Катинка Энгель – Удержи меня. Здесь (страница 17)

– Ты тоже сидел в тюрьме, да? – Ее голос звучит очень тихо.

Вот оно. Конец потрясающего вечера. Неизбежное наступило. И я сам в этом виноват. И почему только не держал язык за зубами?

– Да, сидел, – отвечаю хрипло и тяжело сглатываю. Смотреть на нее не отваживаюсь. Она из мира, где такого не происходит. Из белого мира, где берут уроки французского.

– Почему? – продолжает Зельда. Как она может говорить так легко? Она хорошая актриса?

Я медлю. Лучше выложить все начистоту. Рассказать неприкрытую правду сейчас в надежде, что Зельда не пошлет меня к черту. Так как я не отвечаю, она опять тыкает пальцем мне в плечо. Затем придвигается ближе, будто чтобы придать мне мужества. Мне бы хотелось обнять ее, но я не осмеливаюсь. В груди становится тесно.

– Малик? Ты не обязан рассказывать, если не хочешь. – В ее голосе слышатся нотки разочарования. Будто отказ разделить с ней мое прошлое положит конец всему. И, вероятно, так и есть.

Мысли путаются. Я хочу ей рассказать. Пусть узнает все. Но пусть потом не смотрит на меня иначе. Я хочу все так же видеть искренность в ее синих глазах. Но это невозможно. Знаю, что слишком многого прошу.

– Все так плохо? – Ее голос зазвучал чуть выше. Она встревожена, и это сложно не заметить.

– Нет, – откликаюсь я. Горло сжимается, и я откашливаюсь. – Все не так плохо. Я расскажу тебе. А потом уйду наверх.

– Это мне решать, – уверенно заявляет Зельда – ее голос крепнет – и берет меня за руку, по сравнению с ее моя ладонь кажется огромной.

– Я сидел за рулем машины во время вооруженного налета. Тогда мне было пятнадцать. – Делаю паузу, чтобы дождаться ее реакции. Но Зельда не вздрагивает, не замирает. – Никто не пострадал, – продолжаю я, потому что это хорошая новость, – но вооруженный налет все же вооруженный налет. Я сел на два года. За хорошее поведение меня освободили условно-досрочно. Я рад, что вышел на свободу. Тюрьма – это плохо. По-настоящему плохо. – Зельда поворачивает голову и смотрит на меня. Представить не могу, что она думает, поэтому продолжаю рассказывать. – Но почему-то я посчитал, что будет ужасно, если моя сестра на тринадцатилетие не получит парикмахерский набор, о котором мечтала. Я пошел в магазин и взял его. Было жутко странно. Будто мои руки сделали что-то такое, на что мозг не отдавал приказ. Полчаса спустя перед нашим домом стояла полицейская машина. Меня опять арестовали. На десять месяцев. – Я сглатываю. Когда произносишь это вслух, звучит еще глупее.

– Тебя посадили на десять месяцев за то, что ты украл парикмахерский набор? Он был из золота? – спрашивает Зельда, сжимая мою ладонь.

Ее шутка застает меня врасплох. Признаешься, что два раза отсидел в тюрьме, а Зельда отвечает шуткой. Я почти готов рассмеяться.

– Нет, но если ты из Пурли и у тебя есть судимость, это не имеет значения, – пожимаю плечами я.

– Вот дерьмо, – отвечает она. – А почему ты сел за руль той машины? Можно спросить?

– Можешь спрашивать что угодно, – говорю я, но молюсь, чтобы этот допрос скорее закончился. Мне хочется вернуться в свою комнату и заползти в постель, проклиная себя. – Я боялся, что моего кузена поймают и арестуют, если никто не поведет ту хренову машину. – У меня вырывается горький, отчаянный смех.

– Ладно, вау. – Между нами повисает тишина. Потом Зельда произносит: – Наверное, именно это и называют иронией судьбы.

– Мхм, можно и так сказать.

Я собираюсь встать, чтобы наконец оставить ее одну. Но она меня останавливает.

– Не хочешь снова на меня взглянуть? – осторожно спрашивает она.

– Думаю, пока лучше не стоит. – Я закрываю глаза, потому что не готов увидеть выражение ее лица, доказывающее, что наш флирт закончен.

– Но ты останешься? Пожалуйста.

На миг у меня замирает сердце. Она только что это сказала?

– Если ты все еще этого хочешь, – неуверенно отзываюсь я.

– Да, хочу. Пока ты не трогаешь мой фен.

Она хихикает. Хихикает! После всего, что я рассказал ей о себе. Что за фантастическое создание! Не могу не смотреть на нее. На усыпанное веснушками лицо, которое мне сейчас улыбается. Именно это я и имел в виду. Все ее лицо улыбается. Это безумие. В ее взгляде ничего не изменилось после моего признания. Та же радостная мягкость, что и прежде. Она приближает лицо к моему и прижимается к моим губам в поцелуе. Меня накрывает волна облегчения. Я ощущаю предвкушение, благодарность и желание. Как-то так. Мой мозг затуманен, но это прекрасно.

– Прости, – говорю я. – Наверняка ты представляла, что это будет чуть менее драматично.

– Не надо извиняться. – Зельда пристально смотрит мне в глаза. – Никто не пострадал. Так что не важно, что там было. Меня интересует, кто ты сейчас. И то, что я видела до сих пор, по-моему, вполне достойно. – Она несильно ударяет меня кулаком в бок.

Ей удалось. После всего у нее получилось меня рассмешить.

– Это твоя мама вполне достойная, – притворно оскорбившись, отвечаю я.

– Как раз-таки нет. Но это мы обсудим в другой раз. – Зельда прижимается ко мне и обвивает руками. Сквозь футболку ощущаю ее тепло. Мне хочется чувствовать больше, но я не настолько себе доверяю. Я точно такого не заслужил. Хотя охватившее меня облегчение тяжело описать словами.

В моем окружении все в курсе этой истории. Ни члены моей семьи, ни Рис, ни Тамсин, ни Эми ни разу не заставили меня почувствовать, что они осуждают меня за то, что я сделал. Это часть моего прошлого, которая не влияет на наши отношения. Когда я об этом задумываюсь, не уверен, не намеренно ли я отказываюсь покидать свою зону комфорта, чтобы не сталкиваться с тем, что было. Впрочем, может, это и совпадение, что в разговоре с Зельдой я впервые открылся кому-то незнакомому.

– Эй, – шепчет она, уткнувшись мне в руку. – Все хорошо. Тебе нечего стесняться. Я же не дура. И в состоянии сложить один плюс один. Вы с Рисом соседи по квартире. Так что я знала, что ты тоже участвуешь в программе Эми. – Зельда берет меня за руку и сжимает ее. Потом подносит мою ладонь к лицу и прижимается к ней губами. – Какая мозолистая, – замечает она.

– Это из-за частой нарезки овощей.

Я разглядываю внутреннюю сторону ладоней. Благодаря совету Ленни с тейпом пузыри почти зажили. Но кожа на этих местах стала грубее. Свидетельство тяжелой работы.

Зельда зевает.

– Хочешь спать? – спрашиваю я и позволяю себе на краткий миг зарыться лицом в ее волосы. Вдыхаю ее аромат. Фруктовый и яркий.

– Вообще-то нет, – откликается она. – Но не помешало бы выключить свет. Тогда мои глаза смогут спать, пока остальное тело бодрствует.

Я невольно улыбаюсь. Эти ее идеи! Откуда она их берет? Я вытягиваюсь, чтобы достать до выключателя, но слежу, чтобы мы не потеряли ни на секунду телесного контакта.

Когда выключается свет, Зельда переворачивается на бок, а я прижимаюсь к ней. Ее голова лежит у меня на руке, и я притягиваю ее к себе так близко, как только возможно. Чувствует ли она мое сердцебиение? Замечает, как меня возбуждает близость к ней? Как я благодарен за то, что она хочет, чтобы я был рядом?

11

Зельда

Как деталька пазла, я идеально вписываюсь в изгиб, который образует тело Малика. Возможно, так и ощущается полная безопасность. Пока я лежу в кольце рук Малика, чувствую себя непобедимой. Как будто со мной никогда не сможет случиться ничего плохого.

– Эй? – зову в темноте.

– Хм? – мычит мне в шею Малик. Вибрация его голоса вызывает приятную щекотку.

– Спасибо, что все мне рассказал. – Знаю, ему было нелегко поделиться этой историей с почти незнакомым человеком. Это огромное доказательство доверия, так что мне нужно время, чтобы осознать это. Но с ним так хорошо и комфортно, что все мысли я оставляю на потом.

– Спасибо, что позволила мне остаться, – говорит он. Его голос звучит сдавленно. Слышно, как он сглатывает.

– Эй? – зову я и поворачиваюсь, так что теперь мы лежим лицом к лицу. Но в комнате так темно, что я ничего не вижу. Только чувствую.

– Хм?

– Мне с тобой очень хорошо.

В темноте мои руки находят лицо Малика. Его губы, щеки. Я осторожно касаюсь его и тянусь, чтобы поцеловать. То, что он рассказал, не уменьшило моего желания. Если честно, я сильнее хочу узнать его получше. С Маликом, похоже, происходит то же, потому что он чуть слышно стонет и крепко прижимает к себе. Я вожу руками по его спине. Чувствую напряженные мускулы шеи, плеч, лопаток. Кожа гладкая и горячая. Но под моими прикосновениями у него по спине бегут мурашки.

Из-за темноты у меня обострились остальные чувства. Каждое прикосновение я ощущаю с повышенной интенсивностью. Слышу каждый вздох, каждый легкий стон так громко, что вожделение молниями пронзает тело.

Малик медленно просовывает руку мне под футболку. Он колеблется, но я усиливаю игру языков, проникаю глубже к нему в рот, чтобы дать понять, что жажду его прикосновений. Малик более уверенно задирает мне футболку и гладит теплой ладонью мою дрожащую спину. Притяжение так велико, что мы не можем ему сопротивляться.

Единственное, о чем способна думать, – это как сильно его хочу. Я не думаю о том, что он совершил в прошлом, что будет в будущем. В голове только мысль о том, как я распаляюсь в этот момент. Я льну к нему всем телом и чувствую, как Малик возбужден. Теперь, когда между нами осталась только ткань его боксеров и моих трусиков, давление эрекции стало ближе, реальней и внушительней. Когда я трусь об него, он стонет, и я знаю, через какую сладкую пытку он сейчас проходит. Невозможно описать, какой мне требуется самоконтроль, чтобы не сорвать с него одежду и утолить тянущее желание внутри, пульсацию между ног.