покрыла каждый тонкий волос, впилась своим светом – и подарила юному беспризорнику из глухой деревушки свой дар.
Издавна в селе рассказывали детям, что иногда вода или воздух, земля или огонь выбирают себе слуг. Поскольку каждой сильной стихии нужны глаза во владениях своего конкурента, четыре могущественных элемента могут избрать среди людей избранного – и сделать его своим посыльным в мир живых.
Так, если верить легендам, земля могла воскресить недавно погребенного, огонь – восстановить спаленные дотла плоть и кости, ветер – собрать рассеянный чей – то пепел, а вода – изгнать из своих вод иное тело и душу.
Мальчик ни во что это не верил.
Объяснял все явления физикой или химией, которым, как он считал, подчинялись все элементы, о коих судачили в деревне всякое… Но одного ни объяснить, ни понять так и не смог.
Его забрала вода, однако одарила не она.
Из самых глубин ледяных вод, словно белый луч света, выплыла фигура, а за ней потянулся черный шлейф, похожий чем – то на плащ. Только состоял он не из ткани или нитей…
А из душ.
Мальчик не мог видеть лица незнакомки, но запомнил ее ледяные руки с длинными пальцами, покрытое черным балахоном тело и белесые волосы, на которых сверкали искры, похожие на звезды в ночном небе.
– Я одарю тебя своей силой, – прошептала девушка без лица под черным балахоном, – взамен же заберу самое дорогое, о чем ты только можешь мечтать, и во что, однако, не веришь…
После этого юноша не помнил, какая сила вытолкнула его на поверхность ледяной рукой, кто помог встать на ноги и заставил снова посмотреть на палящее с лазурных небес солнце…
Но после этого он стал слышать… слышать голоса мертвых… но вместе с ними он теперь мог услышать и приближающийся шепот…
– Я одарю тебя своей силой… но взамен заберу самое дорогое…
Феликсу было привычно просыпаться после обмороков, так как они сопровождали его всю сознательную жизнь. Без них он не представлял своего существования как духа. Он не понимал, что порой творится с его подсознанием, но отдавал себе отчет: если он что – то вспоминает или видит, к этому стоило прислушиваться.
Первым, что увидел доктор, открыв глаза, был персиковый потолок и старая чугунная люстра с закрученными металлическими усиками вокруг плафонов. Затем, повернув голову, он смог рассмотреть зеленые стены, деревянный паркет и высокие окна, за которыми был мрак. В стоявшем неподалеку камине трещали дрова, пожираемые огнем, а вокруг витал аромат спирта и уксуса.
Источник последнего Феликс нашел практически сразу: на лбу лежало что – то холодное и мокрое, облегчающее боль в висках и переносице. Доктор быстро прощупал предмет – и убедился, что кто – то заботливо положил ему компресс на горячий лоб.
Пошевелив руками и ногами, Феликс понял, что не связан, значит, он в относительной безопасности. А стоило ему привстать и упереться руками в матрац, как он рассмотрел теплое одеяло синего цвета, металлическую спинку кровати, в которую упирались ноги, а также приоткрытую дверь, ведущую в коридор. Из – за нее как раз доносились голоса.
Феликс пошевелился, чтобы понять, в каком состоянии очнулся на сей раз, и удивился, когда понял, что силы еще есть. При этом во во рту врач почти сразу почувствовал что – то сладкое. А на губах даже остался какой – то состав, который отдавал фруктами, но при этом имел горьковатую нотку.
– Феликс!
Дверь распахнулась, из коридора в глаза доктору ударил пучок света – и он тут же отвернулся, так как глаза заслезились и резко заболели.
Эдгар и Лидия подбежали к Ланскому и, окружив, забросали вопросами о самочувствии. Но на это доктору сказать было нечего.
– Все в порядке. Давление упало, это нормально.
– Это не нормально! – сделал акцент Эдгар. – Тем более для тебя.
Эдгар придвинул стул, взял с тумбы несколько коробочек с лекарствами и стал перебирать, вычитывая инструкции. Лидия же, осторожно приложив ледяные пальцы к горячим щекам Ланского, посмотрела парню в глаза.