Катрин Гертье – Опасная связь. Книга 1 (страница 5)

Наконец, за окном послышался цокот подков – к дому подъезжала карета. Собравшись с мыслями и сделав глубокий вдох, я расправила плечи и гордо выплыла из спальни, чтобы встретить гостя. В прихожей уже звучали голоса и какой-то шорох. Замерев на миг возле лестницы, я еще раз глубоко вздохнула и начала спускаться, глядя под ноги, боясь оступиться.

Но вот лестница закончилась, звуки вокруг стихли, и мне пришлось поднять голову. У входа стоял брат, рядом с ним отец и в стороне, вальяжно и надменно глядя на меня с ухмылкой, стоял он – мой жених Артур Фаервуд. Взгляд герцога был сальным, собственническим и откровенно оценивающим. От его неприятного внимания по спине прокатился холодок, кожа покрылась мурашками. Я нервно сглотнула, пытаясь избавиться от кома, вставшего поперек горла.

Весь вечер с самого его приезда я была будто натянутая струна. За ужином в столовой старалась лишний раз не поднимать головы. Кусок в горло не лез. Катая еду по тарелке, молила, чтобы Фаервуд поскорее убрался из нашего дома. Но чуда не произошло. Я думала, не прикинуться ли, что мне стало дурно, сбежать и закрыться в комнате? Останавливало лишь то, что отец незамедлительно вызовет лекаря, а когда станет ясно, что я соврала, заведет неприятный разговор, и все равно все сведется к тому, что свидание состоится, пусть и чуть позже.

Уже после ужина, сидя перед камином с чашечкой отвара в руках, я, собрав все силы, со спокойным видом провожала взглядом отца и брата, которые покидали гостиную, чтобы не мешать моему получасовому, как положено по этикету, свиданию с женихом. Но получалось держать лицо, кажется, плохо, потому что меня потряхивало и, наверное, смотрела я затравленно. Мне совершенно не хотелось оставаться с Фаервудом наедине!

Какое-то время мы с герцогом сидели молча. Он не отводил от меня взгляда, а я попивала отвар, снова подливала его в чашку и считала минуты, надеясь, что разговора не состоится, что мы так и просидим все положенное время, попрощаемся и разойдемся.

Но чуда и в этот раз не произошло.

– Ты восхитительна, – сказал мужчина вдруг охрипшим голосом, и без того неприятным и скрипучим. Я нервно вздрогнула, чуть не расплескав на себя содержимое чашечки. – Весь вечер не мог отвести от тебя глаз.

Вот с этим я не могла поспорить. И этот его взгляд вызывал неприятные ощущения. Мне казалось, что он на меня смотрит как на ездовую кобылу, размышляя, пригожусь ли в хозяйстве, так ли я хороша и окупятся ли затраты, если меня приобрести. Я чувствовала себя так, словно меня посадили на стул и рассматривали оценивающе, жадно и очень похотливо. От этого я начинала ерзать и снова пытаться сглотнуть ком, который так и стоял в горле. Он мешал мне дышать, раздражал и совершенно не собирался пропадать.

Я снова сделала глоток отвара, следя за тем, чтобы жест этот выглядел уверенным и спокойным.

– А разве мы уже перешли на «ты»? – отставив чашку на столик, поинтересовалась я.

Голос дрожал. Я выругалась про себя. А Фаервуд, который прежде сидел в кресле напротив, хищно ухмыльнулся и быстрым движением переместился ко мне на диванчик.

– Твой отец хотел сделать тебе сюрприз, – прижимая меня к подлокотнику собой и приобнимая, проскрипел герцог. – Но решил, что будет правильнее, если я лично сообщу тебе об этом радостном событии.

Заерзав и еще сильнее напрягшись, я стала взглядом искать пути для бегства. Немного сползла с дивана и дернулась в попытке скинуть с себя лапу этого старого хищника. Но он мне не позволил. Больше того – нагло положил ладонь мне на колено.

– Каком? – пискнула я одновременно с его наступательными действиями и, нахмурившись, попыталась скинуть руку.

Не тут-то было! Мужчину мое сопротивление только раззадорило.

– Ну-у-ну-у, – тихо протянул он, желая меня успокоить, а его наглая ладонь уверенно поползла вверх по моему бедру, сминая тщательно выглаженное платье. – Не надо так яро сопротивляться, – продолжил герцог, пока я наблюдала за его ладонью и трепыхалась, чтобы отодвинуться от нее как можно дальше, – уже через пару недель, как только позади останутся пять обязательных по этикету свиданий, ты станешь моей.

Так скоро?! Я вздрогнула и испуганно уставилась на Фаервуда. Он сидел слишком близко ко мне и, определенно, торопил события. Я заглянула в его почти черные холодные глаза, вокруг которых уже пролегли морщинки – в них не было ничего, кроме надменности и усмешки. Я точно виделась ему неопытной крошкой. Наивной и ужасно взволнованной. А я такой и была! И расставаться с этим образом спешить не хотела!

Наконец, чудом вывернувшись из его рук, я вскочила с дивана и отошла к полке у камина. Тут было чем обороняться на случай, если этот седеющий похабный мужик снова полезет ко мне. Подсвечник, к примеру, очень даже сгодится. Я подозрительно взглянула на Фаервуда.

– Вы так торопитесь? – настороженно спросила. – Не слишком ли быстро?

– Отнюдь, – хохотнул в ответ герцог. Он вальяжно откинулся на спинку дивана и глядел на меня снизу-вверх. – Окончится турнир стихий, твои отец и брат, как и многие другие, отправятся в поместье. А у меня другие планы. Не хочется зря гонять лошадей в такую даль и возить тебя туда-обратно. И потому будет лучше, если нас быстро обвенчают, и ты останешься со мной здесь, в Тазире.

Вот как… Они с моим отцом уже все решили! Когда? На турнире? Или в карете, когда ехали к нам? Да и неважно. Меня-то все равно спрашивать никто не собирался, готова ли я, согласна ли!

Я нахмурилась и окинула жениха внимательным взглядом. Мужчина с седыми на висках волосами, уже начавшими редеть, острыми чертами лица, носом с горбинкой и постоянно искривленными то от брезгливости, то от усмешки тонкими губами был похож на коршуна – кровожадного и очень опасного. А еще темные злые глаза с морщинками вокруг них говорили о многом.

– Я не хочу так скоро! – не удержавшись, воскликнула, мотая головой.

Фаервуд вновь усмехнулся, зло и сально. Я задрожала, по спине вновь пробежал неприятный холодок. И это он просто взглянул на меня! Великие стихии, что же будет, если мы поженимся?!

Герцог, словно читая мои мысли, поднялся и медленно стал приближаться ко мне. Я, не отрывая от него взгляда, панически зашарила рукой по каминной полке в надежде ухватить что-нибудь потяжелее.

– Девочка, – проскрипел Фаервуд, и все мое тело покрылось колючими мурашками, я поежилась и замерла, едва дыша, – твое мнение не имеет совершенно никакого значения. Ты будешь делать так, как тебе велят старшие, а мы с твоим отцом уже обо всем договорились. – Фаервуд все наступал и наступал на меня, медленно и угрожающе. Все во мне сжалось от страха, но канделябр я схватила. Стиснула его крепко, так что ногти впились в ладонь, сомкнувшейся вокруг его тонкой ножки. – Пока я считаюсь с его мнением, но когда ты станешь моей, я буду твоим господином, и только меня ты будешь слушаться… нравится тебе это или нет.

Фаервуд подошел уже совсем близко. Смотрел пристально и очень пугающе. Я приготовилась его ударить, если снова полезет ко мне.

Но вдруг раздался предупредительный стук, и сразу за ним отворилась дверь.

– Простите за беспокойство, ваша светлость, но полчаса, увы, закончились, – произнес отец, входя в гостиную.

Это было мое спасение! Я судорожно выдохнула, отмерла и помчалась к выходу. Не слушая, о чем они говорят, не обращая внимания, что меня окликают. Я бежала прочь, в спальню, в укрытие. Теперь, после первой же встречи с навязанным женихом, я была готова на все. Даже покрыть себя несмываемым позором, лишь бы сорвать свадьбу с Фаервудом. И немедленно!

Глава 4

Комната купалась в розово-оранжевых бликах от заходящего летнего солнца, заглядывавших сквозь прикрытые шторы. Я лежала на кровати, время от времени посматривая на каминные часы, золотые стрелки и цифры которых мерцали в полумраке комнаты. Сердце все еще учащенно билось, пульс отдавался в висках тревожным набатом. Напряжение не стремилось покинуть мое утомленное тело. Слишком насыщенным был день: библиотека, поездка на турнир, первая схватка – и сразу с сильным магом! Ну и вечер…

Он основательно потрепал мне нервы, и когда, сбежав из гостиной, я наконец оказалась в собственной спальне, слезы горьким ручьем потекли из глаз. Было больно и очень страшно. Я не хотела сдаваться на милость чужой воле. Категорически не желала, чтобы за меня решали судьбу! И все ради чего? Ради выгоды! Чужой, стоит заметить!

В дверь постучали. Я с неохотой взглянула на нее и тяжело вздохнула. Хотя я и успокоилась, и слезы не катились по щекам, но видеть кого-то и показывать, как мне горько, не хотела. В любой момент я могла снова разрыдаться. Ладно – одна, но на глазах у других? Нет, ни в коем случае! И в пустых утешениях я не нуждалась!

– Милая, открой дверь, – приглушенно попросил отец из-за двери.

Шмыгнув носом, я поднялась с постели и подошла к зеркалу. Заплаканные глаза покраснели, рыжие кудри растрепались. Провела пальцами по лицу, тряхнула головой и, расправив плечи, направилась к двери.

– У меня совершенно нет настроения общаться, – отпирая замок, предупредила.

Отец выглядел встревоженным и немного виноватым. Он не спешил проходить в комнату – замер на пороге и пристально смотрел мне в лицо.