Катинка Энгель – Полюби меня. Навсегда (страница 34)

– Открой, пожалуйста.

– Понял. Сладких снов, Джинни!

– Спокойной ночи, Рис!

Его голос доносится из коридора. Потом он выходит, и дверь с тихим щелчком закрывается за ним.

В полной тишине, которая заполнила квартиру, я еще яснее осознаю, что спать мне совсем не хочется. Мое тело вконец измотано, мозг работает без тормозов. Перед внутренним взором возникает образ Сэма, его грустный взгляд, разочарование во мне. Если бы он только понял, что так лучше для него. Однако я не могу ему сказать, что моя задача в этом мире – заботиться о тех, кто без помощи пропадет. А для него места нет и быть не может. Мне нужно кое-что исправить, загладить вину, которую загладить невозможно.

И вот я уже вновь вижу перед собой Имоджен, ее безжизненное тело, кожу, которая напоминает воск. Я прижимаю к глазам ладони, чтобы избавиться от этих видений. Ищу в памяти другие, красивые образы сестры, но они расплываются. Имоджен за завтраком, подпирающая голову. У нее усталый вид, потому что она опять не спала всю ночь, ведь здесь наш приемный отец. «Я буду тебя защищать», – сказала она, когда он впервые обвел меня взглядом с головы до ног. Она сдержала свое обещание и пожертвовала собой ради меня. Однако я не смогла сдержать обещание, которое втайне ей дала. Сердце с такой силой бьется о грудную клетку, что, кажется, вот-вот разорвется. Мне трудно дышать, и я заставляю себя делать глубокие вдохи и выдохи. Мы с Имоджен на детской площадке. Цепочки качелей закручены так сильно, что дальше уже некуда. «Три, два, один!» Мы поднимаем ноги, которые, как якоря, удерживали нас на земле, и вращаемся. Быстрее, еще быстрее. Я слышу собственный радостный визг и счастливые крики Имоджен. Когда мы встаем, голова продолжает кружиться. Мы рядом падаем на песок и смеемся, смеемся. Я по-прежнему не вижу ее лица. «Когда стану совершеннолетней, я вытащу нас отсюда». Но, достигнув совершеннолетия, Имоджен слишком быстро познакомилась не с теми людьми. Я должна была вытащить ее. Должна была спросить, что с ней происходит. Должна была понять! Однако я как ослепла, и страх разлуки с Имоджен оказался сильнее всего остального. Никогда больше! Никогда-никогда-никогда нельзя настолько сближаться с человеком, чтобы ослепнуть и не замечать сути происходящего. А чтобы со мной такого не случилось, я продолжу творить добрые дела от ее имени и похороню свои глупые желания, как нам пришлось похоронить ее тело.

Глава 26

Сэм

«Мы с тобой еще когда-нибудь увидимся?»

От любого другого я воспринял бы такое сообщение как скрытый упрек. Но поскольку оно пришло от Тима, знаю, что это не так. Кроме того, он прав: я действительно стал похож на отшельника. Мне невыносим тот факт, что Эми пытается окончательно меня оттолкнуть. Возможно, мне было бы проще жить, будь я уверен, что просто ей надоел. Но могу лишь предполагать, что из-за меня она чувствует себя загнанной в угол, хотя это никогда не входило в мои намерения. А теперь она не оставляет мне ни единого шанса до нее достучаться.

Чтобы отвлечься, я начал выбирать фильмы для нашего фестиваля. И уже в который раз проклинаю себя за идею организовать марафон романтических фильмов. Ведь если и есть что-то, что точно не отвлечет меня от мыслей об Эми, то это романтическое кино. Тем не менее прогресс есть. Мы планируем показывать фильмы в течение двенадцати часов с двадцатиминутными перерывами между каждой картиной. «Завтрак у Тиффани» уже внесен в список – Тамсин настояла, и Норман тоже утверждал, что фильм – отличный представитель своего жанра. Я намерен и старика подключить к отбору, чтобы у него не сложилось впечатления, что мы захватили его кинотеатр. Еще раз пересмотрев фильм, я остаюсь в восторге от химии между Одри Хепберн и Джорджем Пеппардом.

С какой нежностью он смотрит на нее во время игры на гитаре, каким открытым и радостным становится ее взгляд, когда она его замечает. Это любовь, и у меня внутри завязывается тугой узел.

«Касабланка» – обязательный пункт. Сцена, в которой Рик отпускает свою Ильзу, потому что слишком сильно ее любит, заставляет меня с болью осознать собственное безвыходное положение. Я задаюсь вопросом, выражали ли когда-нибудь глаза Эми такую же привязанность, начинаю сомневаться, были ли моменты между нами настоящими. И откровенно говоря, мне кажется, что в реальности ничего не происходило. Настолько далеким кажутся сейчас наши отношения с Эми.

Вчера я внес в список «Грязные танцы», которые посмотрел впервые, и «Историю любви».

На сегодня у меня запланированы диснеевские фильмы, потому что мы хотим начать марафон картиной, которую можно смотреть детям, и таким образом привлечь к мероприятию семьи. Большую часть «Диснея» я знаю с детства, но подойдут ли они для марафона романтического кино, сказать уже не могу. «Леди и Бродяга», «Красавица и чудовище» и «Золушка» ждут, когда я проверю их на пригодность. По крайней мере, мультфильмы отвлекут меня лучше, чем все остальное.

Но сначала отвечу на сообщение Тима: «Завтра вернусь в университет. Нужно было провести киноисследование».

Следом отправляю смайлик в очках, похожий на ботаника. Потом надеваю собственные очки и включаю «Леди и Бродягу». Я удобно устроился на диване, поставив ноутбук на журнальный столик. В ногах у меня стоит коробка с пиццей, и я беру оставшийся, уже остывшей кусок, который жую без особого удовольствия. Впрочем, мультфильм и правда помогает мне расслабиться и немного переключить мысли. Комфортная жизнь Леди рушится, когда у хозяина и хозяйки рождается ребенок. Тетя Сара, которая приезжает на несколько дней посидеть с младенцем, выгоняет собаку из дома прямо в лапы Бродяги, задиристого бездомного пса. Только во время их романтического свидания в итальянском ресторане я снова думаю об Эми. Черт! Даже на час не могу выбросить ее из головы!

После их первой ночи вместе Бродяга рассказывает Леди о жизни без заборов. А если эти заборы человек возвел сам, чтобы не подпускать к себе окружающих? Я, совсем как Леди и Бродяга, прошмыгнул за забор и воспользовался краткосрочной возможностью побыть рядом с Эми. Однако теперь заборы выросли выше, чем когда-либо. Во рту совершенно пересохло от холодной пиццы, и мне вдруг стало трудно глотать.

В собачьем приюте другие псы рассказывают Леди, что Бродяга считается местным Казановой. Пока не появится та особенная, что, по словам одной из собак, будет отличаться от всех остальных. Та самая, которую ему захочется защищать. И я знаю, что Эми для меня – та самая, особенная. Вот только ее не нужно защищать, она сама это делает. Однако не понимает, что защищается не от того.

«Думаю, мне надо выпить, – пишу я Тиму. – Нет желания уйти с работы пораньше?»

Пусть мы с Тимом не близкие друзья, я понимаю, что мне просто необходимо с кем-то поговорить. Бессмысленно торчать дома и есть холодную пиццу из доставки. Мне требуется чужое мнение человека, не знакомого с Эми.

Дожидаясь его ответа, я посылаю подальше романтические фильмы и включаю безобидную документалку о животных.

Час спустя Тим появляется в дверях «Вертиго». Всякий раз, когда мы встречаемся за пределами университета или устаем от кампуса, выбор падает на «Вертиго». Он представляет приятную смесь чего-то студенческого, хиппового и ширпотреба.

Для любой жизненной ситуации здесь найдется металлическая табличка с подходящей цитатой. Я намеренно сел за столик, над которым висит цитата Шекспира: «Немая скорбь на части сердце рвет»[16]. Мы с Антеей и Тимом всегда садимся за этот столик, и Антея не упускает возможности цитировать четвертый акт «Макбет», откуда заимствована эта цитата. Сегодня фраза прекрасно вписывается в мое настроение: мне действительно кажется, что связанное с Эми отчаяние настолько на меня давит, что я должен об этом поговорить.

– Итак, что болит? – интересуется Тим, когда мы чокаемся.

– Эми, – отвечаю я.

Мне тяжело даже произносить ее имя. Это напоминает мне о той ночи, когда она просила повторять ее имя. Я рассказываю Тиму ровно столько, сколько ему необходимо знать, чтобы составить представление о нашей ситуации, интимные детали опускаю. Тим внимательно меня слушает, периодически делая глоток пива, и понимающе кивает.

– С тех пор как мы переспали, Эми буквально залегла на дно, – завершаю я свой монолог, – вернулись все заборы, которые она вокруг себя выстроила. Мне не удается до нее достучаться.

– Ох, чувак, ты всегда выбираешь непростые случаи, – заявляет Тим. – Создается впечатление, будто сам не желаешь себе хеппи-энда.

Я сглатываю. Неужели это правда? Никогда раньше об этом не задумывался.

– Да я не всерьез, приятель. Не волнуйся! Сомневаюсь, что ты намеренно вредишь себе. Но знаешь что? Это показало мне, как я счастлив с Антеей: ни драмы, ни сложностей, только сплошная любовь. – Он улыбается.

– Может, мне ее у тебя увести? – отвечаю я. – Немного «сплошной любви» мне бы точно не помешало.

– Не смей! – смеется Тим. – Лучше я решу за тебя проблему под названием Эми! Говоришь, она странно себя ведет, после того как вы переспали?

– Именно.

– Но она этого хотела?

– Абсолютно верно. Скорее, это она меня подтолкнула, чем наоборот.

– А если дело не в этом? – спрашивает коллега.

– Что ты имеешь в виду?

– Что, если ваша ночь вместе не исходная точка? Возможно, случилось что-то другое, о чем она тебе не говорит. – Он пожимает плечами. – Честно говоря, не похоже, что именно ты что-то сделал не так.