Катинка Энгель – Полюби меня. Навсегда (страница 36)

– Эми, – произносит он, и такое ощущение, что на это уходит вся энергия, которую ему удалось в себе собрать. – Девочка!

Я опускаюсь на стул, который стоит возле больничной койки. В горле образовался тугой комок, глаза щиплет от непролитых слез. Мне страшно видеть его таким.

– Ну нельзя же так меня пугать!

Рука Малкольма с вставленной в нее канюлей лежит на одеяле, и я, не задумываясь, беру ее в ладони. И лишь по его удивленному взгляду понимаю, что это нетипичное для меня поведение. Его улыбка становится еще мягче.

– Конечно, я не хотел тебя пугать.

У меня внутри все закипает. Сколько раз я твердила, чтобы он притормозил. А он напрягался еще больше. И в то же время я знаю, что это несправедливо. Несправедливо и эгоистично. Я сжимаю его кисть. Потом подношу ее к губам и осторожно целую.

– Что случилось? – спрашиваю я и замечаю, что не могу на него сердиться.

– По-моему, у меня был инфаркт, – говорит Малкольм.

– Это мне известно, старина. Но почему? И насколько все плохо? И…

– Ш-ш-ш, – успокаивает Малкольм. – Все хорошо. Они уже проводят анализы. Незадолго до тебя приходил врач, пока они не могут сказать ничего конкретного.

Несколько секунд мы молчим.

– Малкольм, – начинаю я затем и слышу, что голос у меня дрожит. – Ты должен беречь себя. Тебе нельзя уходить, понимаешь? Так не пойдет.

– В каком смысле «не пойдет»? – Он шумно вдыхает и выдыхает.

– Просто не пойдет. Люди полагаются на тебя.

– Люди? – Его веки тяжелеют.

– Я, Малкольм! Я полагаюсь на тебя. Ты мне нужен.

– Ну вот видишь. Разве это так сложно? – задает вопрос он и снова открывает глаза. – Но ты ошибаешься, Эми. Для меня большая честь, что ты отводишь мне такую значительную роль в своей жизни. Но в случае необходимости ты и сама со всем справишься.

Я мотаю головой, стараясь не обращать внимания на жжение в глазах, которое постепенно усиливается.

– И десять лет назад я был тебе не нужен. Ты самый сильный человек, которого я знаю.

Я закусываю нижнюю губу. Голова все быстрее качается из стороны в сторону.

– Можешь не соглашаться, это тоже нормально. Ты не обязана мне верить. Мне достаточно и того, что ты это знаешь.

– А мне достаточно, если ты пообещаешь всегда быть рядом, – упрямлюсь я.

Малкольм тихо и слабо смеется.

– «Всегда» не обещаю, но еще немножко побуду. – Теперь уже он сжимает мою ладонь. Еле-еле и осторожно, но ощутимо.

Ближайшие несколько дней я каждый день навещаю Малкольма в больнице. Рис присматривает за Джинни: либо берет ее с собой в кафе, либо проводит с ней вечер у нас дома. Он так организовал свои смены, что во второй половине дня работает преимущественно Олли. Малик предложил подменять его в свои выходные. Люди вокруг меня превратились в страховочную сеть, которая подхватила нас с Малкольмом.

Вот и сегодня я пришла в клинику и первым делом хочу поговорить с доктором Фуллером, лечащим врачом Малкольма.

– Ему необходимо радикально изменить свою жизнь. Если продолжит в том же духе, то очень скоро опять сюда попадет.

Время покажет, когда он снова будет способен более-менее выдерживать нагрузки, но в долгосрочной перспективе уровень стресса надо снижать. Вы сможете позаботиться о том, чтобы он выполнял предписания, мисс Дэвис? – Доктор Фуллер уже в курсе, что на самом деле я не дочь Малкольма, но вопреки моим ожиданиям не разозлился, что я обманом проникла в палату. – По-моему, мистер Вандерхерст открыт для предложений. Однако хочет поговорить об этом с вами, – затем добавляет он и подмигивает мне, но я слышу тревогу у него в голосе.

– Можете на меня положиться, – отвечаю я.

Парализующий страх, который я постоянно ощущала с самого первого звонка отсюда, стал для меня весомой причиной сделать все, чтобы помочь Малкольму.

Подойдя к его кровати, я отмечаю, что старик выглядит чуть здоровее. Улучшения заметны с каждым днем все больше, пусть доктор Фуллер пока и не дает нам надежд на то, что в течение нескольких дней Малкольм вернется домой. Речь шла о двухнедельном пребывании в больнице. И даже после этого ему показан строгий постельный режим.

– Мне надо кое-что с тобой обсудить. – Малкольм берет с тумбочки блокнот. Кто ему, черт возьми, его дал? – Я тут подумал…

– Ага, – вырывается у меня, поскольку я совсем не в восторге от того, что он уже явно опять строит грандиозные планы.

– Ты была права, – между тем продолжает Малкольм, – мне потребуется помощь по домашнему хозяйству и в управлении недвижимостью. – Он виновато смотрит на меня.

– Слава богу! – театрально восклицаю я и хлопаю в ладоши.

– Но это еще не все.

С первого утра в больнице он больше ко мне не прикасался, однако теперь вновь нащупывает мою руку. Я его не останавливаю.

Малкольм набирает полную грудь воздуха и прочищает горло, после чего объявляет:

– Я перепишу кафе на тебя, Эми.

– Что? – Я в шоке.

– Мне пора переключаться на образ жизни пенсионера. Хочу успеть еще немного посмотреть мир. Хочу проводить время с тобой, с Джинни. И знаю, что с тобой кафе будет в надежных руках. Ты продолжишь руководить им так же, как сейчас. Будешь давать молодым людям второй шанс.

Мне требуется пара секунд, чтобы взять себя в руки.

– Но… – начинаю я.

– Возражений я не потерплю, Эми. Ты единственная, кому я могу доверить кафе. У тебя есть выбор. Или берешь его на себя, или, хочешь не хочешь, я буду вынужден заниматься им сам.

– Это шантаж, – возмущаюсь я, но замечаю, как от волнения у меня учащается сердцебиение.

Мысленно проигрываю в голове варианты. Предположим, Малкольм не угомонится, тогда он скоро снова окажется здесь же… если не случится чего-то похуже. Этого я никогда себе не прощу. Но это слишком дорогой подарок. Мне кажется, что неправильно принимать подобную щедрость от Малкольма. Не говоря уже о том, что я не представляю, как помимо всего прочего буду управлять еще и кафе.

– Эми, – ласково окликает меня Малкольм, – оно твое.

Я сглатываю. Потом киваю:

– Спасибо.

Забирая Джинни из кафе «У Мала» после визита в больницу, взволновавшего меня сильнее, чем я готова признать, я смотрю на это место другими глазами. Малкольм попросил своего друга-нотариуса оформить документы до конца недели, поэтому у меня практически не остается времени, чтобы привыкнуть к тому, что скоро я буду чем-то владеть. Сквозь большой стеклянный фасад льется теплый свет. За деревянными столиками, которые Малкольм собирал в течение многих лет, сидят люди, читают или общаются друг с другом. Пожилая женщина смотрит на улицу, и мы встречаемся взглядами. Кажется, что все это нереально. Но в то же время где-то в животе зарождается приятное тепло: в мысли, что я продолжу управлять кафе Малкольма, чувствуется что-то семейное.

Я открываю дверь, и колокольчик возвещает о моем присутствии. Рис стоит за прилавком и жмет на какие-то кнопки на кассовом аппарате. Потом протягивает клиенту сдачу и желает ему хорошего дня. Он так вписался в атмосферу этого места, хотя сначала был здесь чужим, не знал, как обращаться с посетителями. Теперь он сам – кафе «У Мала». Я больше не могу представить себе это заведение без него. Именно в этом Малкольм и хотел быть уверен, проносится у меня в голове. Если бы он продал кафе, то его поглотила бы какая-нибудь крупная сеть, и кто знает, сохранили бы свою работу Рис, Олли и Че. И София, думаю я затем. Софии это место тоже поможет вернуться в мир.

– Хочешь чего-нибудь выпить? – спрашивает Рис, заметив меня. – Моя смена уже почти закончилась.

– А можно мы еще немножко посидим? – Джинни поднимает голову от тетрадок с домашним заданием, которые разложила на самом большом столе в кафе. Глаза у нее сверкают. – Сейчас придет Тамсин!

– О’кей, – соглашаюсь я, хотя на самом деле с удовольствием вернулась бы в тишину собственной квартиры. Но с тех пор как в моей жизни появилась Джинни, я каждый день расширяю свою зону комфорта.

Смеющаяся Олли выходит из задней части кафе, где находятся маленькая комната для персонала и кухня.

– Придурок, – бормочет она и закатывает глаза.

Ее любовь-ненависть к Че, здешнему повару, вероятно, сбивает с толку посторонних, но очень забавляет всех, кто знаком с ними обоими. Позади Олли из-за занавески, разделяющей переднюю и заднюю часть кафе, высовывается голова Че.

– Свидание, Олли, – говорит он.

– Если ты хорошо принарядишься, пригласишь меня поужинать, а потом отвезешь домой. Подоткнешь мне одеяло и выключишь свет. Тогда, ради бога, можешь называть это свиданием.

– А я еще буду там, когда погаснет свет? – наполовину в шутку, наполовину с надеждой уточняет парень.

– Нет, ты будешь одной ногой в подъезде, – заявляет Олли, щелкнув его пальцем по руке. – Дорогой Че, даже будь у тебя самая красивая мужская грудь в мире, ты не был бы в моем вкусе.

Че пожимает плечами и возвращается на кухню.

– Я знаю, что ты меня любишь, – добавляет он, – мне хватит и этого.

Средний палец, который вытягивает ему вслед Олли, он уже не видит.

– Хочешь вспенить молоко? – спрашивает та, обращаясь к Джинни.