Катинка Энгель – Удержи меня. Здесь (страница 48)

Я благодарна ей за предупреждение, хотя ее слова меня не удивляют.

– Спасибо, Агнес, – кричу из-под одеяла. – Сейчас приду.

В доме царит мертвая тишина. Единственный звук, который слышу, когда спускаюсь по лестнице, это тиканье больших напольных часов в холле.

Прежде чем зайти в столовую, где завтракают родители, делаю глубокий вдох и выдох.

– Доброе утро, – говорю, переступая порог.

Атмосфера ледяная. Отец не поднимает глаз от газеты, мама подносит к губам чашку.

– Ммм, как здорово пахнет кофе. – Понятия не имею, почему продолжаю говорить. Пытаюсь скрыть нервозность.

– Садись, – произносит мама, не глядя на меня, и указывает на стул.

Я сажусь, кладу на колени салфетку и обвожу взглядом богато накрытый к завтраку стол, будто собираюсь что-то есть. Агнес наливает мне кофе, и я бормочу «спасибо».

В конце концов отец складывает газету. Он делает это сосредоточенно, как на чемпионате по оригами. Это длительный процесс. Когда он заканчивает, то переводит взгляд с моей матери на меня. Потом откашливается.

– Зельда, – начинает отец, – твоя мама проинформировала меня о твоем вчерашнем поведении. Излишне говорить, что мы – опять – в тебе разочарованы. И пришли к выводу, что это был последний раз, когда ты выставила нас на посмешище.

Я сглатываю.

– Знаю, что поступила плохо, – отвечаю, надеясь укрепить свои позиции. – И конечно же, не хотела никому навредить.

– Что ж, да, ты именно это и сделала, – вставляет моя мать.

– Мы с твоей мамой отменили отпуск. Мы останемся здесь, пока не решим, как быть дальше. И ты тоже.

– Прости, что? – спрашиваю я.

– Ты все правильно услышала. Ты останешься здесь с нами, где мы сможем за тобой присматривать.

– А как же моя учеба?

– Ты потеряла эту возможность из-за своих выходок, Зельда. Поверь, я тоже могу найти занятие получше, чем отказываться от отпуска, чтобы нянчиться с тобой. – Последнее слово он почти выплевывает. – Но сейчас речь не только о тебе и обо мне. Речь о семье. О репутации, которую ты втаптываешь в грязь. Нам давно следовало принять более жесткие меры. То, что мы делаем это сейчас, так сказать, твой последний шанс.

– Но мне не нужен этот шанс! – выпаливаю я. – У меня есть своя жизнь в Перли. Есть друзья!

– Что это за друзья, нам теперь известно, – парирует отец. – Неподобающая компания для девушки из семьи Редстоун-Лори. Теперь с этим покончено.

Мама выходит из комнаты и вскоре возвращается с моим мобильным в руках.

– Мы отправим сообщения тем людям, которые могут за тебя переживать. Кому писать?

Я сглатываю.

– Тамсин, – выговариваю с трудом. – И моим соседям по квартире, Леону и Арушу. – Имя Малика произносить не решаюсь. Но в голове возникает идея. – И Жасмин, – добавляю я. Возможно, она передаст ему это сообщение. Он поймет, что это значит.

– Разблокируй экран, – требует мама. Она протягивает мне смартфон, и я подчиняюсь, оглушенная тем, что сейчас услышала. Она печатает и вслух читает сообщение, которое посылает моим друзьям. – «Я на какое-то время останусь у родителей. Не беспокойтесь за меня». – Она поднимает голову и строгим тоном добавляет: – Больше им знать не обязательно.

Мама снова уносит телефон. Кажется, я слышу, как она кладет его в сейф.

– Это же безумие, пап, – говорю я. Надеюсь, он образумится, если назову его папой. – Вы не можете запереть меня тут!

– Это для твоего же блага, – холодно откликается он, раскрывая газету. Я собираюсь сказать что-нибудь еще, но он поднимает палец. – Беседа окончена.

Встаю из-за стола и возвращаюсь в свою комнату. Там опускаюсь на кровать. Поверить не могу, что они так со мной поступают! Удерживают здесь. Я пленница в доме родителей! Без телефона или кошелька у меня нет возможности заказать такси. А пешком мне не добраться до Палома Бэй, чтобы никто не заметил моего отсутствия. Я не могу связаться ни с кем, кто мог бы мне помочь. Да и что бы я сказала? «Меня заперли родители»? Не смешите меня.

Нужно было продержаться всего один вечер. Потом они бы уехали, а я бы сумела перестроить свою жизнь. Я все испортила. Не смогла устоять перед Маликом, и это привело к катастрофе.

Пульс зашкаливает, а мысли путаются. Нужно сконцентрироваться, нужно выбраться из этого сложного положения. Но не знаю как. Мне с трудом удается сосредоточиться, так сильны мои ярость и отчаяние. Если бы я знала, что у него все хорошо. Но белый потолок, который сверлю взглядом, не дает ответов.

38

Малик

Я просыпаюсь после беспокойного сна. Больше чем пара часов, в течение которых постоянно ворочался с боку на бок, пройти не могло. Но солнце, которое уже высоко сияет в небе и посылает в окно беспощадные лучи, свидетельствует об обратном. Приходится несколько раз моргнуть, чтобы привыкнуть к свету. Потом вспоминаю события прошлого вечера, и тиски, сжимающие мои внутренности со вчерашнего дня, закручиваются туже.

Из кухни доносятся голоса. Я зажимаю уши, чтобы изгнать из головы приглушенный звук, но ничего не получается. Мысль о счастливых лицах Тамсин и Риса невыносима, но по опыту в тюрьме мне известно, что существуют потребности сильнее, чем желание оставаться в постели. Природа стискивает сильнее темного тумана и мысленных тисков. У меня не хватает сил даже на горькую усмешку над этой дурацкой шуткой.

С трудом выпрямившись, с опущенными плечами тащусь из комнаты в коридор. Разговоры на кухне мгновенно прекращаются.

– Малик? – зовет женский голос.

Жасмин. Какого черта она здесь делает? Ее что, выгнали родители? Последнее, что мне сейчас нужно, – это присматривать за подростком. Я останавливаюсь и опираюсь о стену, потому что у меня на секунду закружилась голова. Когда в последний раз ел? Не помню. Но аппетита нет.

На кухне раздается шум сдвигающихся стульев, и я жду, что в дверном проеме возникнет лицо Жасмин. Но вместо нее из-за угла выглядывает Ленни.

– Привет, Малик, – здоровается он. – Доброе утро.

– Что ты тут делаешь? – тихо спрашиваю я.

– Заходи, садись к нам. – У него на лице читается беспокойство.

– Сейчас приду, – откликаюсь и, не отваживаясь поднять взгляд, протискиваюсь мимо кухни в ванную. Как только дверь закрывается, слышу, что тихий разговор на кухне возобновляется. Без сомнения, они обсуждают меня. То, что я вчера натворил. Лучше бы не возвращался домой. Утонул бы в море, как и полагается поступать тем, кто потратил жизнь впустую. Я же опять обременяю друзей и семью. Я жалкое ничтожество.

Переступив порог кухни, замираю. На меня смотрят три пары глаз. Во всех вижу замешательство и тревогу. У меня сжимается сердце, если оно в принципе еще существует. Что это значит?

– Что вы здесь делаете? – спрашиваю сдавленным голосом.

– Могу отвечать только за себя, но я здесь живу, – заявляет Рис и пытается улыбнуться. – Проходи, садись.

Шагаю и опускаюсь на стул. Дешевый пластик скрипит под моим весом.

– Мне очень жаль, Малик, – произносит Ленни. – Пако рассказал, что случилось. Он узнал обо всем от Клемана. Мне очень нравилось с тобой работать. Ты был единственным приятным человеком в этом дурдоме. – Слышно, как Ленни сглатывает. Взглянуть на него я не решаюсь. – Клеман, должно быть, вне себя. Тебя уволили без предварительного предупреждения. Я принес извещение об увольнении. Не хотел, чтобы ты нашел его в почтовом ящике. Подумал, лучше так.

Я медленно киваю и говорю:

– Спасибо, мужик. – Голос дрожит.

– А еще я должен забрать твою униформу. Ты же в курсе, какие они в «Fairmont»… О, чувак, Малик, это правда жестко. Надеюсь, ты не примешь это близко к сердцу. Ты найдешь что-нибудь другое. Я уверен.

Я благодарен Ленни за эти слова, пускай они ничего и не значат. Было сложно отыскать место для обучения – с моим-то прошлым. Не могу представить, что после этого инцидента Эми снова пойдет обивать пороги. Ты можешь собой гордиться, Малик, звучит ее голос у меня в голове. Всего этого ты добился сам. Да, точно. Все это я профукал сам. Профукал все шансы, которые мне предоставлялись.

– Спасибо, Ленни, – с усилием выдавливаю я. Мне нужно взять себя в руки, чтобы не разрыдаться при всех. Но нельзя опускаться еще ниже. Этого я не вынесу. – Сейчас упакую тебе форму.

Я иду в комнату и аккуратно складываю брюки, рубашку, пиджак и бабочку. Запихиваю все в полиэтиленовый пакет, который нашел в шкафу. В ванной лежат поварской китель и два фартука, которые я собирался сегодня постирать, чтобы в понедельник убрать в шкафчик до следующей смены. Эта одежда тоже отправляется в пакет.

– Вот, – говорю, после того, как возвращаюсь на кухню. – Остальное в моем шкафчике.

– Напишешь мне код от замка? – робко просит Ленни. И густо краснеет. Ему неловко из-за этой ситуации. Впрочем, не настолько, как мне. – Если там есть что-то из личных вещей, я тебе завезу. Лучше так, чем если бы они взламывали шкафчик.

Кивнув, пишу ему цифры.

– А, и пока не забыл, – добавляет он и ищет что-то под столом, – я забрал твои вещи из комнаты для персонала.

Парень достает из сумки мой кошелек, связку ключей и мобильный. Вяло протянув руку, нажимаю на дисплей, но он остается черным. Судя по всему, батарейка разрядилась.

– Что ж, тогда я пойду. Держи меня в курсе, Малик, ладно? Мне бы хотелось, чтобы мы с тобой и дальше поддерживали связь.

Я киваю.

На прощание Ленни похлопывает меня по плечу. Жест получается неловким. Я благодарен за все, что этот парень для меня сделал. Он уходит.