Катерина Траум – Прости, мне придется убить тебя (страница 40)

Теперь она точно сбежит.

— Прости… Не знаю, что…

Но ему не нужно было оправдываться. Потому что она с первого раза была готова к любой грубости, и мысль, что быть с ним смертельно опасно, лишь снова разжигала желание. Гвен довольно улыбнулась, ещё качаясь на волнах удовольствия, в глубине души понимая, насколько же они оба психи.

— Я разве возражала? — едва справившись с голосом и восстанавливая дыхание: — Засунь свои извинения в задницу.

13.2

А мирное сосуществование всё-таки было возможно. По крайней мере, именно так думала Гвен, нежась в тёплых и согревающих руках. Они устроились на диване, как на самой близкой к кухне горизонтальной поверхности, безопасной от осколков. Было жутко тесно, и приходилось лежать едва ли не друг на друге, но идти наверх сил не осталось. Прикрыв глаза и прижавшись щекой к приятно твердой груди, к счастью, освобождённой от фартука, Гвен не могла сдержать улыбки.

— Ну что, мужчина на кухне не бесполезен? — поддел Хантер, рассеянно пропуская золотистые прядки её волос сквозь пальцы.

Его немного испугал собственный порыв, ведь раньше такого не случалось. Но с ней он терял способность держать себя в узде, и все наитемнейшие желания вырывались наружу. Самое же странное в том, что Миледи это приняла. Не назвала больным ублюдком, не стала душить в ответ. И кажется, ей понравилось не меньше, чем ему. В голове крутились сотни самых разных мыслей и вопросов, на которые давно хотелось получить ответы. Но как начать, чтобы не разрушить магию момента…

— Хорошо, признаю: от тебя есть толк, — нехотя протянула Гвен и тут же добавила: — Только умоляю, не лезь больше к плите и не закрывай своё сексуальное тело подобным кошмаром. Этот фартук едва не уничтожил моё либидо.

Хантер повернулся, нависая над ней сверху и ловя хитрый прищур малахитовых глаз. Сейчас, удовлетворённая и мирная, она пленяла его ещё больше. Эти ямочки на щеках, сияние бархатной кожи. Если, конечно, не опускать взгляд на шею, где остались чёткие следы от пальцев и укусы.

Вина начала терзать с новой силой, и сохранять беззаботный вид было непросто, но он попытался.

— Значит, считаешь меня сексуальным? Настолько, что даже ни разу не заикнулась про контрацепцию…

Она уловила наигранность веселья с первой ноты. Нахмурив брови, подтянулась и села, прижимая колени к груди. Искала на его лице подсказку, но в итоге просто вздохнула, откровенно устав постоянно юлить. Всё недосказанное продолжало стоять между ними стеной, мешая расслабиться даже сейчас.

Если уж он ночевал в её доме, лазал по кухонным шкафчикам и даже пользовался её душем… То какого же хрена продолжать строить из себя неприступность.

— Потому, что она нам ни к чему, — как можно более спокойно пояснила Гвен, старательно загоняя в дальний уголок души все плохие воспоминания: — Чёрт, Хантер. Ты же говорил, что всё и так выяснил. Не заставляй меня произносить это вслух.

— Детка, я абсолютно ни к чему не принуждаю. И кстати, совершенно не уверен, что всё понял правильно. Одни догадки и показания психа… Кстати, почему-то живого, — он с намёком приподнял бровь, надеясь получить хоть каплю объяснений.

Уже видел шрамы внизу её живота, эти крохотные крестики. Бередить старые раны не хотелось, но вот понять Миледи — очень.

Гвен замерла, кусая губы от напряжения. Глубоко вдохнула, успокаивая зачастивший пульс. Хантер терпеливо ждал, не сводя с нее глаз, и это помогло собраться. Быть честной оказалось до смешного просто. Наверное, та раковина, в которую она пряталась день за днём, окончательно рассыпалась, обнажая суть. Гвен обняла свои ноги, как будто в попытке защититься, и начала тихим, бесцветным голосом:

— Раз ходил к скотине Янгу, то знаешь, что он и его дружки со мной сделали. Я пролежала в том подвале всю ночь. Было ужасно холодно. Мне казалось, что я застываю изнутри, как будто льда в живот напихали… Но пневмония и застуженные почки, которые теперь дважды в год стабильно отправляют меня в больницу с приступами пиелонефрита — ерунда. Страшно было узнать, что из-за критического переохлаждения я заработала воспаление придатков. Врачи бились несколько недель, но когда стало ясно, что другого пути нет, и я просто гнию, мне сделали операцию. Вырезали обе маточные трубы. Так что я стала бесплодной в шестнадцать лет.

Она пыталась, чтобы голос не дрогнул, но горло всё равно сжалось от боли. Зажмурившись, сцепила зубы покрепче, и вдруг тёплые руки обняли её за плечи, крепко прижимая к сильному телу. Не имея ни сил, ни желания сопротивляться, Гвен позволила себе уткнуться носом в его грудь, вдыхая поглубже аромат табака и можжевельника. Освободиться стало единственным желанием.

— Потому Итан и жив. Я забрала у него то, чего он лишил меня — будущее и здравый рассудок. Это справедливо. Второй его приятель давно мотает срок, потому как я разворошила его грязное бельё и выяснила, что он пару лет потрахивал несовершеннолетнюю. А вот третий вернулся в Раутвилль совсем недавно… И мне пока не удалось им заняться.

Повисшая тишина не угнетала, разбавляясь глубокими мерными дыханиями. Хантер держал её в своих руках, переваривая новости и пытаясь представить, каково это всё было для юной девушки.

Не мог. Для него дети всегда были чем-то далёким, он так набегался с проблемами растущей бунтарки Трейси, что никакого желания обзаводиться потомством не имел и капли. В одном был с ней согласен: Итан Янг получил ровно то, что требовалось. И Хантер молча поклялся самому себе, что непременно поможет малышке расправиться с третьим ублюдком, искалечившем по собственной тупости жизнь ни в чём не повинной девчонки.

Этот гнилой город сам породил своих чудовищ. И заплатит за это.

— Всё хорошо, Гвен, — прошептал Хантер, продолжая баюкать её в объятиях. — Ты очень сильная, малышка. Восхищаюсь тобой.

Она подняла на него взгляд, торопливо сморгнув влагу. Выпутавшись из его рук, поспешила съязвить, пока окончательно не расплылась в кашу:

— Вспомни об этом в следующий раз, когда решишь меня придушить, — шмыгнув носом, она вернула на лицо слабую ухмылку, зная, что он понял правильно. Скользкая тема закрыта, и больше ковырять больные места она не намерена. Но облегчение, которое Гвен испытала, избавившись от лежащего на груди камня, было непередаваемо. — Что я могу и яйца отрезать…

— Да уж, о таком забыть сложно, — Хантер задумался и провел пальцами по её скуле, не отдавая отчёта своим действиям. Просто хотелось касаться её, постоянно. Смотреть в глаза и видеть, что в них больше не было ненависти, только возвращающаяся игривость. — Давно собирался спросить, и раз уж мы сегодня кидаем все карты на стол… Кто был твоим первым?

— Боже, Райт, ты серьёзно? — едва не рассмеялась Гвен. Что и говорить, о минутной слабости было тут же забыто: — Тебе не похрен?

— Я не про секс, дурочка, — закатил он глаза и уточнил: — Раз это не Янг и не кто-то из твоих обидчиков, то кто стал первым трупом? Почему?

Для него это было важно. Потому что своё первое убийство, закопанный в лесу обгоревший судья, снился ему безумно часто. И очень хотелось узнать, что же сподвигло Миледи принять этот груз на шею.

Поняв, о чём речь, она поморщилась: и тут были не самые радужные воспоминания. Очередной мудак на её пути, о котором она предпочла забыть сразу же, как инсценировала его самоубийство в ванной, перерезав вены. Он просто стал последней каплей, разрушив единственную оставшуюся границу. Хантер правильно сказал: сегодня пора быть честными. Возможно, и это тоже принесёт удовлетворение, как рассказ о самом тёмном эпизоде её жизни? Стоило попытаться.

— Энтони Браун. На оба вопроса, — нехотя протянула она, добавив: — После выпускного, на котором я напилась впервые в жизни, поимел полностью отключившуюся меня в своей машине. Кинул потом на крыльце дома. Я поняла, что произошло, только когда утром очухалась… И всё болит, выпускное платье… сам понимаешь в чём. А этот ублюдок ещё и разослал фотки бывшим одноклассникам. Чтобы те поздравили заучку Андерсон с успешным началом половой жизни.

Она передёрнулась от подкатившей к горлу тошноты. Это была чистой воды глупость, добившая её психику.

— На оба… — потрясённо открыл рот Хантер, начиная понемногу понимать, что двигало Миледи, когда она мстила исключительно мужскому полу.

Ей и правда, не повезло с окружением и с обстоятельствами. И судя по всему, с сексуальной жизнью тоже. Не самое приятное лишение невинности, учитывая, что она уже пережила к тому моменту операцию.

Удивительно, что вообще подпустила Хантера к себе ближе, чем на пушечный выстрел. Шок быстро сменился на автомате вырвавшимся смешком:

— Я смотрю, ты как самка богомола: убиваешь всех, кто посмел тебя трахнуть?

С возмущённым шипением Гвен рванулась вперёд, заваливая Хантера на диван. Упирая ладони в его плечи, придавила изо всех сил, не давая дёрнуться. Но он и не пытался, только развеселился ещё больше, открыто заливаясь смехом от столь боевого порыва. Раскрасневшимся щекам и яростно сверкнувшим глазам.

— Ах, так? Значит, пора бы и тебя пустить на отбивную, — угрожающе заявила она, едва сдерживаясь от ответной улыбки.

Злости не было совсем, только желание раззадорить и напомнить, с кем он имел дело. По-хозяйски обхватившие ягодицы мужские ладони обжигали кожу, но игнорировать это почти получалось. Наклонившись к его лицу, словно в намерении поцеловать, она резко сменила направление и прикусила мочку уха, прерывая хохот.