Катинка Энгель – Полюби меня. Навсегда (страница 35)

– Хм. – Я задумываюсь. Такая мысль меня тоже посещала. – Только я никогда этого не узнаю. Она не из тех, кто может кому-то довериться.

– Знаешь, нам стоит подослать к ней Антею. Я ничего не могу от нее утаить.

– Без обид, Тим, но ты ни от кого не можешь ничего утаить, – усмехаюсь я.

И одновременно раздумываю, возможно, стоит поговорить с Рисом. Я не хочу вмешиваться в дела Эми, но, если действительно что-то произошло, а она опять пытается взвалить себе на плечи все проблемы на свете, вероятно, есть о чем беспокоиться.

– А если запереть их двоих в одной комнате, чтобы Антея цитировала сонеты, пока Эми не расколется? – предлагает Тим.

– Вот это беспроигрышный план! И, скорее всего, быстрый. За десять минут Антея утомит кого угодно. – Мы смеемся. – И потом еще придется лечить психологическую травму.

После того как мы попрощались, я решаю заодно проведать Нормана, раз уж оказался неподалеку. Подборка фильмов почти готова, и мне хочется узнать, как у него дела. Фестиваль – масштабное мероприятие, и у меня есть опасения, что для Нормана это слишком тяжелое испытание.

Однако, когда я открываю дверь «Под напряжением», не верю собственным глазам. У кассы образовалась небольшая очередь! Просканировав взглядом людей, я прихожу к выводу, что это студенты. Неужели наша небольшая агитационная кампания с флаерами и плакатами дала результат заранее? Похоже на то.

Так как Норман сегодня показывает «Сансет-бульвар», недолго думая я решаю тоже встать в очередь.

– Вау, Норман, что тут сегодня творится? – спрашиваю я, когда оказываюсь перед ним.

Старик суетится за перегородкой из оргстекла.

– Кто бы мог подумать, что Билли Уайлдер притянет столько посетителей! – Он качает головой, словно сам в это не верит, и вручает мне билет.

– Доктор Макферсон, – раздается голос у меня за спиной. – Большое спасибо за замечательный совет!

Обернувшись, я оказываюсь лицом к лицу с двумя своими студентками. Обычно мне неловко встречаться с ними в приватной обстановке, но сегодня вечером я просто в восторге от того, что они последовали моей рекомендации.

– Разрешите пригласить вас на порцию попкорна? – спрашивает одна из девушек, кудрявая блондинка по имени Кэти.

– Сядете с нами? – добавляет вторая, Сьерра, если меня не подводит память.

– Эм… – У меня перед глазами вновь всплывает записка, которую Риди нашел в библиотеке. Но в то же время я не хочу показаться грубым. Эти двое – из тех студенток, которые активно участвуют в обсуждениях. И я отвечаю: – С удовольствием, но от попкорна откажусь.

Столько зрителей в кинозале я никогда раньше тут не видел. Немного, но человек двадцать тут точно есть. Для «Под напряжением» это внушительная цифра. Сьерра и Кэти направляются к последнему ряду, то и дело оглядываясь и улыбаясь. То, что я поначалу принял за вежливость, очень быстро оказывается чем-то более знакомым. А потом Сьерра берет меня за руку и тянет за собой, будто хочет убедиться, что я точно пойду с ними. Как бы глупо это ни звучало, но после ситуации с Эми мне льстит – в невинном смысле слова – такое внимание со стороны двух привлекательных девушек.

– Я и мечтать не могла, что буду сидеть с вами в темном зале кинотеатра, – произносит Сьерра и проводит рукой по длинным каштановым волосам. Она слегка наклоняется ко мне, и мы соприкасаемся руками.

– Между прочим, вы наш любимый преподаватель, – заявляет Кэти с ослепительной улыбкой.

– Очень рад, – благодарю я.

Я чувствую себя неуютно, но почему-то мне приятно снова примерить другую роль – не лучшего друга или придурка, стремящегося сблизиться с человеком, который явно этого не желает.

Когда свет гаснет, я надеваю очки и вдруг чувствую, как Сьерра придвигается ко мне чуть ближе.

– Кстати, вы еще и самый горячий преподаватель, – хихикнув, говорит она. – Особенно в этих сексуальных очках.

Мне на ногу ложится ее ладонь. Ничего себе! Мало того, что Сьерра моя студентка и слишком молода, она еще и не та женщина, которую я хочу. Я убираю ее руку со своей ноги и отвечаю:

– Прошу прощения. Уверен, вы прекрасные девушки, но так не пойдет.

Я вспоминаю, как Эми отказала бедному парню в «Верти-го» с достоинством и пониманием, но у меня нет на это времени. Когда звучит мелодия киностудии Paramount, я встаю и поспешно покидаю кинозал.

Перед дверью делаю глубокий вдох и выдох. Чтобы отвлечься, достаю из кармана джинсов мобильный абсолютно автоматически. Но мне и правда пришло сообщение – от Риса.

«Привет, Сэм, – пишет он, – у тебя случайно не найдется в выходные времени помочь мне кое с какой мебелью? Хочу устроить сюрприз Тамсин».

Долго я не раздумываю. Во-первых, мне нравится, что я наладил отношения с парнем Тамсин, а во-вторых, возможно, ему что-нибудь известно о переменах в поведении Эми.

«Говори, когда и где», – соглашаюсь я.

Глава 27

Эми

Раздавшийся рано утром звонок вырывает меня из беспокойного сна.

– Мисс Дэвис? – произносит незнакомый женский голос на другом конце линии.

– Да? – сонно отзываюсь я. Вряд ли сейчас больше шести часов.

– Вы указаны как экстренный контакт Малкольма Вандерхерста. К сожалению, вынуждена вам сообщить, что чуть больше часа назад его доставили к нам с инфарктом.

– Что?!

Сажусь и тру глаза. Я еще не до конца проснулась. Видимо, это кошмарный сон.

– Мистер Вандерхерст лежит у нас в реанимации. Состояние стабильное, но мы проводим ЭКГ-мониторинг. Пока не могу сказать вам ничего более конкретного.

– Я сейчас буду, – выпаливаю я и вскакиваю с постели. – В какой он больнице, вы говорите?

– В Медицинском центре святой Марии, – отвечает женщина.

Я не трачу время даже на то, чтобы умыться. Оставляю записку Джинни, чтобы она не беспокоилась, когда проснется через час. А спустя десять минут уже сижу в машине. Параллельно пытаюсь вспомнить, что по телефону сказала медсестра, но никак не могу собраться с мыслями. Насколько все серьезно? Есть ли угроза для жизни?

Прежде чем завести двигатель, я заставляю себя глубоко вдохнуть. На мгновение переключаюсь в функциональный режим. Несмотря ни на что, нужно отвезти Джинни в школу.

Я выуживаю телефон, который сунула в карман спортивных штанов, и набираю номер Риса. Естественно, он еще спит, но я не кладу трубку, не дождавшись наконец ответа.

– Ммм? – сонно мычит он.

– Рис, тебе придется отвезти Джинни в школу. Лучше выйти прямо сейчас, чтобы она была не одна, когда проснется.

– О чем ты? – переспрашивает Рис. Он тоже еще не проснулся.

– Малкольм попал в больницу. Мне немедленно нужно к нему.

– Ох, твою мать! – Слышно, что он вскакивает с кровати. – Я уже в пути. Не волнуйся, я позабочусь о Джинни.

– Спасибо, Рис, – с облегчением выдыхаю я.

В сознание на секунду просачивается теплое чувство. Облегчение от того, что я больше не одна. Могу позвонить Рису, и он бросит все дела, чтобы мне помочь. А потом во всю свою мощь возвращается паника. На протяжении многих лет Малкольм был для меня самым близким человеком. Я действительно обязана ему всем. Если с ним что-то случится… Нельзя даже думать об этом. Без Малкольма я ничто.

Через двадцать минут я вхожу в огромную стеклянную дверь Медицинского центра святой Марии. Здесь пахнет дезинфицирующими средствами и слегка рвотой. В приемной плачет ребенок, остальные ожидающие – на первый взгляд трудно определить, пациенты или их близкие – смотрят в одну точку. Я иду на ресепшен, почти щурясь от слепяще-яркого света.

– Малкольм Вандерхерст, – с колотящимся сердцем начинаю я, – его привезли сегодня утром.

– А вы?.. – Мужчина за стойкой поднимает глаза.

– Эми Дэвис. Мне звонили. Я указана у него в экстренных контактах.

– Вы родственница мистера Вандерхерста? – спрашивает он.

– Я его дочь, – даже не задумываясь, говорю я.

Очевидно, мозг отключился из-за страха, что меня к нему не пустят.

Сотрудник объясняет, как пройти в реанимацию, где нужно еще раз записаться.

Два раза поднявшись на лифте, миновав стеклянный туннель и множество автоматических дверей, я в конце концов регистрируюсь в качестве посетителя в отделении интенсивной терапии. Надеваю зеленый халат поверх одежды и следую за медсестрой к кровати Малкольма.

– Он не спит, – сообщает мне она, – с ним можно увидеться, однако я вынуждена настоять, чтобы вы задержались у него не более десяти минут. Ему необходим покой. В реанимации очень строгий режим посещения. Но в вашем случае мы сделаем исключение, мисс Вандерхерст.

Я с благодарностью киваю, даже не собираясь ее исправлять. Женщина отодвигает в сторону занавеску, и я вижу Малкольма. Он бледный и… старый. Какой он старый! Тонкие седые волосы облепили голову, щеки запали, лицо испещрено морщинами, их больше, чем я помню. Малкольм подключен к прибору, который измеряет частоту сердечных сокращений. Через равные промежутки времени оно издает писк. Я перевожу вопросительный взгляд на медсестру, однако ничего не могу прочесть по ее лицу.

– Десять минут, – вместо этого еще раз напоминает мне она и оставляет нас одних.

– Ну и что ты творишь? – спрашиваю я.

Малкольм медленно поворачивает голову в мою сторону и одаривает усталой улыбкой.