Катинка Энгель – Полюби меня. Навсегда (страница 30)

«Я все ради тебя сделаю, Эми. Но ты ничего не можешь мне запретить. Мне это нужно». По моим щекам катятся горячие слезы. Страх за Имоджен, которая уже давно достигла совершеннолетия и живет отдельно, перекрывает мне кислород. Ее голос доносится издалека. Со вздохом она опускается на старый потрепанный диван. Тело расслабляется, обмякшие руки падают. Я забираю у нее из рук шприц и накрываю ее одеялом.

Я смотрю на Софию. В документах написано, что девушка чиста. Но сможет ли она и дальше такой оставаться? Через пару недель ее освободят. На самом деле уже слишком поздно с ней знакомиться. Включая ее в программу, я иду на очень большой риск.

– Не могу ничего обещать, – произношу я, – но в ближайшие дни я буду часто приходить, чтобы узнать тебя. Время поджимает. Если все сложится, посмотрим, что будет дальше.

У меня кружится голова. В этой проклятой комнате для посетителей чересчур душно.

– Тогда до скорого, Эми, – прощается София, встает и кивает мне. В уголках ее губ играет едва заметная улыбка. Выглядит немного иронично. Но я знаю, как ее следует толковать.

Оказавшись снаружи, хватаю ртом воздух. На улице тепло, но хотя бы дует легкий ветерок. Я опираюсь на свою машину, краска которой так нагрелась на солнце, что жар от нее обжигает даже через рубашку.

«Что ты наделала?» — слышу я собственный крик. Мои руки хватают Имоджен за воротник грязной рубашки и встряхивают, однако она не шевелится. Голова безвольно болтается на шее. «Что ты наделала?» — я кричу, хрипло, надсадно. Уже болит горло, но я ору и продолжаю ее трясти. Бью кулаками в грудь. Однако Имоджен не реагирует. Резиновый жгут до сих пор стягивает ее руку выше локтя. Во мне вспыхивает такая ярость, такая ненависть! Не на Имоджен. Ни в коем случае не на Имоджен. На мир. На жизнь. Рыдая, я падаю на безжизненное тело своей сестры. «Прости меня!» Понятия не имею, сколько времени прошло, прежде чем парамедики, которых я вызвала, оттаскивают меня от Имоджен. Они уже ничем не могут помочь. Я вытираю рукавом залитые слезами щеки. Пятясь, выхожу из квартиры. Почти сталкиваюсь с Брайаном, который в этот момент возвращается домой. Где бы черти его ни носили, надеюсь, он туда вернется и на этот раз останется там навсегда.

Краска автомобиля настолько горячая, что я больше не выдерживаю. Расправив плечи, притрагиваюсь пальцами к щекам. Мне кажется, что они должны быть мокрыми, но с того дня я ни разу не плакала. Я не имею на это права, не после того, как оставила Имоджен одну. Ее страдания превосходят все остальное. Это и есть причина, по которой я не имею права на счастье. Я об этом забыла. Я забыла о ней.

Сажусь в машину, завожу двигатель и еду по уныло однообразному шоссе обратно в Перли, чтобы забрать Джинни из школы.

Глава 22

Сэм

Норман в восторге от нашей идеи устроить марафон романтических фильмов ко Дню поцелуя. Впрочем, большой помощи от него ожидать не стоит. Старик хоть и позаботится о том, чтобы мы получили фильмы от прокатчиков, но все остальное – как и ожидалось – мы организуем самостоятельно. Я рад, что сегодня мне помогает Тамсин.

Мы снова сидим в кафе «У Мала». Близится конец рабочего дня, и Олли, которая сегодня заменяла Риса, включила на всю громкость феминистскую панк-музыку и подсчитывает выручку.

– Малкольм и Рис согласились подготовить стойку с кофе, – сообщает Тамсин и листает папку, где собирает списки дел, контактные данные и другие важные записи. Я правда очень ей за это благодарен, поскольку так у нас вся информация содержится в одном месте и есть тот, кто в ней ориентируется.

– Это хорошо. Я получил разрешение на киоски с едой. Если не продавать алкоголь на улице, все должно быть в порядке.

Тамсин старательно отмечает галочками задачи.

– Идем дальше. Что насчет холодных напитков? И еды? В конце концов, посетители ведь захотят что-то кроме попкорна. Рис предлагает подавать пироги и сэндвичи. Но, возможно, вечером людям захочется чего-то теплого? – рассуждает она.

Когда я собираюсь ответить, из кухни вылетает Че, повар-кубинец, который работает в этом кафе.

– Олли, выключи эти вопли, – орет он на коллегу. – Я собственных мыслей не слышу!

Мы с Тамсин обмениваемся веселыми взглядами.

– А зачем тебе слышать собственные мысли? – парирует Олли. – Weirdo[14].

– Кто бы говорил, – не остается в долгу парень.

Улыбка на лице Тамсин становится шире, и я точно знаю, что она вот-вот рассмеется – это лишь вопрос времени. Из Че и Олли в самом деле получился бы замечательный комедийный дуэт. Между ними сложилась невероятно забавная любовь-ненависть, которая больше вписалась бы в кабаре, а не в неприметное кафе.

К тому моменту, когда Олли все-таки делает музыку тише, я уже потерял нить разговора.

– Еда и напитки, – напоминает мне Тамсин.

– Верно. Итак, внутри я устроил бы бар, – рассказываю я, – у Нормана есть лицензия на продажу слабоалкогольных напитков, но только после шести вечера.

– У вас уже есть поставщик пива? – вклинивается Че.

– Нет, – отвечаю я. – Есть идеи?

– Я сам его варю. – Он говорит с такой гордостью и энтузиазмом, что мне становится любопытно.

– Достаточно, чтобы обеспечить пивом кинофестиваль?

– В последнее время все больше и больше. Я начинал у себя в квартире. Потом приятель разрешил пользоваться его старым домом на колесах. Но два месяца назад Малкольм предложил мне занять пустой гараж за кафе. Я вложился в настоящее оборудование для пивоварения. А теперь, если честно, ищу клиентов, чтобы попасть в бизнес, и инвесторов тоже ищу, – ухмыляется он.

– Звучит круто! – заявляю я. – Мы тебя нанимаем!

Че сияет:

– Хотите попробовать мой новый летний эль? Он очень легкий и фруктовый.

– Конечно, – восторженно соглашается Тамсин, и Че убегает на кухню.

А вскоре после этого возвращается с широкой улыбкой:

– У меня есть даже логотип и этикетки!

На бутылках буквами с завитушками написано: «Wish you were beer»[15]. Мы с Тамсин смеемся.

– Уверен насчет названия, Че? – спрашивает она.

– По-моему, классно, – одобряю я и салютую пивом им обоим.

– За тебя, Сэм, – поднимает тост Тамсин, – за твою любовь к маленьким кинотеатрам и успехи на научном поприще.

Скромно улыбнувшись, я отмахиваюсь. Сегодня утром мне пришло сообщение: жюри действительно выбрало мое эссе. Профессор Армитедж прислала мне электронное письмо с поздравлениями в своей неподражаемой безэмоциональной манере.

– Сэм выиграл премию молодых талантов, – объясняет повару Тамсин.

– Я тоже за это выпью, – присоединяется тот и еще раз со чокается мной.

Летний эль оказался таким, как его описывал Че: освежающий вкус с легкой цитрусовой ноткой.

– Это хмель, – подсказывает парень.

– А у тебя случайно не припасен где-нибудь киоск с едой? – задорно интересуется моя подруга.

– О чем конкретно идет речь? – Похоже, Че отнесся к ее вопросу совершенно серьезно.

– На самом деле все равно. Хорошо бы что-нибудь теплое, но в то же время подходящее для летнего вечера, – поясняю я, поскольку правда надеюсь, что Че может нам помочь.

– У моих приятелей есть фудтрак. Они делают лучшие буррито в городе, – восторгается Че. – Если хотите, я у них спрошу.

Мы энергично киваем. Все идет как по маслу! Тамсин записывает имена и ставит галочки рядом с несколькими пунктами своего списка.

Я мысленно перебираю собственные задачи. Завтра заберу из типографии флаеры, которые подготовили мы с Анте-ей. И разложу не только по всему университету, но и во всех парах неподалеку от «Под напряжением». В выходные Зельда и Малик развесят афиши во всех учебных корпусах. Ребята из университетского радио согласились сделать для нас рекламу. Мне это кажется настоящим чудом, но до сих нам практически нигде не понадобилось вносить предоплату. Подсчеты Тамсин выглядят весьма оптимистично. И такое впечатление, что мой подход с базовым доверием не так уж плох, если знаешь много отзывчивых людей.

Олли, после того как выпила с нами еще по одной бутылке пива и тоже вызвалась помочь с кинофестивалем, нас выпроваживает. Мы с Тамсин обнимаемся на прощание, и она пересекает улицу напротив своего дома. Я проверяю мобильный. Все еще ни одного звонка или сообщения от Эми. Мы не виделись с тех пор как переспали несколько дней назад. И последнее сообщение от нее пришло вчера утром. Я уже начал волноваться, но Тамсин сказала, что Рис отвел к ней Джинни. Наверное, у нее просто сильный стресс.

«Спокойной ночи, женщина моей мечты. Мы еще увидимся на этой неделе?» – печатаю я и убираю телефон обратно в карман брюк.

В три часа ночи меня будит вибрация смартфона.

«Была очень занята, извини».

И это все? Я сонно тру глаза.

«Ничего страшного, – медленно набираю я, потому что мелкая моторика еще не проснулась. – Ты уже подумала о моем приглашении?»

Сейчас, когда я выиграл премию, прием на факультете, который состоится через полторы недели, стал еще важнее. Трудно сказать Эми, что мне нужен ответ, но так, чтобы при этом на нее не давить. И я в который раз задаюсь вопросом, не показалась ли ей перебором недавняя близость, после которой мы переспали. Правда, я думал, что все прошло идеально.

«Не знаю, будет ли у меня время».

Как будто она не могла узнать. Я хмурюсь. Эми определенно держит меня на расстоянии. Меня это устраивает, в конце концов у меня самого более чем достаточно дел с кинофестивалем и научно-исследовательской работой. Но прием… Я преподношу это событие Эми сдержанно, чтобы не ограничивать ее пространство, но для меня оно очень важно, и я хотел бы разделить с ней значимый момент. Меня раздражают ее необязательность и то, что она меня разбудила. Но я понимаю, что не имею права на подобную реакцию, и злюсь на себя.