Катрин Малниш – Доктор Ланской: Смертельный клинок Троелунья (страница 20)

И в тот момент, когда доктор уже собрался скинуть пальто, его внимание привлек грохот за окном. Звук был похож на двигатель автомобиля старой сборки, однако то, что увидел Феликс, удивило врача. По главной улице проехался Plymouth Fordor, с погнутой крышкой багажника и правой, слегка приглушенной, фарой.

Феликс проводил агрегат взглядом с нескрываемым удивлением: откуда в глуши или у кого в Огареве могла бы быть такая машина? Даже по меркам Троелунья такой самоход на колесах был роскошью. А учитывая недешевые аналоги в мире нечисти бензина, даже не каждый чиновник мог позволить себе автомобиль.

– Видел?

Феликс дернулся – и ударил Киприана, приблизившегося сзади, локтем в грудь. Но Драгоновский лишь крякнул, а потом, выпрямившись, указал на окно и заметил:

– Тоже кажется странным?

– Да. Но думаю, у губернатора Огарева есть что – то такое.

– Мда? И откуда у чиновника, «сущего мученика» в 9 ранге по табелю, такая малышка? – Киприан ехидно постучал ногтями по стеклу. – Нет, тут у нас кто – то чужой. Ибо на такую машинку даже мне пахать год без отпуска и выписки себе новых костюмов.

– А сколько от Огарева до Лурино? – уточнил Феликс.

– Три часа, – Киприан скрестил руки на груди. – Я знаю путь покороче. Недавно у побережья построили мост, так что можем даже добраться пораньше. Часа за два с половиной…

Киприан продолжил говорить, но Феликс вдруг ощутил могильный холод, коснувшийся его оголенной шеи и затылка. Пальцы рука тут же сжались в кулаки от судороги, а перед глазами исчезла комната – и вновь появился осенний лес, с облезшими сухими деревьями и ковром из красно – оранжевых листьев.

Этот лес шептал какие – то слова, но из – за сильного ветра, от которого полы пальто Феликса разметались в стороны, словно крылья, доктор не мог разобрать ни слова.

Единственное, что он слышал и видел – это стоявшая перед ним Таня с человеком в красном плаще и белой маской на лице. Девочка не поворачивалась к своему спутнику, но и не отпускала его руку, пока Феликс не начал всматриваться в детали.

На Тане было выходное платье для прогулки синего цвета, с черными бантами на талии и чуть выше локтей, голову малышки покрывала шляпка – капор с белыми лентами, которыми была затянута шея Шелоховой.

Но Феликса больше привлекло то, что покоилось на груди малышки: это золотой кулон с настоящим рубином.

Человек в маске, до этого стоявший неподвижно, словно поняв, что заинтересовало Феликса, потянул кулон с шеи Татьяны, но из – за шляпки не смог стащить кулон через голову сразу.

Но вора это не остановило.

Феликс только успел сделать шаг вперед, как его шею снова сдавили невидимые тиски. Злодей, стоявший позади Татьяны, начал натягивать цепочку кулона, словно желая и задушить девочку, и разорвать украшение, только бы заполучить камень.

Таня начала брыкаться, крича, а Феликс, упав на колени и ощутив, что кислорода стало критически не хватать, протянул было руку к человеку в плаще, как вдруг голова злоумышленника сама повернулась к Ланскому – и яростные голубые глаза посмотрели на доктора с ненавистью, какая была присуща лишь маньякам и тем, в ком жила одержимость местью.

– Та…ня…

– Молчать! – раздалось в ушах Феликса как набат колокола.

В этот момент ковер из листьев взметнулся ввысь – и ударил по Феликсу своей волной, погребая задыхающегося медика под собой…

Глава 9

Глава 4

Сладкий запах… он похож на тот, из которого варится мед… этот аромат доктор знал с детства… когда еще сам бегал по вересковым полям Троелунья, собирал колосья и травы, периодически воровал с чужих полей клубнику и отдавал… кому?.. кому отдавал?..

Феликс открыл глаза – и в ту же секунду подскочил с мокрой земли. Над ним до горизонта протиралось серое грозовое небо, где – то вдалеке шумело штормовым предупреждением море, над его головой пролетело две кричащие истошным визгом чайки, покрытые красными пятнами, а рядом, среди пригнувшихся от ветра колосках полыни и вереска, сидела в своем синем разорванном платье Таня.

Но что с ней стало…

Платье превратилось в кучу висящих на изможденном детском теле тряпок, шляпка исчезла, открыв каштановые спутанные волосы малышки, а лента, до этого овивавшая шлею, исчезла, оголив синее от странгуляционной борозды горло.

Таня не плакала, а просто смотрела в сторону, куда метнулись две испачканных в крови чайки.

– Таня…

Феликс прокашлялся, словно до этого плавал где – то в воде и наглотался. Легкие не слушались, дыхание сбивалось, а сердце колотилось о грудную клетку на пределе возможного.

– Ты опоздал, – вдруг выдала девочка. – Он убил меня.

– Ты… уже… уже… давно…

– Опоздал!

Таня со всей силы толкнула Феликса – и бросилась бежать в противоположную морю сторону. И доктор, не вз рая на упадок сил и постоянно забивающееся чем – то мокрым горло, побежал за девочкой вдаль.

– Стой, дурак!

Внезапно шеи коснулись ледяные пальцы – и мир, до этого казавшийся Феликсу реальным, разрушился.

– Феликс! Давай, просыпайся! Что стоишь?! Воды еще, срочно! – Киприан, казалось, сейчас сорвет голос, но он был одновременно и зол, и рад, что тело и душа Феликса откликнулись.

Лида поднесла ему еще один стакан с водой – и Киприан, глотнув, распылил мелкие капли на лицо Ланского, чтобы привести того в чувство окончательно. Доктор лишь глубоко вдохнул и, откашливаясь, отвернул голову от света.

– Слава богу, – выдохнул Драгоновский, приложив ладонь к мокрому лбу. – Лида, туши свои травы. Вернулся он, все хорошо…

– Точно?

– Да, точно.

Лидия сразу подошла к горящему веничку, лежавшему в небольшой пиале с маслом, и, залив дымившиеся травинки водой, закрыла пиалу медной крышкой с восточным узором.

Киприан же, убедившись, что Феликс продолжает вдыхать спертый воздух комнаты, присел рядом с кроватью и, опустив голову на матрац, посмотрел в желтый потолок, на песчаном фоне которого горела мутным светлячком лампа с стеклянном плафоне.

Лидия сразу выбежала из комнаты, чтобы принести свежей воды, но, вернувшись, обнаружила, что Феликс принял положение сидя и, потирая шею, словно на ней только что была петля виселицы, смотрит в одну точки у себя в ногах.

– Господин Феликс, – она поднесла к нему бокал с водой, но доктор помотал головой.

– Она показала мне убийцу, – вдруг выдал Феликс, посмотрев на уставшего Киприана.

Но на Драгоновского слова врача не возымели никакого эффекта. Он продолжал смотреть в потолок, и лишь еле дрогнувшие брови, ушедшие к переносице, и легкая складка межу ними, говорящая об обдумывании слова медика, помогла Феликсу понять, что Киприан слушает его.

И вскорости и Лидия, и Киприан услышали короткий рассказ Ланского о путешествии по ту сторону бытия. Но если Ильинская каждый раз удивлялась, когда Феликс начинал описывать детали, то Киприан, взяв блокнот, просто что – то отмечал по пунктам, а после того, как Феликс закончил рассказ, заключил:

– Призрак дочери Шелохова прорвался к тебе сквозь барьер. Она буквально выплеснула на тебя все, что успела, пока ей хватало сил держать тебя при себе.

– Но до этого я видел иные образы, – вспомнил Феликс. – Хотя… лес был, да…

– Почему лес? – вдруг уточнил строго Киприан, вертя ручку между пальцами. – Татьяну нашли в доме Шелохова.

– Дома? – не понял Феликс. – Погоди…но ведь…

– В газетах не писали точное место, чтобы журналисты не задавали лишние вопросы и не терлись без надобности у особняка Шелоховых, – пояснил Киприан. – Александру и так тяжело. Не нужно, чтобы он сове отчаяние вылил на этих журнальных крыс и угробил карьеру политика, – коротко пояснил Драгоновский. – Но тебе скажу. Татьяну Шелохову обнаружила служанка, в комнате девочки, утром, когда собиралась взять из шкафа ее платье.

– Ее нашли в шкафу?! – изумилась Лидия, прикрыв рот руками от страха.

– Да. Она была задушена. Точнее… нет! Она умерла от асфиксии, но не механической. Хоть на то и указывают следы на шее.

– Кулон, – протянул тихо Феликс, вспомнив, как убийца тянул цепочку на себя. – Скажи, а у Татьяны был на шее кулон?

– Никаких украшений не было, – подтвердил Драгоновский. – На ней вообще, кроме ночной рубашки, ничего не оказалось.

– А на рубашке были следы?

– Нет.

– Как так? – удивился врач, свесив ноги с кровати, а потом и встав.

Феликс подошел к окну и, приоткрыв ставни, чтобы в помещение поступал свежий воздух, посмотрел на занесенную дорогу и дворников, которых уже выгнали убирать тропинки, чтобы постояльцам было комфортно.

– Что тебя смущает? – уточнил Драгоновский, приготовившись писать в блокнот поправки.

– Можешь озвучить точный диагноз? Отчего умерла Татьяна?

– Асфиксия, вызванная отравлением парами свинца и ртути.

– Да что ж такое… – Феликс стукнул пальцами по стеклу. – Первопричина! Мне нужна первопричина!