Катерина Траум – Прости, мне придется убить тебя (страница 38)

По крайней мере, такая мысль мелькнула у Гвен, тут же прерываясь приглушенными ругательствами и звоном с первого этажа. Какого чёрта Хантер вообще там делает?

— Придурок, разобьёшь мою посуду — пожалеешь, — недовольно пробормотала она, поднимаясь со смятой постели. Подхватив со стула чёрный шёлковый халат, прикрыла им голое тело и уже хотела было выйти из комнаты, но по дороге запнулась о большой кроссовок Хантера, едва не улетев головой в комод. — Чёрт, вот же…

Слов просилось много, потому как царящий вокруг бардак бесил просто неимоверно. А уж то, что в коридоре по-прежнему были испещрены следами от пуль стены, дверь в спальню болталась на одной петле, а в кладовую вовсе сияла дырами, добивало привыкшую к порядку девушку окончательно. Раздражение набирало обороты быстрей разгоняющегося байка Хантера.

Прошлёпав к лестнице, Гвен уловила лёгкий запах гари. Пришлось ускорить шаг, буквально влетая на кухню, которую уже заволакивал дым.

— Решил спалить меня к чертям?! — возмутилась она, грубо отталкивая его от плиты и спешно выкидывая сковороду в раковину.

На ней красовались пара каких-то слипшихся комочков, похожих на угольки. Включив холодную воду, Гвен закашлялась от вони.

— Всего лишь пытался приготовить завтрак, пока ты там храпишь, негостеприимная хозяйка, — не остался в долгу Хантер, совершенно не считая себя виноватым.

Он и правда хотел быть милым в это утро. Первое утро, когда проснулся рядом с ней, наслаждаясь теплом хрупкого тела. Его представления о том, как можно задобрить представительницу прекрасного пола, были довольно смутными. Но он точно помнил, что к обязательной атрибутике сопливых романов относился завтрак в постель. Ещё бы руки росли откуда положено, и тогда бы получились блинчики, а не заляпанная тестом столешница и горелки.

— Боже, что это на тебе? — фыркнула Гвен, только сейчас обратив внимание на его вид.

Отвратительный розовый фартук в мелкое сердечко, кажется, подаренный сучке-мачехе просто в качестве издевательства. Чёрт, он что, надел этот кошмар на голое тело? Думать об этом не получилось, потому как Гвен скользнула взглядом по плите, столу и шкафчикам, едва не взвыв от отчаяния:

— Чёрт побери, Райт, ну какого хрена?! Теперь это всё год надо отмывать! И сковороду только выкидывать! Не умеешь — не берись, ну зачем портить мне выходной?

— Ах значит, я всё только порчу? Давай, скажи ещё — мешаю! Что-то ночью ты была не против моего присутствия! — оскорблённый в самых светлых порывах, Хантер начал потихоньку вскипать следом за ней.

Нашла, из чего развозить трагедию. Правду говорят: женщины способны на пустом месте сделать шляпку, салат и скандал. А эта психически неуравновешенная — ещё и покромсать того, кто ясным субботним утром испортил настроение. Вон как быстро потянулись к ножу её пальцы, тут же отдёрнувшись и вместо рукояти схватив одну из тарелок. На всякий случай Хантер отскочил на пару шагов от пышущей злостью Миледи:

— Эй-эй, полегче, истеричка!

— А сейчас очень даже против! — угрожающе прошипела она, с ухмылкой взвешивая оружие в ладони.

Нет, она не признается и под страхом смертельных пыток, как сильно ей понравился вспыхнувший в крови азарт. Особенно когда вчерашний напарник обогнул стоящий посреди кухни стол, явно пытаясь увеличить между ними дистанцию. И при этом мелькнул абсолютно голой задницей — он и правда был в одном фартуке, идиот.

— Давай, выметайся, пока я тебе не помогла!

— Только ногами вперёд, детка.

Он уловил эту искорку в глубине малахитов. Та самая, что сияла, когда они из-за угла полицейского участка наблюдали за паникующей Вирджинией и тем, как та улетела на своей машине, выбросив газету в окно. Он уже понял прекрасно, что именно его сумасшедшую девочку заводит. Причинение боли, ощущение превосходства, но главное — когда она даёт себе свободу, не прячась за образ милой дурочки. И готов был сыграть, наверное, единственный из всех ныне живущих.

Раззадоривая её ещё больше, решил подколоть, тут же улавливая, как покраснели её щёки и сжались зубы:

— О, тарелка! Берегитесь, жители Раутвилля, Леди в чёрном забросает вас посудой!

С яростным рыком Гвен метнула свою гранату прямиком в его голову, но тот, естественно, ловко увернулся. Несчастная тарелка влетела в стену за его спиной и с грохотом разбилась на фарфоровые кусочки, а она уже схватила со стола вторую, твёрдо намереваясь прогнать из своего дома этого наглеца любым путём. Уже совсем не думая, что таким образом лишь усиливала хаос, который ей же и прибирать.

— Ты бесящий… вредный… самоуверенный…

Она задыхалась всем, что хотелось высказать ему в лицо, и вместо слов предпочла кинуть новый снаряд, заставляя Хантера пригнуться. На что он лишь громко, откровенно расхохотался, прикрываясь ладонями от новых осколков. Скачущая по кухне девчонка, уже подхватившая керамическую сахарницу и источающая ругательства, явно выглядела бы куда более грозно, если бы не комичность её цели, то и дело сверкающей обнажённым задом. И если бы от резких движений её халат не распахнулся почти до конца, обнажая часто вздымающуюся упругую грудь.

— А ты маленькая заноза, которую надо было прихлопнуть ещё на прошлой неделе!

Ахнув от злости, Гвен размахнулась для броска, но в последний момент, наконец, обратила внимание, как веселился от происходящего Хантер. Она его не пугала, это очевидно. Напротив, лишь вызывала смех. На секунду заставила себя посмотреть на них со стороны и тоже невольно улыбнулась, сделав глубокий вдох.

Похоже, сучёныш залез в её жизнь по самую макушку, и вытравить его парой разбитых тарелок точно не получится. А надо ли?

Заметив её замешательство, Хантер с торжествующей ухмылкой подошёл ближе, стараясь не наступать на остатки сервиза босыми ногами. Гипнотизируя замершую девушку взглядом, встал к ней уже вплотную, любуясь отливающими золотом в утренних лучах прядками волос и румянцем.

Чарующая. Бешеная дьяволица, но прекрасней всех ангелов. Решительно вырвал из тонких пальцев сахарницу и поставил на стол за её спиной. Гвен вздрогнула, но не предпринимала попыток продолжать ссору — словно желала подобных действий.

Они не заставили себя ждать. Терпкий, страстный поцелуй на её пересохших губах дополнился обвившими талию горячими руками. Он словно укрощал несносную девчонку, каждым движением языка проникая все глубже и вытягивая из неё отравляющую беспричинную злость. Все уверенней, тесней вжимая её в своё тело, наслаждаясь любимым сочетанием горького мёда и вишни.

Гвен обречённо простонала ему в рот, ладони взлетели на крепкие плечи, тут же впиваясь ногтями. Обезоружить её так просто.

Она поражала Хантера своей отзывчивостью, её напряжённое тело буквально звенело на каждое лёгкое касание. Когда он без всякого труда проник за окончательно распахнувшийся халат, поглаживая талию. Когда вытворял языком всё, что ему заблагорассудится, заставляя кровь кипеть, а воздух накаляться чертовски быстро. Если раньше Гвен вызывала только животное желание, пробуждая голые инстинкты, то теперь хотелось доставить ей как можно больше удовольствия совсем не для того, чтобы что-то там доказать. Она и так в его власти, растворялась в сильных руках, прижималась бедром к паху и окутывала своим цветочно-сладким ароматом.

Боже, её молочного оттенка кожа это нечто невероятное, умопомрачительно нежное. Внезапная мысль посетила туманящуюся возбуждением голову Хантера, и даже представив свою идею в реалии, он со свистом втянул кислород, разрывая поцелуй. Хитрая ухмылка сама растянулась на губах. О да, он попробует эту нетерпеливую девочку, которая уже требовательно пыталась притянуть его обратно за плечи. Её принадлежность и зависимость очевидны также, как и желание, источаемое каждым прерывистым вдохом.

— Доброе утро, Гвен, — издевательски протянул Хантер, как будто говоря: вот так надо было начать этот день.

Но увы, у них ничего не могло быть правильно и последовательно. Не дав ей возможности ответить, резко подхватил её на руки, и она тонко пискнула от неожиданности:

— Эй! Поставь!

— Ну уж нет, моя маленькая истеричка, — словно не ощущая её веса, а на самом деле наслаждаясь приятной ношей, он с дьявольски многообещающим прищуром заверил, глядя в недоумевающе распахнутые глаза: — Не дала мне приготовить завтрак — значит, я буду есть тебя.

На этой фразе, не обращая внимания на то, как возмущённо приоткрылся рот Гвен, он положил её на обеденный стол, как раз вместивший девушку в полный рост. Чёрная атласная ткань растеклась под ней, не создавая никаких препятствий и открывая вид на все манящие изгибы.

Совершенство. Хантер и не сомневался, что она способна своими женственными, правильными формами пристыдить любую из античных статуй или фотомодель. Всё — ему одному, и даже верилось в такое чудо с трудом. Но это правда.

Гвен слегка поёрзала, прикусив губу, и согнула одну ногу в колене, специально проводя ногтем вдоль ложбинки груди, как будто приглашая.

— Чего же ты ждёшь?

Это восхищение и голод в серых глазах заставляли её трепетать в предвкушении. Даже глупый фартук в сердечко не мог больше отвлечь от бугрящихся мышц его плеч и растрёпанных угольных прядей. Хищник. Наверное, единственный, кому позволено обращаться с ней подобным образом.