Катерина Траум – Прости, мне придется убить тебя (страница 42)

— Верю.

Уже получая свои вещи от хмурого конвоира, Хантер не мог отделаться от тянущего, горького комка в горле. Трейси тоже подозрительно молчала, и только когда схватила свой рюкзак с такой же цветастой нашивкой, как на джинсовке, он перехватил её запястье:

— «Шипастые розы»? — скептично хмыкнул, рассматривая эмблему: — Пожалуйста, скажи, что это просто группа девчонок, которые кружком заплетают друг другу косички. Или на всё лето загремишь в Раутвилль под моё круглосуточное наблюдение, Лягушонок.

— Хоть ты не начинай! — возмутилась она, надув щёки от негодования: — Ладно папа, но ты и получить можешь за такое! Я уже не ребёнок, Хантер. Кстати говоря, похоже, кто-то и так неплохо справляется, надирая тебе зад.

Смешок сестрицы снова заставил вспомнить об оставшейся в его квартире Гвен. У неё было много дел и мало времени, но Хантер не сомневался, что девочка справится. Главное, чтобы не разгромила дом, когда будет смешивать свои химикаты. Он на пару минут выпал из реальности, представив, как Миледи, закусив губу от усердия, начищала метательные ножи из своего арсенала, и в груди как-то странно защемило.

— Эй! — Трейси пощёлкала перед его лицом пальцами, напоминая о своём существовании: — Земля вызывает, приём! Кто-то обещал мне перекусить бургерами на дорожку, или тебя так сильно ждёт эта безымянная принцесса?

— Ждёт, — вздохнув, он натянуто улыбнулся: — Но у нас с тобой есть разговор, так что пошли.

— Вот сейчас мне и правда стало не по себе, — призналась Трейси, послушно семеня за ним по тюремному коридору к последней железной двери. — Это связано с возобновлением дела папы? Как ты вообще нашёл лазейку? Мы столько раз это обсуждали…

— Безымянная принцесса помогла. Кстати, её зовут Гвен, — прерывая уже готовящийся шквал вопросов, он быстро отмахнулся: — И нет, пока вы не можете познакомиться. Если папа выйдет в ближайшие недели — устроим большую сходку Райтов, и тогда уже увидитесь.

Этому было много причин, которые лучше оставить не озвученными. От того, что он до сих пор не знал, назвать ли Гвен своей девушкой, до главной: понятия не имел, получится ли всё задуманное. Если нет… Будет разумнее, если Трейси останется в полном неведении. Не окажется замешана в то дерьмо, которое скоро бомбанёт на весь Раутвилль.

Выйдя из здания тюрьмы, Хантер достал из кармана маленький дешёвый смартфон и заготовленный клочок бумажки. Одолженный у Гвен аппарат был выключен, подготовлен её заботливыми руками.

«Это просто страховка» — уверял он себя, когда вложил телефон в ладошку сестры. Но почему-то в глубине души знал, что врал даже себе.

— Что это? — она нахмурилась, с подозрением рассматривая гаджет и набор цифр на записке. — Зачем?

— Код от банковской ячейки. Не потеряй. Она перерегистрирована на твоё имя, и я очень надеюсь, что ты не профукаешь все заработанные мной деньги за полгода, — строго наставлял её, стараясь, чтобы сестра не уловила подтекста.

Серо-голубые глаза, так похожие с его собственными, блеснули мелькнувшим в них страхом.

— Но… зачем? — тихо прошептала Трейси. — Забери, не надо…

— Надо. И телефон спрячь подальше. По нему ты всегда сможешь со мной связаться, не думая, что его отследят.

Оба замолчали, чувствуя, что поняли всё правильно. Хантер крепился, как мог, но всё же не сдержался и крепко обнял этого потерянного Лягушонка за хрупкие плечи, пытаясь без слов передать, что всегда будет заботиться о ней, всегда останется её защитником и опорой. Не боялся за себя, несмотря на всё, что предстояло. Но за неё — до безумия. Главное, чтобы она в любом случае была в безопасности.

Не вмешивать. А солнце уже сияло в самом зените, что значило — времени в обрез.

Тик-так. В голове стучало метрономом. Так много нужно успеть.

— Бургер и картошка? — шмыгнув носом, предложила Трейси несмело.

— Да. Расскажешь мне, какой дурью заболела на этот раз.

Когда нужно немного прийти в себя, ванна с лавандовой пеной это лучшее, что можно придумать. Гвен нежилась в окружении любимого аромата и тёплой воды, которая помогала собраться с мыслями. День был напряжённый, но зато она ощущала удовлетворение проделанной работой. Всё было готово. Колбочки с убойным снотворным составом, разработанным лично, который свалит спать и слона. Верёвки и ножи, аккуратно упакованные в большую чёрную сумку под кроватью. Даже одежда для себя и для Хантера уже ждала своего часа, разложенная на стуле. Теперь дело за малым — настроиться морально.

План был прост, однако требовал предельной сосредоточенности и, главное, хладнокровия. Раньше у Гвен с этим проблем не было, однако сейчас речь шла о собственном родственнике, и время от времени сомнения всё же закрадывались в голову.

Правильно ли они поступят? Стоило ли соглашаться на опасную авантюру? Возможно, поддаться влиянию Хантера было необдуманным порывом…

Однако тут всплывали воспоминания о весёлом рыжем кузене, который погиб от рук собственного отца, и решимость постепенно возвращалась. Эта вопиющая несправедливость должна быть наказана. Слишком много горя принёс Дональд всем вокруг себя, включая семью Райтов. Пора заплатить кровавую цену за свои грехи.

Расслабиться перед предстоящим уже завтра возмездием не вышло. Входная дверь оглушительно хлопнула, заставив Гвен вздрогнуть от неожиданности. Понятное дело, что это вернулся Хантер, но такой шум с его стороны насторожил сразу — обычно его шаги были скользящими и тихими, а не словно нарочито громким топотом. Невольно нахмурившись, она торопливо выдернула пробку из ванны и смыла с себя пену.

Из комнаты слышались сдавленные ругательства: кажется, что-то о кривых женских руках, снова засунувших зажигалку не пойми куда. Гвен закатила глаза: три дня они жили вместе, а он всё не мог запомнить, что нужно прибираться хоть иногда. Мало того, что не утруждался мыть за собой кружку, так ещё и имел дурную привычку есть в постели, засыпая простыни крошками.

Жить с ним было тяжело. Другого слова не найти. Не проходило и часа, чтобы они не натыкались на повод для ссоры. Причём начиная от мелочей вроде неспособности нащупать оптимальную для обоих температуру кондиционера (Гвен постоянно было холодно, а Хантеру — жарко), до споров по поводу деталей плана, самая большая сложность которого заключалась в том, что Дональда всегда сопровождала охрана, а убивать простых наёмных рабочих за выбор хозяина точно противоречило принципам Леди и Охотника.

В результате пришлось сойтись на идее со снотворным и ветеринарным пистолетом, заряженным дротиками. И тут была куча подводных камней — куда деть спящую охрану, как знать, что они не проснутся в самый неподходящий момент, достаточную ли дозировку получат, учитывая, что действие должно быть моментальным вне зависимости от места попадания. Голова гудела от количества неразрешенных вопросов и понимания, что они слишком надеялись на случайность и волю судьбы. Однако ничего лучше придумать не удалось.

О, Гвен не сомневалась, что в одиночку бы справилась элементарно. Приехать к Гонсалесам в гости, якобы мириться с Вирджинией, подсунуть за ужином дядюшке начинку в пирог, и можно умывать руки — к утру он был бы мёртв.

Но увы, во-первых, Хантер категорически отверг любое предложение, где Дональд умирал не от его руки. Во-вторых, что и стало решающим фактором: до трагичной кончины ублюдок должен подписать признание своей вины и для верности продублировать его на диктофон. Так что лёгких путей не предвиделось.

Гвен наспех вытерлась и оглянулась в поисках халата, но, к сожалению, пришлось вспомнить, что вещей при переезде к Райту взяла с собой минимум, не включающий такую роскошь. Вздохнув, она вышла из ванной, ожидая увидеть раздражённого Хантера с новыми претензиями по поводу слишком идеального порядка на кухне, однако комната была пуста. Метнув взгляд на распахнутую балконную дверь и уловив тонкий запах табака, моментально оценила ситуацию: состояние его после поездки ещё хуже, чем можно было представить.

Промокнув напоследок влажные волосы, Гвен аккуратно повесила полотенце на спинку стула, заменив висевшую там белую рубашку Хантера. Не дал взять с собой всё необходимое — пусть теперь не жалуется, что она таскает его вещи. Небрежно закатала рукава и дополнила наряд чёрным кружевным бельём. А затем повиновалась настойчиво требующему вниманию зову внутри себя и прошла на балкон. Прищурилась от солнечного света, ударившего в глаза, и с трудом разглядела сутулящуюся фигуру Хантера, то и дело прикладывающегося к сигарете.

— Хантер? — несмело позвала она, но в ответ тут же получила довольно неприятно резанувшее по ушам:

— Не сейчас, Гвен.

Он даже не повернулся, продолжая выдыхать сизый дым тонкой струйкой. Плечи под тёмной майкой были сведены напряжением, словно на них лежало что-то до ужаса тяжёлое.

Хантер не мог отделаться от мыслей об отце и Трейси. Перед глазами пестрила оранжевая форма, решётки и глубокие морщины на лице Бена. Как будто мало постоянных снов и чувства вины, терзающего изнутри подобно прожорливой пиранье. Он до сих пор ругал себя последними словами, что не сберёг мать и не добился свободы отца.

Теперь же понимание, что эта попытка последняя, поселяло под рёбрами страх. Противное, липкое ощущение, как будто всё давно предопределено за тебя, и ты не больше, чем пешка в руках какого-то большого игрока. Пытаясь его заглушить, он закурил вторую сигарету, забивая лёгкие никотином.